Левый консерватор

Рад позвать вас на новый курс!

«Платон против древних греков: философия против традиции»

Подробнее в карточках выше!

Для записи необходимо либо заполнить форму, либо написать мне в личку: @marzialspb

Также вы можете ознакомиться с подробной программой курса.

Буду рад как старым, так и новым слушателям!

Набор на годичную программу по философии продлевается до 12 сентября.
В поддержку набора мы запускаем открытый онлайн-лекторий «Философия: история одного вопроса».

В основе — четыре встречи о понятиях и проблемах, через которые философия пытается осмыслить современность: пространство, революцию, теологию и нигилизм. Поговорим о том, как меняются идеи прошлого и почему они продолжают определять наше настоящее.

Занятия будут проходить в zoom по вечерам со вторника по пятницу.

• 8 сентября 19:30 — Ольга Башкина: «Философия пространства: архитектура внутренней жизни и укромные уголки души»
• 9 сентября 17:00(!) — Артемий Магун: «Революция как политическое понятие»
• 10 сентября 19:30 — Сергей Коретко: «Теология и современность»
• 11 сентября 19:30 — Сергей Коретко: «Что такое нигилизм? Кризис современного мира и его осмысление»
Регистрация и подробности

Годичная программа «Философия: 6 вопросов к современности» стартует 14 сентября. На ней будем последовательно разбирать философские вопросы от Античности до современности.
Подать заявку

Друзья, лето подходит к концу, поэтому я хотел напомнить, что ко мне можно записаться на индивидуальные занятия по философии и политической теории.

Я преподаю слушателям, которые хотят для себя разобраться в философии и политике.

Во-вторых, я готовлю к поступлению на программы по философии и политологии. С 2021 г. я успешно подготовил несколько человек к поступлению в магистратуры Шанинки и центров Stasis и Res Publica ЕУСПб. Мои занятия облегчат не только сам процесс поступления, но обучение в сложной исследовательской магистратуре.

Наконец, я также готовлю к университетским экзаменам по философии, в том числе для поступлению в аспирантуру. Мои слушатели стабильно сдают экзамены на высокие оценки.

Индивидуальные занятия стоят 2500 р/час, при оплате за месяц вперёд - 2250 р/час. Цена для студентов - 1900 р/час. По договоренности работаю в мини-группах.

Заявки принимаю в ЛС, на почту koretkosergei@gmail.com, либо через анкету. Информацию обо мне можно посмотреть на сайте, а также можете почитать отзывы слушателей.

«Когда мы говорим о выборе формы государственной власти, надо учитывать и менталитет народа, его традиции. Франция сохранила президентскую республику, так как там сильная исполнительная власть традиционна. Американская президентская традиция — продолжение в какой-то мере английской. Ведь в Великобритании, по существу, правительство в лице премьер-министра руководит парламентом. Торжествует традиция мощной правительственной власти. В России тоже есть традиции сильной власти, которая особенно нужна и важна в современных условиях для преодоления кризиса»,
— говорил эксперт Конституционной комиссии, сторонник президентской Конституции, доктор юридических наук Виль Алексеевич Кикоть в марте 1993 года.

Интересно, что в отношении Франции (как минимум) Кикоть тут сильно заблуждался. Но думаю, что дело не в невежественности (кто я такой, чтобы судить такого корифея), а в особых политико-философских установках момента.

Что это за момент, в чём тут неправ Кикоть и как был устроен выбор формы государственной власти в России 1990-1993 годов — об этом я расскажу уже завтра на открытой онлайн-лекции. На неё ещё не поздно зарегистрироваться. Приходите!

Друзья, обратите внимание на лекцию Александра, которая состоится завтра онлайн в 19.00 мск. На лекции Александр продолжит представлять результаты своих теоретических и исторических исследований истоков власти в современной России. Рекомендую.

Недавно разговор с моим слушателем навел меня на размышления о насилии и экзистенциальной трансгрессии. Боюсь переврать в деталях, но, подобно разговорам в самом начале СВО, меня спросили, как вообще жить в ситуации, когда для сколько-то политизированного человека есть две альтернативы - или смириться с бессмысленностью обыденного существования, либо от отчаяния прыгнуть в бездну и отправиться умирать в зону СВО. Если намеренно гиперболизировать, то выбор между мягким дурманом Москва-Сити и брутальной и короткой жизнью в окопах Донбасса. (При желании можете заменить эти географические точки на какие-то другие).

Вспоминая недавний разговор про диалектику и опосредования, года четыре назад шел разговор о том, что это ложные оппозиции, и надо срочно предлагать недостающее третье звено. Собственно, поскольку на уровне теории ничего толком не предложено, а о практике без комментариев, то думаю, надо для начала, прежде чем пытаться что-то опосредовать (и заодно понять, стоит ли это делать, т.к. гегелевское снятие делает противоречие неразрешимым) надо попытаться ответить на несколько важных вопросов.

Исходя из современного здравого смысла, рисковать собственной жизнью - это нонсенс, абсурд. Ведь главная задача государства, как учили теоретики начиная как минимум с Гоббса - это обеспечение безопасности, а главный интерес подданных - это сохранение собственной жизни. Тем не менее, мы видим что это не совсем так - люди идут добровольно воевать, и могут поднять восстание против Левиафана, поставив на кон свою жизнь. Так было в прошлом, и нет никаких оснований думать, что этого не будет и в будущем.

Из текстов, которые защищают такую позицию, можно вспомнить хоть "Дисциплинарных санаторий" Лимонова, хоть эссе "Не жалей Сараево" Бодрийяра. Не погружаясь сейчас в тонкости аргументации, подчеркиваю, что оба занимают аристократически-милитантную позицию - дескать, есть люди, которые разговаривают на "ты" со смертью, и именно поэтому они гораздо глубже понимают этот мир.

Поскольку такая позиция последние десятилетия является абсолютно маргинальной, она и воспринимается как абсурдная. Тем не менее, достаточно следить за тем, что происходит, чтобы перестать отмахиваться от этого феномена.

Чтобы начать его дешифровку, предлагаю обратиться к Гоббсу - одному из ключевых теоретиков современного государства. С одной стороны, государство создается для защиты подданных от "войны всех против всех", потому что их главный интерес - это безопасность. Гоббс отдельно прописывал, что у подданного есть единственное правовое основание нарушить общественный договор - это самозащита.

Тем не менее, у Гоббса была более сложная картина человеческой психологии. Он специально выделял три ключевые причины войн - безопасность, богатство и слава.

С первым понятно, если государство, вроде бы призванное тебя защищать, начинает вести себя как хищник, то все обязательства перестают работать. Насчет двух других причин интереснее. Гоббс не считает, что они являются легитимными причинами восстания против Левиафана, но их вполне легко представить в качестве мотивов вступить с ним в схватку.

Цель в виде богатства может быть понята двояко. Для кого-то победа над государством может дать невиданные возможности для грабежа и обогащения. Тем не менее, само государство может грабить своих подданных, способствовать их обнищанию. Нетрудно догадаться, что им это не понравится.

Что же касается соображений славы, то тут все еще интереснее. Левиафан легко может унижать и угнетать огромные массы людей по разным признакам - классовым, расовым, национальным. Он может награждать одних и принижать других, создавая напряжение и ненависть.

Наконец, XX век показал, к чему может приводить стандартизация и унификация. Признание слишком часто привязано не столько к уникальному, выдающемуся поступку, сколько соответствию серой норме. Получается парадокс - чтобы получить уважение и признание заслуг, нужно стать серым, взаимозаменяемым, бесславным винтиком.

Выходит, что Гоббс подтверждает выводы критической теории - система пробивает дно по степени угнетения и отчуждения. Левиафан, призванный сохранять безопасность, своими собственными руками провоцирует восстание против самого себя. В данном контексте экзистенциальное опустошение и экстремальный трансгрессивный выбор становятся более понятным жизненным решением.

О чтении философских и теологических текстов

Привет, с вами Сергей Коретко.

Теологические и философские тексты обычно тяжелы для восприятия неподготовленного человека. Когда начинаешь читать такого рода текст, особенно написанный в совершенно другой, непривычной интеллектуальной традиции, возникает ощущение бессмыслицы, спутанности текста, а то и головной боли. Через это проходили все, кто изучал — по учебе или для исследований — сложные тексты. Если вы очень хотите осмысленно читать эти сочинения, то готов вас обрадовать — это более чем возможно. Я могу поделиться следующими рекомендациями.

1. В первую очередь, вам нужно осознать, что есть тексты, которых до конца не понимает никто, и это абсолютно нормально. Знаменитый немецкий философ, представитель философской герменевтики Ханс-Георг Гадамер утверждал, что письменное предание содержит в себе абсолютную истину, сродни платоновскому Благу. Он считал, что классические религиозные и философские произведения отсылают к скрытому, метафизическому уровню реальности, к которому можно лишь приближаться посредством интерпретации — лишь изредка касаясь его. Оппонент Гадамера, французский философ-деконструктивист Деррида, с ним спорил — он считал его философию ни на чем не основанной метафизикой. В то же время он соглашался с идеей, что мы никогда не узнаем до конца смысл великих произведений теологии, философии и литературы, но с поправкой — любой текст существует только для того, чтобы его извратили и превратно истолковали, — но именно поэтому и возможно появление новых интерпретаций и смыслов, обогащающих культуру.

2. Из этого следует, что любое прочтение — это действие, которое всегда пристрастно. Если читатель хочет приблизиться к пониманию, этого не нужно бояться — этим нужно учиться пользоваться. Чтобы интересующий вас текст стал прозрачнее, читайте интерпретации. Тем не менее, здесь есть важный момент. Читать нужно разные, желательно диаметрально противоположные прочтения философских и теологических текстов. Вы так и поймете, вокруг чего идут споры и дискуссии, и начнете видеть глубину — как текст может органически содержать возможность разных прочтений. Наконец, в диалоге как с источниками, так и с толкователями вы постепенно сможете дать свою интерпретацию текста — и обосновать её. Это сложный навык, но ему научиться совершенно реально.

3. Посредником между темным, непрозрачным текстом может быть и преподаватель, чья задача состоит в том, чтобы выступить проводником и толмачом в многоголосье теолого-философских текстов и их прочтений. И я, и мои коллеги работаем диалогически — вы не только будете читать, но и много обсуждать и дискутировать — при нашей помощи и поддержке в рамках новой годичной программы по Философии от «Пробы».

Старт программы — 14 сентября.
Третья волна набора открыта до 2 сентября.

Подать заявку

Написал для "Страдариума" краткое руководство для начинающих диалектических герменевтиков. Следуя ему, вы сможете лучше понимать сложные философские тексты. Ну и в дополнение к предыдущему посту - опосредования нужны, но именно как способ прикоснуться к непосредственности. Гадамер мне сейчас представляется убедительнее и глубже Деррида, пусть и со своими слабыми сторонами.

Второй момент следующий - в подобного рода логике есть доля истины, и она станет очевидна, если мы будем смотреть на политическую историю как на циклическую - взлета и падения великих империй и исторических общностей.

В таком случае более точными в диагнозах и рецептах окажутся немецкие консервативные революционеры, в том числе Шмитт. Вечных политических порядков нет, но тот или иной исторический субъект может сломать разложившееся, умирающее государство, основать новое и активно поддерживать его.

В такой картине именно революция является событием, непосредственной связью конечного и бесконечного. Разумеется, это не приходит с неба, никто ничего не гарантирует, но её успех напрямую зависит от воли субъекта или, говоря языком немецкой философии, Духа.

Можно думать, конечно, о следующей стадии цикла - как, говоря бадьюанским языком, хранить верность событию, но с пропуском предыдущих стадий нарратив может начать походить то ли на научную фантастику, то ли на альтернативную историю.

Поскольку Антон написал свой пост про радикальную демократию и про свою телегу о коммунизме как "абсолютной демократии", нуждающейся в опосредовании, думаю, стоит ответить на критику и прояснить свою мысль.

Так называемая "радикальная демократия", на мой взгляд, это лишь частный случай более общей проблемы, на которую (сюрприз-сюрприз) указывал и сам Жижек. Лицемерные леваки (как, впрочем, и праваки) всегда существовали, но это лишь симптом. Настоящая проблема состоит в циничном языке, которую примерно можно выразить следующим образом: сам язык является демонстративно ложным и лицемерным, но поскольку он выпячивается напоказ, то сам свидетельствует о ложности и отчужденности самого общества.

Действительно, Жижек убедительно обрисовал, как этот механизм работает. Парадокс состоит в том, что он сам его регулярно воспроизводит. Получается цинизм второго порядка - разоблачение цинизма современного мира само создает этот цинизм. Здравое зерно Антона состоит в том, что здесь можно впасть уже в цинизм третьего порядка - разоблачение ложного разоблачителя само может стать ложным.

Тем не менее, рецепт теоретического партизанства от Антона у меня вызывает вопросы. Идея, как я её понял, следующая. Есть "идея коммунизма", она же "абсолютная демократия", мечта и регулятивный идеал честных левых. С другой стороны, есть её полная противоположность - данный нам в ощущениях грешный мир. Эти противоположности нужно "примирить", но поскольку буквальное примирение невозможно - ведь это наивная метафизика - надо их опосредовать третьим элементом. Далее на роль недостающего звена должны вставать институты, практики, деятельность и все такое.

Звучит красиво, но меня не очень убеждает. И дело вовсе не только в схематизме и абстрактности - хотя это и правда выглядит слишком отвлеченно. Первая проблема заключается именно что в концепции опосредования. Все мы знаем, что Гегель с подозрением относился к идее непосредственности, интеллектуальной интуиции и в принципе прямой связи между разными, тем более противоположными явлениями.

С одной стороны, в этом есть большая доля истины - мы много с чем имеем дело не прямо, а косвенно. Проблема тут состоит в том, что в бесконечном процессе опосредования одних опосредований другими собственно "непосредственность" может куда-то потеряться.

За примерами долго ходить не надо, можно вспомнить товарища Сталина и Френсиса Фукуяму. Сталин учил тому, что классовая борьба только усиливается по мере приближения к социализму и коммунизму, и, следовательно, отмирание государства будет происходить посредством его бесконечного усиления. Чем вам не опосредование великой исторической цели и приземленной действительности, полной врагов народа.

Или более исторически близкий нам пример. Фукуяма, опираясь на правого гегельянца Александра Кожева, провозгласил окончательную историческую победу либеральной демократии. Однако её победа вовсе не означает, что весь земной шар стал жить по стандартам Северной Америки и Западной Европы - он может жить сколь угодно плохо, но он не может породить исторической альтернативы Западу. Опосредование же этого противоречия происходит с помощью девелопментализма и т.н. демократического транзита, задача которого состоит в примирении высоких, часто недостижимых принципов развитого либерализма и политики всех, в том числе западных, стран - а также в примирении с самим фактом невозможности ни "догнать" запад, ни достичь идеала на самом западе.

Обе вариации "на Гегеля", хоть и неоправданно упрощают его мысль, показывают одну тенденцию. "Опосредование" может быть не столько реализацией "Абсолютной идеи" в мире, сколько её постепенным разложением, энтропией и деградацией. Это было навсегда, пока не кончилось. Схематичный набросок Антона, если так же судить, получается похожей "теорией коммунистического транзита" - т.е. постепенного умирания Идеи, выдаваемого за её воплощение в жизнь. Только без исторической общности наподобие американской империи, пытающейся навязать эту Идею миру, все это напоминает сайнс фикшн.

Недавно я посмотрел фильм Альберта Мкртчана "Прикосновение". Вышедший в 1992 году, он считается одним из первых постсоветских фильмов ужасов. Мне фильм понравился и я думаю, что он может показать что-то важное для понимания нашего современного мироощущения.

Прежде всего, это жанровое определение фильма как "хоррора" обманчиво - это не набор шаблонных скримеров и не попытка шокировать зрителя разного рода чудовищами. Скорее, это фильм ужасов примерно в том же смысле, что и "Ребенок Розмари" Романа Полански - зрителя сталкивают с тягостным ощущением тревоги и присутствия чего-то необъяснимого и жуткого, обладающего собственной темной волей.

Фабула, повторяющая сюжетную формулу древнегреческой трагедии, такова. В старой московской квартире находят молодую женщину и её сына с перерезанными венами. Следователь, пытаясь выяснить причины суицида, находит любовника этой женщины и получает странный ответ, что к самоубийству семью склонил призрак давно умершего отца. Тот, перед тем как сам совершить самоубийство, предупреждает следователя, что он рискует потерять все, если попытается докопаться до всей правды. Разумеется, тот его не послушал. Выяснилось, что история с посещением с того света - правда, и у неупокоенного отца есть еще одна дочь с маленьким ребенком. Разумеется, следователь влюбляется в дочь, и чтобы спасти жизнь её ребенка идет на сделку с дьяволом - заключает договор с отцом, по условиям которого обещает поставлять тому души и никогда не говорить свою любимую поговорку - "жизнь прекрасна и удивительна". По законам греческой трагедии, он нарушает этот договор, из-за чего все расплачиваются жизнью.

Сегодня, думаю, может быть велик соблазн истолковать это кино политически. Дескать, под покровом советского нормального общества был тоталитаризм, и мертвая рука монструозного отца утаскивает на тот свет живых. При большой демшизовости можно увидеть и метафору Сталина. В пользу такой трактовки можно привести занятный факт, что у дочерей отца-дьявола есть дети, появляются любовники, но отцов их детей на горизонте нет - как будто мертвый отец первобытной орды предъявляет на них все права. Можно на это посмотреть и иначе - будто распад СССР, красного катехона выпустил в мир всякую чертовщину.

Это не так важно, да и не обязательно трактовать именно политически. Это можно прочитать и как рассказ о семейных скелетах в шкафу, и как просто феноменологию ужаса перед жизнью и смертью. Ну или как нравоучение, что сделки с дьяволом до добра не доводят. На мой взгляд, ценным является именно попытка изображения зловещей темной силы явно ноуменального происхождения, которая решила оставить свой отпечаток на мире феноменальном - порядочно его поломав.

Особенно художественно удачны изображения непрямой, опосредованной коммуникации с этой темной силой - через якобы случайные события или отдельные слова из громкоговорителя. И этот фильм прекрасно показывает ситуацию столкновения к неопознанной темной силой, которая готова проехаться по тебе бетонным катком.

Недавно прочитал критику Владимиром Метелкиным и товарищем Советологом современных академически-активистских левых, встренных в грантовые сети, а также так называемую "радикальную демократию". Критика справедливая, но мне представляется, что проблема, увы, глубже, чем просто чей-то банальный карьеризм.

Мы тут имеем дело с проблемой языка, причем тотальной. Платон в диалоге Кратил писал, и вполне убедительно, что хорошие имена выражают сущность вещей, или же, другими словами, посредством адекватных слов человек соприкасается с идеями. Идея же - это объективная вещь, существующая независимо от субъективного восприятия, а потому хорошее употребление понятий одновремено выражает как четкий предикат, так и темную, трудноопределимую глубину.

Сегодня, увы, ситуация с языком, если опираться на рекомендации Платона, плачевная. На поверхности есть бюрократизированный язык академии, который якобы требует прозрачности - у текста должна быть только одна интерпретация, считываемая немедленно. Если этот принцип доводить до абсурда, то он может вести к определенной деградации и упрощению мышления , но это наименьшая проблема.

Гораздо более тяжелую и трудноизлечимую болезнь видно невооруженным взглядом на примере т.н. "радикальной демократии" и Жижека. Эти товарищи защищают определенную разновидность негативной диалектики, чьи выводы для языка и политики примерно таковы. Реальность - как социальная, так и вообще вся - находится в состоянии войны с самой собой. Поэтому адекватное словоупотребление - это выворачивание всего наизнанку, а правильная политика - это бесконечный парад демонстраций и воспроизводство вялотекущего социального конфликта и отказ от самостоятельной политической субъектности - ведь не дай Бог получится прийти к власти, и "конфликт" разрешится. В версии Жижека еще интереснее - путь к коммунизму лежит через национал-либерализм ЕС, но поскольку коммунизм недостижим, то "либеральный фашизм" и так сойдёт.

Поэтому, чтобы не путаться в дебрях современного языка, предлагаю очень простой спобоб адекватной интерпретации: настоящий смысл понятий во многих текстах диаметрально противоположен заявленному. Соответственно, "радикальная демократия" - это "умеренная олигархия", "антиавторитарные левые" - "корпоративные правые", "демократический социализм" - "(а)социальный либерализм", "теология освобождения" - "порабощающий атеизм", "солидарность" - "каждый сам за себя".

Необходимо добавить, что это ни в коем случае не является пороком только определенного политического течения - это беда всего общества. Например, "психологически проработанный" переводится на человеческий язык как "больше не стесняющийся быть мудаком", "критическое мышление" - "конформисткий кретинизм", или "антивоенный" - "за войну до победного конца". Парадоксальным образом, такого рода извращенный язык совершенно адекватно отражает объективное состояние мира.

Нужно также сделать важное уточнение - речь идет не об исследованиях, которые показывают, что у так называемой "нормы" есть непристойная изнанка, вроде применения идей Шмитта для критики либерального конституционализма. Беда заключается в непристойно-циничном принятии такой ситуации за что-то нормальное, ибо это выжигает способность к независимой мысли похлеще оруэлловского новояза.

Афины и Иерусалим

Привет, это Сергей Коретко.

Современный человек привык считать, что он живет в понятном, прозрачном, «расколдованном» мире, который можно познать благодаря позитивным наукам и «научному», опытному методу. Это представление кажется чем-то само собой разумеющимся для нашего секуляризированного, атеистического мира. Впрочем, очевидность такой модернистской картины мира оказывается шаткой в эпохи масштабных исторических переломов, доказательством чего являются как попытки сбросить с пьедестала идолов современности — будь то так называемый прогресс или та или иная политическая идеология, — так и стремление взамен них предложить новых. Оказывается, что мировоззрение современного секулярного человека, формально нерелигиозного, само основано на вере — причем вовсе не бесспорной.

Поэтому человек, который начинает задумываться об основаниях своего мышления, о том, что есть истина и в чем состоит благо, оказывается перед выбором двух способов мысли, которые немецко-американский философ Лео Штраус называл «Афинами» и «Иерусалимом». «Афины» — это путь классической философии, для которого нет бесспорных авторитетов: их необходимо подвергнуть беспощадной критике, начиная в первую очередь с себя. Этот путь претендует на поиск объективной истины, но рискует привести к полной дезориентации и пустоте. Другой путь — «Иерусалим» — основывается на том, что философы называют интеллектуальной интуицией, а теологи — откровением. Он исходит из того, что объективное знание о том, что есть истина, добро и красота, уже существует: оно является даром абсолютного истока, то есть Бога, и доступно любому разумному существу.

Несмотря на свою очевидную противоположность, между философской рефлексией есть не только напряжение, но и общие черты. Они пытаются понять, в чем состоит предельная истина и как человеку следует жить в соответствии с этой истиной.

На курсах политического философа Сергея Коретко и других авторов годичной программы по Философии мы будем обращаться к интеллектуальной традиции, которая продолжает определять язык, ценности и способы мышления современной европейской культуры.

Старт программы — 14 сентября.
Первая волна набора открыта до 22 июля.

Подать заявку

Прочитал интересное рассуждение Александра о противоречивой сцепке интернет-просвещения и активизма с логикой создания продающего контента в социальных сетях. Да, сами социальные сети навязывают определенную модель поведения с целью максимизации просмотров, а в конечном счете и прибыли. Она представляет собой создание и поддержание конфликта ради конфликта, который провоцирует создание враждебных публик "своих" и "чужих", причем содержание не имеет никакого смысла в конечном счете - важно воспроизведение самой формы. Получается трагикомично - что знание, что политические тезисы превращаются просто в инфотейнмент, что противоречит заявленной цели - нести людям свет знания, истины и всего такого. Я согласен, что такая ситуация требует как минимум рефлексии. Если говорить именно о политике, то её связь с логикой "инфобизнеса", то мне на ум приходят следующие соображения.

Эту апорию неплохо иллюстрируют недавняя статья Никиты Сюндюкова про барона Эволу и полемический ответ Андрея Песоцкого. Да, Эвола был сторонником т.н. "Традиции", язычества и восстания против современности, но он не случайно в юности увлекался дадаизмом - сам политический проект "Традиции" за счет своего радикализма и непримиримости оказывается антиполитическим. В такой логике ученые, мыслители и активисты, которые производят контент для социальных сетей оказываются духовными партизанами. Если политика оказалась заменена репрессивным администрированием, а образование - бессмысленным производством корпоративных показателей, то цифровой "уход в лес" - это даже своего рода героизм, хранение верности Истине с большой буквы, которое проявляется в ежедневном труде во враждебном окружении.

Главная проблема и уязвимое место такой позиции тоже ясна - это определенная степень смирения с деградацией образования, политики и публичности. С ней даже можно отчасти согласиться, поскольку всегда сохраняется риск прогнуться под давление рыночка и приспособиться к среде через упрощение и воспроизводство её пороков. Но не следует забывать, что выживание на открытом рынке может быть одним из немногих способов как раз сохранить независимость от давления начальства и прогнивших, переродившихся институций.

Ну и последнее соображение - мне кажется, что наследие пост-марксистов и радикальных либералов нужно как минимум серьезно переосмыслить. Хотели пустого места власти, бесконечного социального конфликта, переродившегося в срач ради срача, чей смысл состоит в поддержании самого себя? Получите и распишитесь. Тот же Шмитт был гораздо проницательнее, когда выступал против гиперполитизации любых различий - и верно предсказал, во что может выродиться либеральная олигархия, которую почему-то принято называть демократией.

В этом году мы запускаем новую годичную программу по Философии от «Пробы».

Что значит мыслить? Что такое добро и зло? Почему люди живут вместе и по каким законам устроено общество?

Программа посвящена ключевым вопросам, вокруг которых философская мысль развивается уже больше двух тысяч лет. Вместе с авторами курса участники будут читать тексты, обсуждать основные идеи и знакомиться с тем, как менялись представления о бытии, этике, религии, эмоциях и общественной жизни от Античности до современности.

Это фундаментальная вводная программа, построенная по университетскому принципу: отдельные курсы складываются в целостную картину и позволяют увидеть связи между разными философскими традициями, эпохами и способами мышления.

Курс состоит из лекций, семинаров и ридинг-групп и рассчитан на тех, кто хочет системно изучать философию без отрыва от работы или учебы.

Научный руководитель — Артемий Магун.
Авторы курсов — Артемий Магун, Марина Аристова, Ольга Башкина и Сергей Коретко.

Занятия будут проходить онлайн в Zoom с понедельника по четверг в 19:00.

Старт программы — 14 сентября. Количество мест ограничено.

Подать заявку