Недавно прочитал критику Владимиром Метелкиным и товарищем Советологом современных академически-активистских левых, встренных в грантовые сети, а также так называемую "радикальную демократию". Критика справедливая, но мне представляется, что проблема, увы, глубже, чем просто чей-то банальный карьеризм.

Мы тут имеем дело с проблемой языка, причем тотальной. Платон в диалоге Кратил писал, и вполне убедительно, что хорошие имена выражают сущность вещей, или же, другими словами, посредством адекватных слов человек соприкасается с идеями. Идея же - это объективная вещь, существующая независимо от субъективного восприятия, а потому хорошее употребление понятий одновремено выражает как четкий предикат, так и темную, трудноопределимую глубину.

Сегодня, увы, ситуация с языком, если опираться на рекомендации Платона, плачевная. На поверхности есть бюрократизированный язык академии, который якобы требует прозрачности - у текста должна быть только одна интерпретация, считываемая немедленно. Если этот принцип доводить до абсурда, то он может вести к определенной деградации и упрощению мышления , но это наименьшая проблема.

Гораздо более тяжелую и трудноизлечимую болезнь видно невооруженным взглядом на примере т.н. "радикальной демократии" и Жижека. Эти товарищи защищают определенную разновидность негативной диалектики, чьи выводы для языка и политики примерно таковы. Реальность - как социальная, так и вообще вся - находится в состоянии войны с самой собой. Поэтому адекватное словоупотребление - это выворачивание всего наизнанку, а правильная политика - это бесконечный парад демонстраций и воспроизводство вялотекущего социального конфликта и отказ от самостоятельной политической субъектности - ведь не дай Бог получится прийти к власти, и "конфликт" разрешится. В версии Жижека еще интереснее - путь к коммунизму лежит через национал-либерализм ЕС, но поскольку коммунизм недостижим, то "либеральный фашизм" и так сойдёт.

Поэтому, чтобы не путаться в дебрях современного языка, предлагаю очень простой спобоб адекватной интерпретации: настоящий смысл понятий во многих текстах диаметрально противоположен заявленному. Соответственно, "радикальная демократия" - это "умеренная олигархия", "антиавторитарные левые" - "корпоративные правые", "демократический социализм" - "(а)социальный либерализм", "теология освобождения" - "порабощающий атеизм", "солидарность" - "каждый сам за себя".

Необходимо добавить, что это ни в коем случае не является пороком только определенного политического течения - это беда всего общества. Например, "психологически проработанный" переводится на человеческий язык как "больше не стесняющийся быть мудаком", "критическое мышление" - "конформисткий кретинизм", или "антивоенный" - "за войну до победного конца". Парадоксальным образом, такого рода извращенный язык совершенно адекватно отражает объективное состояние мира.

Нужно также сделать важное уточнение - речь идет не об исследованиях, которые показывают, что у так называемой "нормы" есть непристойная изнанка, вроде применения идей Шмитта для критики либерального конституционализма. Беда заключается в непристойно-циничном принятии такой ситуации за что-то нормальное, ибо это выжигает способность к независимой мысли похлеще оруэлловского новояза.