theoria naturans | теория творящая

Яша Мунк о роли Критических Правовых Исследований и конкретно Деррика Белла в создании того, что он называет «идентиарный синтез»*:

Согласно приверженцам появившейся дисциплины критических правовых исследований, ни общие принципы, закрепленные в Конституции США, ни конкретные прецеденты, созданные предшествующей практикой, не являлись в достаточной мере определяющими факторами, которые могли бы заставить судей выносить те или иные решения.

<...>

Вдохновленный таким «критическим» подходом, но разочарованный тем, что его авторы оставили без внимания вопрос расовой справедливости, Белл сам применил аналогичный постмодернистский инструментарий к проблеме расы. Он заявил, что обычное идеализированное понимание якобы имеющего место прогресса в борьбе за гражданские права безнадежно наивно. Наиболее громкие судебные дела этого периода были обусловлены отнюдь не моральным просвещением или принципами, закрепленными в Конституции, а расовыми интересами белого большинства.

*Идентиарный синтез — термин, который , по мнению Мунка, описывает политику идентичности как целостную идеологию, имеющую конкретный интеллектуальный исток в виде «постмодернистской философии».

Мунк Я. Ловушка идентичности. История об идеях и власти в наше время. М.: Individuum, 2025.

По ту сторону

Спустя полтора года мы наконец выложили записи ключевых спикеров нашей секции на Векторах 2024: «Политическое сообщество по ту сторону аналитической и континентальной философии». Софья Коваль, Артемий Магун, Чарльз Тейлор, Андрей Олейников, Полина Ханова, Евгений Логинов, Сергей Коретко, Марина Безенкова, Антония Сулез, Борис Маслов, Даниеле Лоренцини, Дмитрий Середа, Джефри Николас.

Самые разные темы от истории деления философской традиции в праве, эпистемологии, политике до пост-правды и теории истории. Тогда в Москве состоялся синтез.

Подписывайтесь на канал, позднее (не через полтора года) появится круглый стол по аналитическому-континентальному Гегелю с Антоном Сюткиным, Денисом Масловым, Гаррисом Рогоняном, Артемом Морозовым, Макаром Сапуновым, Никитой Боркуновым и Ваней Барановым. А еще записи конференции прошлого года, посвященной междуцарствию и учредительной власти.

👆Создаём сетку тгк. Пора менять интеллектуальное пространство!

Дорогой Дима написал. У него недавно появился канал про исследования боли. Нам всем бывает больно, а последние три года в особенности. Но если её раз - делить и по - делиться, то в этом находится коллективная сила.

И снова к рубрике — мои самые умные, красивые, талантливые друзья (которые иногда забывают о своей чудесности, но слава богу у них есть друзья, чтобы напоминать им об этом).

Во-первых, Саша и Максим сшили в единое "аудиополотно" интереснейшее, многоголосое повествование к фестивалю Digital Rain. Приведу лучше слова самого Саши о результате их совместного усердного труда, потому что лучше не смогу сказать:

[...] почти двухчасовой (и мне сложно найти точное определение) не предзаданный маршрут, аудиоколлаж, документальный подкаст — «Радио Штубниц», в котором рассказывается голосами непосредственных участников не столько история петербургского медиаискусства, сколько культурных явлений 80-х и 90-х годов, начиная от приезда Джона Кейджа, транзитом через сквоты, выставки, акции, перформансы, вечеринки, телепередачи, заканчивая в данной редакции (и да, будет еще обновление!) возникновением Радио Порт.

Во-вторых, у Вани появился тг-канал о философии языка (моей любимой) и политической философии (тоже любимой). А Ваня — это человек, глубине и ловкости чьей мысли я не перестаю удивляться, у которого, нисколько не преувеличивая, я многому научился и за чьей мыслью мне всегда интересно следить.

И, в-третьих, давно пора было также посоветовать тг-канал Марка (каюсь, что не сделал это раньше), пишущего о теории государства, политической онтологии, учредительной власти, антропологии государства и права, интеллектуальной истории. Каждый раз, когда я слышу фразу "теория права", мне становится страшно: что ничего не пойму и что будет скучно. Так вот, читая тексты Марка, мне становится только страшно интересно — а это, пожалуй, многое говорит о его умении рассказывать!
А еще Марк некоторое время назад отреагировал на мой текст о притягательности бюрократии, указав на другую, не менее любопытную и важную, сторону вопроса, о которой я не особо задумывался.

Вы можете, конечно, подумать, что я предвзят в своих рекомендациях. Во-первых, да, и что вы мне сделаете, я в другом городе? Во-вторых, именно потому что я люблю своих друзей, я способен не завидовать им (а просто радоваться за них; и это при нынешней экономике внимания!) и честнее (открытее, охотнее, глубже?) вступать во взаимодействие с их мыслями.

Ну вот, спасибо за внимание!

Дорогой БРАТ и ОТЕЦ Ваня Баранов завел канал, посвященный философии языка и политической философии. Ваня также крупнейший специалист по Макинтайру.
Подписывайтесь!

Не забьется сердце современного поэта

Семен Ларин и Николай Герасимов говорят о безутешности в отношениях с философией и условиях материальной действительности, подпитывающих это чувство. Еще раньше об этом писали Андрей Денисов и Антон Сюткин. Коль скоро я пытаюсь думать о политической философии и философии права, то попробую сказать, что (если отвлекаться от экономической составляющей, поскольку в ней все примерно равны) эмоция безутешности усиливается от дисциплины к дисциплине. Постараюсь объяснить.

Если говорить об истории философии, которой занимаются Семен и Николай, то эта одиссея подразумевает, хотя бы потенциально, достижение некоторой Истины, искупляющей или оправдывающей страдания философа. Понятно, что Святым Духом сыт не будешь. И все же этот горизонт может поддерживать и, по всей видимости, действительно поддерживает на этом пути. Чего нельзя сказать о занятиях политической философией.

Будучи разделом практической философии политическая философия неразрывна с праксисом и не содержит внутренней истины как дисциплина (хотя сам праксис, или ситуация, может обладать Истиной). Поэтому Арендт и говорила о политической теории, а не философии, поскольку в делах человеческих невозможно достичь знания, может быть лишь мнение. В связи с этим в определенный момент теоретическая эквилибристика, заключающаяся в постоянном пережевывании разных авторов и концептов, приводит к разочарованию. Дело не в том, что умозаключения перестают отражать реальность, но в том, что реальность отказывается резонировать с теорией. Тут сталкиваешься не с левой или правой меланхолией, связанной с неудачами практического воплощения политического проекта, а с чувством более глубоким — бессилием мысли вообще.

Поэтому, как писал Александр Градовский:

Те идеи, что некогда вдохновляли армии республиканской Франции, что заставляли биться сердце Шиллера и Фихте, что составили славу Монтескье и Конта, — эти идеи не двинут теперь ни одного батальона и от них не забьется сердце современного поэта.
Градовский А. «Общество и государство (теоретические очерки)»

Тут с коллегами согласиться нельзя. Как минимум поскольку юристы были главной группой, заинтересованной в создании государства как универсальности. См. Бурдье П.:

Как следствие, формирование юридическо-административных структур, являющихся составными частями государства идёт вместе с формированием сословия юристов и того, что Сара Хэнли называет «Family-State Compact», соглашение между юридическим корпусом, конституировавшимся как таковой посредством строгого контроля собственного воспроизводства, и государством.

Как максимум поскольку сдача государства другим дисциплинам привела к глухоте по отношению к политической стороне права, что в своем пределе сказывается на том, что государство видится главным творцом права и единственным пространством его реализации. Об этом прекрасная статья Булата Назмутдинова.

Проблема не в том, что юриспруденция может изучать государство, а в том, что учебный курс ТГП по своему наполнению на уровне ГОСТ никак не развивается. Причем есть и авторы, и замечательне преподаватели, которые двигают ТГП методологически и предметно (см. Честнов И., Поляков А., Осветимская И.). Но это поле эксперимента остается только магистрантам. Бакалавры же вынуждены заучивать скучные тавтологические определения, кочующие из одного учебника в другой. Моя первая заметка была именно об этом плачевном состоянии ТГП.

На 1 сентября

Попробовать себя в роли преподавателя мне хотелось всегда. В этом году представился случай. Один семестр я буду вести Теорию государства и права в одном юридическом колледже Петербурга.

При устройстве мне сказали, что дадут полную свободу действий: от составления программы до тематики семинарских занятий и литературы. Обрадовавшись я сразу начал думать о том, как преобразить скушную и сухую дисциплину тгп таким образом, чтобы студенты увидели в теории инструмент преображения действительности, хотя бы юридической, а не гипотезу, диспозицию и санкцию.

Изначально идея была давать исключительно тексты о типах правопонимания, культуры права, социологии права и.т.п. Короче, сделать из тгп философию права. Однако довольно быстро пришло осознание, что для студентов это будет медвежья услуга. Я стал размышлять о том, чем же по прошествию времени для меня является тгп. Все таки это не философия права и смешивать их до состояния неразличения было бы неправильно.

Я вспомнил слова Гадиса Гаджиева, которые он говорил на вводных лекциях по гражданскому праву (которые я в дальнейшем не посещал): «Юриспурденция позволяет надеть юридические очки». Действительно, наверное, самое главное, что должна давать тгп — это юридическое мышление. С долей критической теории и двойного объективирования субьекта, конечно.

Но реальность, как обычно, еще больше прибила к земле. На встрече для преподавателей сказали, что и программу дадут, и темы семинаров, и все занятия должны будут идти в строгом соответствии с этой программой. Все для того, чтобы студенты потом могли сдать тест для аккредитации вуза.

Вот так был предоставлен не холст, а раскраска по цифрам. Но это дело поправимое и, думаю, достичь можно будет и целей сдачи тестирования и преображения дисциплины.

Мне теперь, однако, интересно почитать какие-нибудь работы классические и нет о методике преподавания, критическом и либертарном преподавании. Если кто-то такие знает, буду благодарен за наводку. Ну и поскольку на меня подписано какое-то количество преподавателей — буду рад советам как вести себя со студентами. Ими уже успели напугать)

Русский Левиафан?

В РАНХиГСе появился новый журнал под простым, но прямым названием «Государство». Он позиционируется как научно-популярный и, судя по всему, предназначен прежде всего госслужащим. Я его полистал. Это такая солянка c лозунгами, собранными из облака смыслов: государство, правда, традиции, нравственность и т.п., приправленная иммунологическими метафорами вируса и болезни. Я думал, что в нем может быть хоть какая-то разработка концептов, но нет.

К примеру, с одной стороны, критикуется левиафанный характер любой власти, «разрушающий российскую идентичность», с другой — важнейшей скрепой русского народа, как пишут авторы, является государственничество. Но позвольте, как звучит название самого известного трактата о нововременном государстве? Возможно, как заметил один мой товарищ, «левиафанство в их интерпретации это демонизация государственничества». Но в таком случае следовало хоть как-то развести эти явления.

Примечательно, что ценностью является не государственность как политическая форма объединения людей, а именно государственничество. Из государства создаётся идол, смертный бог. Как напрямую в статье: «ощущение государства как сверхценности». Не обошлось и без анахронизмов, отсылающих явление государства и связанного с ним патриотизма к XV в., хотя в этот период русские люди использовали обозначение «Русская земля», а то, что можно было бы назвать государственным патриотизмом, начало складываться к концу XVI — нач. XVII в.

Вообще идея государства и ее эмпирическое воплощение в России как в современности, так и в прошлом, еще нуждаются в подробных исследованиях. Но подобные тексты точно не способствуют расколдовыванию русской сказки.

Джеймс Гордли — специалист в сравнительном правоведении, контрактном праве и истории права, автор книг по основам частного права, американского и китайского права.

The Philosophical Origins of Modern Contract Doctrine by James Gordley (1991,2011):

я особо не буду вдаваться в подробности, поскольку сфера моя лишь в основаниях, а не в деталях, но все же — профессор Гордли исследует довольно широкий исторический пласт:
❤️‍🔥Античность (Аристотель),
❤️‍🔥Средневековье (Аквинат),
❤️‍🔥Позднюю схоластику, (XVI–XVII вв.) — испанские теологи-юристы (Ф. де Витория, Д. де Сото, Л. де Молина, Л. Лессиус и др.), которые систематизировали римское право через призму томизма.
❤️‍🔥Модерн и естественное право (XVII–XVIII вв.) — Гроций, Пуфендорф, Барбейрак, Домá, Потиéр переняли идеи схоластов и сделали их более «рационалистическими».
❤️‍🔥XIX в. — общие доктрины вошли в кодексы и английскую догматику, но уже оторвались от философии (появляется «волевая теория» контракта).
❤️‍🔥XX в. — кризис: волевая теория не объясняет многие аспекты договорного права, которые раньше обосновывались через аристотелевские категории.

Ближе по духу мне оказалась другая книга Гордли — The Jurists: A Critical History (2014):

❤️‍🔥

В ней он ставит перед собой задачу показать, как юристы разных эпох создавали и трансформировали систему права, и как философские идеи влияли на доктрину. В приниципе по структуре очень похоже на Философские основания контрактного права, но сама проблематика куда шире.

❤️‍🔥

Гордли как человек контекcта, историк, где-то философ и, конечно, правовед утверждает, что история юриспруденции — это не просто последовательность текстов и практик, а критическая история идей, где философия и право постоянно переплетены.

❤️‍🔥

Современные юридические доктрины нельзя понять без учёта их интеллектуальных корней: от римских юристов и схоластики до кодификаторов XIX в..

❤️‍🔥

Гордли критикует современный позитивизм за забвение этих оснований и показывает, что право утратило философскую глубину.

❤️‍🔥

В книге упоминаются: римские юристы (Гай, Павел, Ульпиан), Аристотель, Цицерон, Фома Аквинский, глоссаторы и комментаторы. Гуго Гроций, Самуэль Пуфендорф, Жан Домá. Фридрих Карл фон Савиньи, его «друг» Тибо, немецкая историческая школа права. XIX–XX века: Джон Остин, Ганс Кельзен, Герберт Харт, американские реалисты.

— объединяет эти две книги вывод Гордли о том, что юридические доктрины и современное договорное право утратило философский фундамент. хочется пошутить про то, что мы все дальше от Бога, но вообще нарратив двух этих книг мне, конечно, выгоден как философу среди юристов. другое дело, что я всегда смущаюсь от пафоса глубинного знания и оставляю какое-то пространство для (само)критики.

в любом случае — считаю обе книжки полезными #книжка #подборка #legalphilosophy

PDF-ки тут. мяу

И унесённые артефакты

Не могу не поделиться сокровищницей, найденной на улицах Тбилиси