Вайхсинтез

О пьянстве в честь года без алкоголя

Как средневековые люди проводили время? Всё время воевали, молились, ходили грязные... и конечно же, бухали по-черному. Истории о повальном средневековом алкоголизме принадлежат к числу очень устойчивых мифов. Причем этот миф сложно опровергнуть, потому что:

1. далеко не всегда мы можем детально и достоверно реконструировать рацион людей прошлого;
2. роль алкоголя была иной, чем в наши дни (допустим, в "пивных" регионах пенное было важным источником калорий наравне с хлебом или даже вместо него);
3. отчасти миф, видимо, верен.

Когда алкоголь появляется в источниках, объемы его потребления часто поражают. Получается, например, что в монастырях, госпиталях и странноприимных домах на одного человека в день полагалось с 1-2 до 5 и более литров спиртного.

Конечно, сразу встает вопрос о градусе того, что пилось — и градус этот почти наверняка не был столь высок, как у современных промышленно-изготовленных напитков. Но даже очень слабенькая бурда, если каждый день глушить ее литрами, будет давать весьма ощутимый эффект.

Но были ли в те далекие времена трезвенники и зожники?

Были, но особого понимания в обществе не встречали. И тут интересно обратиться к греческому материалу.

Ὑδροπότης — "водохлёб", слово с презрительной и иронической коннотацией, означавшее человека, не пившего вина. Апостол Павел, очень влиятельный в Средние века как на востоке, так и на западе, призывал своего ученика Тимофея μηκέτι ὑδροπότει — "впредь пей [не одну только] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов" (1 Тим 5:23).

Это к слову об иной роли алкоголя и о том, что воздержание от спиртного не считалось частью ЗОЖ, а скорее наоборот.

Но мало того, что "водохлёбство" вредит здоровью и делает человека изгоем в приличном обществе, из-за него можно поиметь проблемы с церковью. Паталогического трезвенника сразу подозревали в ереси. Из правил апостольских и постановлений церковных соборов следует, что клирик или мирянин, не пьющий οὐ δι' ἄσκησιν, ἀλλὰ διὰ βδελυρίαν, "не ради подвига, но из гнушения", отрицает тем самым, что всё сотворённое "добро зело", и тем "клевещет на творение". Такому человеку предлагается немедленно исправиться, в противном же случае ему грозит извержение из сана или отлучение от церкви.

Вообще, это очень частая тема средневековой религиозной борьбы — еретиков дуалистического направления (гностики, манихеи, богомилы, катары) выявляли по слишком строгой аскезе и отказу от нормальных радостей жизни, в том числе и от винопития.

Друзья и коллеги!

Как часто вас посещают мысли о средневековой латыни? Меня вот часто. И дабы не думать о ней в одиночестве — у меня для вас предложение.

Предлагаю вместе почитать Вильгельма (Гийома) Тирского и его хронику, Historia rerum in partibus transmarinis gestarum (История деяний в заморских землях). Между прочим, один из главных источников по истории ранних крестовых походов и Иерусалимского королевства XII века.

Кто наш автор? Канцлер королевства, архиепископ, чуть не ставший патриархом, и воспитатель одного известного в узких кругах прокаженного короля. Вильгельм общался со многими из своих героев — в том числе на личные темы, что нашло отражение в его книгах.

В его труде переплелись античность и средневековье — портреты в традиции Светония и рассуждения об исторической истине соседствуют у него с аллюзиями на Вульгату и богословским толкованием несчастий, постигших его народ.

Что будем делать: прикасаться к эпохе через текст и применять к хронике Вильгельма метод медленного чтения. Разберем, что в ее языке средневекового, а что — классического, какие реалии стояли за его текстом, и как мыслили люди, чей мир мог вот-вот рухнуть.

В общем, будем медленно и обстоятельно говорить с эпохой на ее языке.

Кому подойдёт: тем, кто уже имеет некоторую базу латинского и хочет почитать средневековые тексты, а также всем интересующимся Средними веками и крестовыми походами.

Если интересно, призываю писать мне на @weichs или vonoldenberg@gmail.com

Участие некоммерческое если только у вас не возникнет непреодолимого желания задонатить на хлеб несчастному грешнику

У меня тут наметился очередной переезд, далеко и надолго. И поэтому распродаю на авито свою библиотеку. По крайней мере, ту ее часть, что не особо мне дорога.

И вдруг оказалось, что некоторые книжки ценятся на рынке сильно выше, чем я мог себе представить.

Вот "Лекарь: ученик Авиценны" (купил давным-давно и не читал) готовы приобрести почти за 5 тысяч.

Стал записывать видео с книгой для покупателя, и первое, на что упал взгляд — на страницах романа, действие которого происходит в Персии XI в., кто-то к кому-то обращается "эфенди".

При том, что турецкое "эфенди" происходит от (ново)греческого слова αφέντης в значении "начальник". Каковое слово в свою очередь происходит от древнегреческого слова αὐθέντης, однокоренного с нашим "аутентичный".

В турецкий язык в его османской версии оно входит не раньше XIV-XV вв., и уж точно не во времена жизни Авиценны, когда тюрки еще толком не соприкасались с Византией.

Короче, автор попытался быть АУТЕНТИЧНЫМ и колоритным, но не получилось 😭

Можно ли пережить "годы Петра"? 🤔

По словам великих, "день рождения — праздник неоднозначный". По мере осознания этого я стал все больше интересоваться тем, как люди прошлого воспринимали свой возраст, старение и приближение смерти.

И недавно нашел одно крайне любопытное умозаключение. В XI в. был такой церковный писатель, богослов, канонист и просто красавец Пётр Дамиани. Во многом именно благодаря нему католическая церковь стала тем, чем она стала.

И вот однажды правящий понтифик озадачил его следующим вопросом: почему папы римские так быстро умирают? В середине XI в. на римском престоле действительно сменилось множество пап, которые правили по году или около того. Но даже в лучшем случае понтифик крайне редко жил дольше 10-15 лет. При этом светские владыки — короли, императоры, цари Ветхого завета — часто правили дольше, порой по 40 лет и более.

Мы с вами, конечно, скажем, что тому есть очевидное объяснение. На папский престол как правило избирали зрелых или пожилых людей, в то время как королем мог запросто стать отрок и даже младенец. Но средневековых людей такая рационализация не устраивала, и этот аргумент (насколько мне известно) даже не был сколь-нибудь внятно озвучен.

Вопрос ставился совсем в другой плоскости. Людей волновали символы и то, что Бог через них сообщает. В общем, Дамиани начал трудную мыслительную работу и пришел к любопытному выводу: оказывается, никто из римских пап не в состоянии пережить т.н. "годы Петра" (anni Petri) — 25 лет. Именно столько, согласно легенде, длился понтификат апостола и первого римского папы.

Господь не дает папам заживаться на этом свете, ибо таким образом показывает всему миру, что земная жизнь бренна, любая слава конечна и людям следует уповать только на Бога. Светские же правители от этого избавлены, поскольку не имеют такого вселенского значения, как наместник ап. Петра и самого Христа на земле. И, честно говоря, всем по большому счету все равно, как долго они там коптят небо и что творят.

Идея про "годы Петра" прижилась и долгое время была для римской курии чем-то само собой разумеющимся. И реальность вполне подтверждала слова Дамиани. Были, конечно, папы, которые опасно приближались к 25-летнему рубежу, но все же его не пересекали.

Первым "годы Петра" преодолел Бенедикт XIIΙ на рубеже XIV-XV вв., засидевшийся аж на 29 лет. Сломало ли это систему? Ни в коей мере — это было время т.н. "Великого западного раскола", когда в разных концах Европы правили одновременно по 2, а то и по 3 понтифика. И тот факт, что на (анти)папу не распространялось правило "лет Петра" означало (как вы уже догадались) что он никогда и не был настоящим викарием Христа.

Окончательно же идея "лет Петра" как непреодолимого рубежа отправились в архив только в XIX веке, когда папы начали стабильно править дольше 25 лет.

Когда я училась на истфаке, нам рассказывали, что одна из самых главных задач историка — формулировать вопросы к источнику. Очевидно, что разные люди будут задавать разные вопросы к одним и тем же историческим источникам. Это не субъективизм, не упрощение, а разные подходы.

Вы задаете вопросы — получаете соответствующие ответы. Если какой-то вопрос не был задан — не стоит удивляться, что вы не получили ответа.

Отсюда рождается и критика тех исследований, которые громогласно заявляют о своей «всесторонности» и о том, что они «полностью» и «всеобъемлюще» раскрывают ту или иную проблему. Это просто невозможно сделать. Потому что невозможно задать все вопросы.

Да, можно сколь угодно приглашать разные стороны и интервьюировать их, можно безостановочно расширять источниковедческую базу. Можно. Но все в конце концов все равно упрется в исследовательскую позицию, в центре которого — авторский список вопросов, которые были заданы и не были заданы.

И если одних интересуют коррупционные схемы, а других — видение того, что такое «демократия», то результат будет отличаться, но это абсолютно нормально. Просто надо понимать, что ни то, ни другое не может претендовать на эпистемическое превосходство, или на больший доступ к истине.

Предлагаю уважаемым подписчикам обратить внимание на канал моей знакомой — историка, преподавателя и политического философа.

Марина много пишет об истории России и ее политических институтах, об исторической памяти и о том, как современная реальность формирует представление о прошлом. (и про то, какой кринж в головах у современных российских школьников)

Как кайзер Вильгельм II в крестоносца играл

Монархи Прекрасной эпохи (La Belle Époque, 1871-1914) ни в чем себя не ограничивали. И уж менее всего — в пафосной исторической реконструкции, вспомнить хоть знаменитый drip Николая II.

Но если Романовы просто переодевались в наряды 17-го века, то немецкие коллеги пошли дальше. Кайзер Вильгельм в 1898 г. взял да и устроил настоящий крестовый поход в Сирию и Палестину.

Правда, по следам Первого Крестового похода через Балканы и Малую Азию германский государь все же не поехал. Он с комфортом добрался морем до Хайфы и принялся разъезжать по Палестине, останавливаясь с палаткой у руин крестоносных крепостей.

Впрочем, поездка императору не особо нравилась. В своей переписке он рассказывает о Святой Земле так: "Какая жалкая выщелоченная груда камней ... Отсутствие тени и воды просто возмутительно!". (100% понимания, 0% осуждения. Несколько месяцев отдыхать с палаткой и на Черном море-то не каждый выдержит, а тут Ближний Восток)

Не понравился Вильгельму и Иерусалим. И это несмотря на торжественный въезд в город с безумным уровнем пафоса и позерства (путь был украшен бесчисленными триумфальными арками с надписью "Слава триумфатору", огромная свита монарха несла флаги с Иерусалимскими крестами, символами Иерусалимского королевства). Ради этого въезда для кайзера даже сделали отдельный вход в город, засыпав ров.

Храм Гроба Господня монарх описал как "нечто среднее между базаром и китайским храмом, но не церковь. Я возвращаюсь с твердой уверенностью, что ни при каких обстоятельствах могила Спасителя не могла здесь находиться".

Естественно, храм в сердце Ближнего Востока, несущий на себе следы 17 веков истории, шрамы от конфликтов и перестроек, мало походил на державные европейские соборы 19-го века с их простором, золотом и полированным мрамором. (можно вспомнить Berliner Dom, собор как раз эпохи Вильгелма II. Похожие идеи и эстетику воплощает собой наш Исаакиевский собор в СПб)

Так или иначе, в своем путешествии Вильгельм выстраивал образ себя как христианского монарха новой эпохи. Поверх белой прусской формы он носил длинную накидку с богатой золотой вышивкой, стилизованную под одежду некого восточного правителя. Он презентовал себя как защитник христиан Ближнего Востока, но вместе с тем демонстративно выказывал уважение мусульманам в духе речей о том, что "германский император вечно будет другом для 300 миллионов мусульман".

(Заметка на полях — к другим культурам Вильгельм такой симпатии не проявлял. Будучи синофобом, он довольно серьезно относился к т.н. "желтой угрозе", исходящей от восточноазиатских народов. Одним из символов этой угрозы в его творчестве была зловещая статуя Будды на фоне дыма от пожара)

Но, пожалуй, самый известный эпизод ближневосточного путешествия кайзера — посещение могилы Саладина в Дамаске. Там он произнес знаменитейшую речь, назвав султана "самым рыцарственным правителем всех времен", которому приходилось учить своих врагов благородству.

А что же в этом интересного, может спросить читатель. Саладин, благородство, все дела. Хрестоматийные же абсолютно сюжеты.

Но тут следует вспомнить, что в традиционной арабской культуре Саладин и близко не играл той роли, что в культуре Европы, где он действительно очень быстро сделался одним из центральных героев рыцарских романов. Но на Востоке место Саладина занимал другой персонаж — султан Бейбарс, правитель и полководец XIII в.. Именно про него, а не про Саладина, рассказывал арабский народный эпос.

Но после визита кайзера и под влиянием европейской романтической традиции у арабов начинается популяризация фигуры Саладина в его западном изводе. Этот факт позволил некоторым исследователям утверждать (одно время эта точка зрения даже господствовала), что Вильгельм заново открыл Саладина мусульманам, которые, якобы, уже и знать не знали, кто это такой.

Куда поехать отдохнуть, если вы — средневековый аристократ?

Популярным направлением туризма в XIV-нач. XV вв. была... Пруссия. Да-да, та самая Пруссия с ее лесами, болотами и дикими язычниками.

Но что там делать? Там холодно, ничего интересного нет, и живут там мрачные рыцари-монахи. Ну какой тут отпуск?

А как насчет безудержных пиров, рек вина и пива, и вообще брутального отдыха в чисто мужской компании? Как насчет побрататься с самыми прославленными рыцарями Европы и доказать свою крутость в набегах на территорию Литовского княжества, почти ничем при этом не рискуя? И как насчет особого аттракциона — можно заплатить слуге по имени Брабандер 1 гульден, и после этого лупить его по голове столько, сколько пожелаете...

Признайтесь, захотелось.

Мы знаем, что Тевтонский орден поощрял такой "военный туризм" и предоставлял необходимую инфраструктуру. А туристы мало того, что поддерживали экономику региона, так еще и временно пополняли ряды орденской армии. Похоже, что каждый сезон орден располагал несколькими сотнями бонусных рыцарей из "гостей" ордена. Это очень много — к примеру, в Ледовом побоище, которое позднейшая российская историография превратила в судьбоносную схватку Запада и Востока, участвовало от силы десятка три рыцарей.

Долгое время считалось, что рыцари со всей Европы ехали в Пруссию, чтобы исполнить религиозные обеты или получить индульгенцию за участие в крестовом походе. Но, если честно, источники это не особо подтверждают. Сугубо религиозная мотивация там если и была, то не занимала того всеобъемлющего места, как у крестоносцев XI-XII вв., шедших отвоевывать Святую Землю. Скорее, это было модное светское событие, где аристократы со всей Европы соревновались в статусном потреблении и всяческих излишествах. Неудивительно, что рыцари и крупные феодалы ездили в Пруссию по многу раз, вплоть до 7.

На фоне роскошных пиров и безудержного пьянства не обходилось без эксцессов. Так, например, набухавшиеся английские рыцари однажды зачем-то разнесли фрески Кёнигсбергского собора. А в 1391 г. вообще случился форменный кошмар — в хламину пьяные "гости" начали резать друг друга по поводу того, какой Папа правильный, Авиньонский или Римский. В итоге произошло большое сражение, где с одной стороны были англичане, немцы и чехи, а с другой — французы и шотландцы.

Интересно, что наши источники почти не фиксируют среди этих туристов женщин, при том, что в Святую Землю жены ездили со своими мужьями довольно активно. Конечно, земли Тевтонского ордена — монашеское государство. Но "гостям" монахи со всей очевидностью свой образ жизни не навязывали. Складывается впечатление, что прусская тусовка была таким своеобразным "мальчишником". По доступным источником почти не получается проследить там даже наличие проституток.

Исследователи предполагают, что рыцари сознательно отказывались от общества женщин, чтобы сосредоточиться на других "мужских" радостях, таких как male bonding — "братания" и "бромансы" со своими корешами.

Звучит все это весело, но возникает парочка общеисторических вопросов.
1. Почему орден не использовал постоянный, хоть и сезонный приток рыцарей, для чего-то более полезного? Например, для завоевания Литовского княжества, главного противника ордена. Такое ощущение, что литовцы были просто декорацией для веселой рыцарской движухи. Очень характерно, что источники называют их "сарацинами" — мол какая разница, в Святой земле сарацины, здесь сарацины...
2. Возможно, этот туризм отвлекал силы рыцарства от тех мест, где оно реально бы пригодилось. К примеру, от Балканского региона, где в то время разворачивалась османская экспансия. Но там не было модной инфраструктуры и веселых запоев на целый сезон, а турки куда сильнее и опаснее балтских язычников...

Для более полной картины очень рекомендую Alan V. Murray, Contrasting masculinities in the Baltic crusades: Teutonic Knights and secular crusaders at war and peace in late medieval Prussia.

Немецкий солдат Османов и Тимуридов, или история Иоганна Шильтбергера

Жизнь большинства средневековых людей по современным меркам можно назвать довольно унылой. Например, они куда меньше путешествовали, т.к. любое мало-мальски дальнее путешествие было сопряжено с лишениями и рисками, не говоря уже о том, что солидная поездка отнимала месяцы или даже годы. Поэтому многие за всю жизнь так и не выбирались за пределы округи, где родились.

На этом фоне ярко выделяются люди, которые знатно помотались по свету, или которых помотала судьба. Это и итальянские купцы-путешественники, что пересекали Евразию в XIII-XIV вв. (у меня, кстати, была про это колонка статейка). Или вот, к примеру, наш сегодняшний герой, баварский дворянин Иоганн Шильтбергер, который прожил незаурядную жизнь и сумел рассказать свою историю.

Иоганн был вторым сыном в баварском рыцарском доме. Владения ему особо не светили, поэтому, будучи подростком 13-15 лет, он в роли оруженосца отправился в крестовый поход против турок в войске венгерского короля Сигизмунда Люксембурга. Предприятие кончилось плохо, и молодой Иоганн попал в плен при Никополе в 1396 г.

По его собственным словам, турки пощадили его из-за юного возраста и сделали воином-рабом. Со временем он даже вошел в свиту султана Баязида (1389—1402). А когда уже сам Баязид попал в плен к Тимуру Тамерлану в 1402, Шильтбергер оказался на службе у Железного Хромца.

Очень своеобразная традиция рабов-воинов в исламских царствах имеет долгую историю. Это и арабские гулямы (букв. "мальчик, юноша"), и мамлюки (букв. "тот, кем владеют"). По тому же принципу создавались и турецкие янычары. Суть в том, что детей-рабов обращали в ислам и растили как профессиональную военную элиту, преданную лично правителю, а не своим семьям и племенам.

Принял ли наш герой ислам? Сам он говорит, что остался верным католиком. Но при этом он демонстрирует хорошее знакомство с мусульманской верой, в особенности с ритуалом обращения христианина в ислам. Да и трудно поверить, чтобы Баязид, а потом Тимур и его наследники держали подле себя вооруженного человека, который не произнес шахаду.

Кроме того, в тексте Шильтбергера не содержится никаких намеков на то, что мусульмане склоняли его к обращению. В его ситуации поверить в такое очень сложно — скорее можно предположить, что он не хочет вспоминать о том, что произошло.

Иоганн провел на службе у Османов и Тимуридов в общей сложности 30 лет. За это время он объездил почти весь Ближний Восток и Центральную Азию, побывал у подножия Гималаев и в Сибири. За Уралом ему особенно запомнились необычайно волосатые люди (одетые в меха?) и собачьи упряжки, на которых они перемещаются.

Наконец, будучи в Западной Грузии, он и несколько других христиан смогли бежать и добраться до греческого Трапезунда, а оттуда до Константинополя. Впрочем, на этом пути его ожидали неприятности. Проведя всю взрослую жизнь на службе мусульманских империй, он настолько ориентализировался, что капитан корабля, к которому попросились путники, не поверил, что перед ним христиане. Так что пришлось ему наизусть читать латинские молитвы.

Кончилась его история хорошо. Иоганн добрался до своей родной Баварии и жил там, служа при дворе местного герцога, до своей смерти где-то в 1440-е. Конечно, есть впечатление, что рассказал он не все, что с ним было. Но даже так его история впечатляет.

Правда, спустя века судьба текста Шильтбергера в Советском Союзе оказлась лишь немногим проще, чем жизненный путь его автора. Дело в том, что автор провел много времени в Армянских землях. Можно сказать, что он был армянофилом. Армяне тоже его уважали, потому что он немец (по крайней мере, сам он так считал). Но основной "грех" Шильтбергера оказался в том, что он довольно подробно описал равнины Карабаха, которые судя по тексту были населены... сюрприз-сюрприз, армянами.

А его текст в СССР довелось издавать азербайджанскому академику Буниятову, и сей ученый муж недолго думая взял да и переписал источник, изменив "армян" на "албанцев" (якобы древних предшественников азербайджанцев, но это отдельная большая история).

Помнится, в далеком 2015 году, когда я только пришел на исторический факультет, одним из моих самых странных впечатлений было (в топ-10 точно входит), что один из одногруппников все время повторял: "я — либерал".

Мол, "здравствуйте, я либерал. А я вот либерал кстати, вы знали?"

А был оказывается целый граф Шампани Генрих Либерал.

А еще на свете жил граф Эдуард Либерал из Савойи (Édouard de Savoie, dit le Libéral).

Как обидно. Такая интересная книга от крутого специалиста по отношениям между Востоком и Западом, и такой плохой перевод.

— "Ортодоксальная Византийская империя".
— "Galicians" последовательно переводится как "галичане" (Ще не вмерла Галисия, видимо).
— "некоторые мусульманские авторы отмечали, что они [франки] едва ли были воинами, и являлись врагами славян, как и мусульмане". с. 37
И дальше рассказывается, как успешно оные франки сражались.
Переводчик, похоже, перепутал hardy warriors (крепкие, закаленные воины) с were hardly warriors.
— Ну и много еще в таком же духе.

И ведь вроде перевод 2026 г., чай не ранние нулевые на дворе. Короче, уважаемые издатели, во избежание превращения в посмещище, не скупитесь на редактора, если уж не научного (хотя я недорого беру, обращайтесь 😇), то хотя бы на обычного.

PS. Я знаю, что уж на английском-то можно читать в оригинале. Но а) не все хорошо доступно в нашей Тмутаракани; б) иногда в поезде хочется почитать лёгкую книжку на живой бумаге.

Если и войти в историю, то только так.

Борьба за трон Давида, или что будет делать император человечества, оказавшись у пупа Земли?

На своей секции поделился мыслями о сопоставлении т.н. "византийской имперской идеологии" (Kaiserideologie) и идейного оформления власти в королевстве Иерусалимском XII в.

Чтобы понять, о чем я вообще, надо вспомнить две вещи:

1) Византийский император букв. считал себя императором человечества. Или уж по крайней мере государем всех цивилизованных земель/всех христиан. Что, кстати, очень похоже на аналогичную (и более известную широкой публике) идею в Китае. Тамошний император тоже воспринимал все окружающие народы как своих подданных и вассалов.

В самом чистом, дистиллированном виде эта идея была выражена на самом закате Византийской империи в письме патриарха Антония IV к Василию I Дмитриевичу Московскому.

Когда упомянутый москвитянин сказанул нечто из серии, что знать он не знает никакого императора, Константинополь немедленно разразился письмом-увещеванием, где патриарх терпеливо, но грустно и как бы с недоумением втолковывал неразумному славянину, что: а) великий император есть повелитель обитаемого мира; б) невозможно христианину иметь Церковь и не иметь императора; в) что император это полноправный самодержец ромеев (римлян), т.е. всех христиан.

2) Согласно космологическим и географическим представлениям христианского Востока и Запада, Иерусалим находится в центре Земли. Причем как буквально-географически, так и символически — именно здесь ступали ноги Спасителя, здесь было спасено человечество, именно сюда вернется Христос в последние дни, и именно здесь завершится земная история. Недаром средневековые карты очень часто помещали Иерусалим в центр мира. Туда же и история о "пупе Земли" — якобы этот пуп находится на Голгофе. Сейчас там даже можно увидеть некоторое изделие, называемое "пупом земли".

В общем, король-крестоносец, правивший в Иерусалиме, неизбежно получал некий особый статус в христианском мире.

И вот что происходит, когда эти два правителя встречаются? Начинает искрить.

В частности, у императора и короля, похоже, произошел конфликт на тему того, кто на самом деле восседает на престоле Давида (ветхозаветного царя). Дело в том, что когда византийский придворный историк Киннам описывает встречу императора Мануила I и короля Балдуина III, он пишет, что последнему был оказан прием, "достойный трона Давида".

Так вот, к кому относится этот трон Давида, на ваш взгляд? Кто на нем восседает? Человек, который реально правит в Иерусалиме, чья резиденция располагается в здании, называемом "Башня Давида", или константинопольский василевс?

Для византийца ответ однозначный — престол Давида занимает именно император. Может показаться странным, но для ромеев это вполне естественно. Именно их государь — наследник ветхозаветной израильской монархии (и заодно наследник римских императоров и идеи Pax Romana).

Более интересно другое — больше у Киннама нигде не встречаются метафоры с царем Давидом, кроме буквально одной библейской цитаты. То есть, в случае встречи Мануила и Балдуина эта фраза, вероятно, служит именно что полемикой с претензиями крестоносцев. При том, что статус иерусалимитянина и так преуменьшен — например, он назван "королем палестинцев" и "этим человеком".

PS: По поводу карт с пупом земли философ Д. С. Курдыбайло задал неожиданный вопрос (что заставило в очередной раз задуматься, как же отличается взгляд историка и философа). Он спросил, смотрим ли мы на этот пуп снаружи или изнутри. То есть, если земля это некое тело или живот, находимся ли мы (человечество) изнутри или снаружи этой утробы?

Выступил на днях на конференции Социологического института РАН "Византия, Европа, Россия" (пригласили).

Ну, тусовка там своеобразная. Философы-историософы евразийского толка, которые рассуждают об особом пути России. И про то, что богословие великих каппадокийцев якобы определило характер "планетарной цивилизации России-Евразии", а без понимания философии суфиев не понять "мировой феномен БРИКС".

Я не выдержал и втянулся с ними в небольшую полемику, но когда у людей аргументация из серии "доказательство? — доказательством служит сам характер этой цивилизации" (и улыбается), какая-то осмысленная дискуссия делается невозможной. Для нее нужна всё-таки некая общая база — будь то источник, предмет, метод, хоть что-нибудь.

А главное, в таких построениях про отзывчивость и всемирный характер русского человека, особый путь русской цивилизации или что-то такое всегда незримо присутствует оправдание изоляционистской и агрессивной политики.

Но есть у этого всего и более глубокая проблема. Она состоит вот в чем: все эти любители особого пути, евразийства и имперского величия почему-то вечно смотрят на Россию как на отражение в чужих глазах. В их картине мира наша страна (т.н. "цивилизация") совершенно не самодостаточна — несмотря на то, что на словах они утверждают обратное. Но на деле они постулируют отсутствие у нее собственной внутренней сущности. Фактически она определяется лишь через свои отношения с Востоком и (особенно) с Западом. (Про Восток такие мыслители обычно не знают примерно ничего, а нужен он им лишь как инструмент по отмежеванию от Запада — оставим даже за скобками, что какого-то единого "востока" не существует)

Короче, спросил я одного из докладчиков, почему, на его взгляд, одни "цивилизации" полноценные и самодовлеющие, а другие характеризуются только через то, с кем они граничат. Увы, внятного ответа не было.

В общем, получил я свою долю кринжа.

Хотя моя секция была нормальной!
Об этом дальше.