Эффект теории

Теория какой-либо современной социо-гуманитарной дисциплины представляет собой набор фундаментальных понятий, определений и авторов, обычно скомпилированных в толстый учебник под ГОСТовским бюрократическим названием и предисловием, вводящим в тоску любого студента начального курса университета.

В силу собственного профессионального пути я пишу прежде всего о юридических факультетах, на которых, за немногим исключением, предмет Теории государства и права в общей мир-системе образовательных дисциплин занимает периферийное положение. О теории говорят как о необходимом в развитии юридического мышления этапе, но включенное наблюдение образовательного процесса показывает, что большинство обучающихся стремится перейти от теории к практике. Причем это верно не только для общей теории права, но также для отраслевых дисциплин гражданского, уголовного, конституционного и др. права.

В чем же причина столь плачевного положения теории сегодня? Оставляя в стороне политико-экономическую сторону вопроса, рассмотрение которой требует отдельного поста, полагаю, следует говорить о состоянии «забвения теории» в отношении ее производящей функции во властной иерархии социально-гуманитарного знания.

Французский социолог Пьер Бурдье писал об «эффекте теории», то есть способности навязывать агентам социальной реальности способы видения этой самой социальной реальности. Теория тем успешнее, чем больше агентов принимают символические значения ей предлагаемые. Главным демиургом символизации социальной реальности сегодня, конечно, является государство, или точнее множественные агенты государства, воспроизводящие его эффект.

Сам Бурдье формулировал свою исследовательскую стратегию через «практическую теорию», или «теорию практик», которая должна была устранить искусственное разделение между исследователем и «игроком» в поле. Теория в этом смысле является одной из практик социальной реальности наряду с другими. И все же, поскольку теория предлагает миру символизацию, в ней сокрыт производящий, или творящий потенциал, способный изменять правила игры, вызывая к жизни тот самый «эффект теории». В конечном счете, хотел того Бурдье или нет, но и его исследовательская программа стала такой теорией.

Но недостаточно манифестировать эту творческую сторону теории. Она требует своего проявления и осмысления, чтобы быть не только сотворенной, но и творящей.