Пьющие в терновнике

Выражение «взять на понт» родом из карточного жаргона. Во французском "ponte" – игрок, ставящий против банкомета, а еще сама ставка. В русском таких игроков звали «понтёрами», отсюда и «понт».

Потом слово ушло в криминальную среду и обросло значениями – жертва шулера, отвлечение внимания при краже, выгода, а также позерство и показуха. Именно поэтому «взять на понт» значит обмануть, напугать или взять на испуг, сыграв на показной уверенности.

Один из эвфемизмов для интимной близости от Чехова – «тараканиться».

Из письма Н. А. Лейкину (русскому писателю и издателю, 9 июня 1887):

«В Бабкине по-прежнему тараканить некого. Работы много, так что... некогда».‌

Из письма А. С. Суворину (18 мая 1891):

«Женщины, Алексей Сергеевич, которые употребляются, или, выражаясь по-московски, тараканятся на каждом диване, не суть бешеные, это дохлые кошки, страдающие нимфоманией. Диван очень неудобная вещь».

Напоминаю, слово «нелицеприятный» означает беспристрастный, справедливый, непредвзятый.

Буквально: «не по лицу», то есть не взирая на лица. Это калька с греческого προσωπολήπτης (лицеприятный – тот, кто судит по лицу, оказывает предпочтение знатным или богатым) + отрицание (не).

Источник слова «дельфин» – древнегреческое δελφίς (delphī́s), в род. падеже δελφῖνος (delphînos). И вообще он считается родственным другому греческому слову – δελφύς (delphū́s) – «матка».

Иногда связь объясняют сходством формы матки и животного, но скорее всего уже в древности заметили отличие дельфина от рыб, он не мечет икру, а вынашивает и рождает детенышей.

Кааак обычно зайдем чуть дальше. Слово δελφύς (матка) родственно санскр. gárbha, авестийскому garəβa и всякому такому, что позволяет реконструировать праиндоевропейский корень *gʷelbʰ- (матка).

Некоторые производные этого корня означают детенышей животных (например, персидское goruša «козленок»), с ними родственно и древнегреческое δέλφαξ – «поросенок» (или «свинья»).

Отсюда альтернативное объяснение названия дельфина – во многих языках его называют «морской свиньей» (немецкое "meerschwein", польское "morświn", болгарское «морска свиня», китайское "hǎitún").

От корня δελφύς (матка) происходят греческие ᾰ̓δελφός (брат) и ᾰ̓δελφή (сестра) – читай выношенные в той же матке.

Родственным считается и название города Δελφοί (Дельфы) – его объясняют сходством рельефа с маткой. Археология указывает на изначальный культ Матери Земли в Дельфах, об этом говорят античные авторы (у Эсхила дельфийский оракул принадлежал богине земли Гее). Там же находился пуп земли (ὀμφαλός), а где пуп – там и матка.

Слово «калька» пришло в русский из французского. Французское существительное "calque" образовалось от глагола "calquer" (копировать), а тот восходит к итальянскому "calcare". Источником же итальянского глагола было латинское "calcare" со значением «топтать», связанное с существительным "calx" (пятка).

Значения развивались так:

топтать –> надавливать, прижимать –> снимать копию с изображения с помощью прозрачного материала

Название «килька» объясняется острым продольным гребнем (из заостренных чешуек) на брюшке рыбы – он похож на корабельный киль. Но в русский слово пришло не напрямую от русского «киль», его источник – прибалтийско-финские языки, эстонское "kilu" и финское "kilo". Туда оно попало из германского "kiel", которое тоже означает киль.

Заимствованное нами у французов "crevette" (собственно, «креветка») – переделанное "chevrette", то бишь «козочка». Последнее – уменьшительное от "chèvre" (коза). Креветка названа так не потому, что похожа на рогатую козу, а потому, что ее резкие прыжки напоминали французам прыжки маленькой козочки.

В нормандско-пикардийском диалекте "chevrette" звучало как "kevrette", а потом звуки R и V поменялись местами – так и получилось "crevette".

В некоторых регионах Франции креветку до сих пор называют "chevrette", а еще "sauticot" или "salicoque" – от латинских слов со значением «прыгать». Ну типа прыгучая значит похожа.

Так выглядят «ресницы» (это перья, конечно) колибри

Один и тот же корень -ют- есть в существительных «уют» и «приют», ну и в глаголе «ютиться». Этот корень связан с идеей убежища или пристанища. Правда в других славянских языках родственных ему слов не обнаруживается (за исключением тех, что были заимствованы из русского).

В поисках истоков -ют- обращаются к балтийским языкам (как бы «двоюродным братьям» славянских). Там как раз находятся латышские "jumts" (крыша) и производное от него "pajumte" (приют, кров).

"Jumts" сначала было пассивным причастием пр. времени от глагола со значением «крыть крышу соломой». Возводится этот глагол к индоевропейскому корню *yew-, *yū-(связывать): при строительстве кровли из соломы или прутьев их связывали друг с другом. Считается, что в праславянском было слово *jǫtъ (кров, крыша, пристанище), произошедшее от этого корня, но от него остались лишь перечисленные производные в русском.

Шашлык – это способ приготовления, а не конкретное блюдо.

Слово происходит от тюркского «шишлик» («шиш» переводится как «вертел» или «шампур», а суффикс -лик обозначает предназначение или принадлежность). Дословно «шишлик» – «пища, приготовленная на вертеле».

Слово «карьера» восходит к итальянскому "carriera" – «бег, жизненный путь, поприще». Оно, в свою очередь, происходит от латинского "carrus" – «телега, повозка» (заимствованного из галльского karros).

Прикольно, что этот же корень дал английское "car" – «автомобиль», а также cart, carriage, chariot, французские char и charrette, испанские carro и carreta и немецкое karren. То есть «карьера» и "car" – дальние родственники, оба выросли из образа телеги. Причем исходное значение «карьеры» – буквально «дорога, по которой едет повозка», и только потом оно превратилось в «путь человека в жизни, поприще».

Вот так примерно и выглядит сдвг

Слово «несуразный» нам знакомо, так говорят о чем-то нелепом или нескладном. Но у него исторически существовал антоним – «суразный», то есть складный, видный, статный, даже пригожий. Слово реально зафиксировано (прежде всего в словаре Даля, а еще в этимологических источниках).

От той же старой основы образованы и другие слова: «суразица» – сходство, подобие (а еще пара, чета); «суразина» – толк, успех, порядок. Привычная нам «несуразица», по сути, просто отрицательная форма от нее.

Слово «нектар» (др. гр. νέκταρ) этимологически связано с древнегреческим νεκρός (мертвый, умерший). Ну, помните, античные боги питались то ли амброзией, то ли нектаром, которые, в числе прочего, даровали им бессмертие.

Слово νέκταρ восходит к праиндоевропейскому корню *nek-, означающему смерть (ср. лат. nex – убийство, гибель). Вторая часть, вероятно, связана с корнем *ter-, имеющим значение «преодолевать», «проходить сквозь».

Короче, буквальное значение слова «нектар» реконструируется как «преодолевающий смерть» или «то, что побеждает смерть». Похоже на мертвую воду из русских сказок, да?

C «амброзией» чуть проще – оно происходит от древнегреческого ἀμβροσία – «бессмертие», где ἀν- это «без», а βροτός «смертный». Отсюда же и имя Амвросий, к слову.

Сегодня слово «манатки» можно услышать только в выражениях типа «собирай манатки и уебывай проваливай». Манатки – личные вещи или пожитки. Аналогичные существительные есть в польском (manatki) и украинском (манаткi).

В XIX «манатки» означали только одежду. Слово – уменьшительное производное от церковнославянского «мантиѭ» (плащ, мантия; шире – одежда), заимствованного из древнегреческого μάντιον (плащ), которое восходит к латинскому "mantum" (плащ, накидка).

Потомки латинского "mantum" (и его уменьшительного "mantellum") часто проникали в русский разными путями. Например, «мантия» пришла через греческий, «манто» – через французский (естественно), «мантилья» – через испанский. В древнерусском было слово «мѧтьль» – плащ. Автор новгородской берестяной грамоты № 765 просит брата: прислъı мѧтьле рудаво, то есть «пришли красный плащ».

Судя по звукооблику, слово заимствовано из латыни в ранний период истории восточных славян, латинскому an соответствует носовой гласный ѧ, потерявший носовой призвук уже в первой половине X в.

Пирогов вам к обеду принесла!