Общество защиты левиафанов

Кстати, то, что мы сегодня наблюдаем вокруг пресловутого "права апелляции Константинопольского престола" - это хороший пример старой доброй юридической фикции.

Вспомним матчасть, "Фикции — представления и понятия, с которыми мы оперируем таким образом, как если бы им соответствовало в действительности то, чего на самом деле не существует, — приписываем, напр., предмету качество, которого он в действительности не имеет, ставим лицо в положение, которого оно не занимает в действительности, и распространяем на него последствия этого положения. В юриспруденции часто пользуются Ф. с целью создать искусственным путем историческое или догматическое основание для известных юридических правил, которые требуются с точки зрения справедливости или пользы, но не могут быть обоснованы средствами действующего права. Особенно распространенным явлением Ф. были в древнеримском праве. ... По древнему римскому праву римский гражданин, находившийся в плену, рассматривался как раб, но по возвращении из плена в момент возвращения вновь становился полноправным членом римского гражданского общества. Согласно с этим правилом гражданин, умерший в плену, должен был бы рассматриваться как умерший раб; но так как такая точка зрения извращала все отношения оставшихся в Риме членов его семьи и по существу ставила их в неравное положение с членами других семейств, отцы которых могли возвратиться из плена, то была придумана фикция (так назыв. foctio legis Corneliae), согласно которой если римлянин умирал в плену, то это рассматривалось так, как если бы он умер римским гражданином. ..."

Ну и самый интересный пример фикции - это когда Октавиан Август стал сыном Юлия Цезаря. "Фиктивным" в том самом смысле.

Ну что еще можно сказать. В момент кризиса церковной юстиции фикция апелляции к Константинопольскому престолу действительно позволяет находить выход из тупиков власти, не решая проблемы, но индивидуально откручивая некоторые ситуации назад. Как бы назад. Этот современный аналог преторского фиктивного творчества, тем не менее, является довольно элитарным способом, который касается избранных представителей и без того избранного слоя. Он только подчеркивает вопиющее разделение на элиты (переживающие CLASH) и народ.

Вопросы настоящего церковного канонического правосудия - все также остаются перед нами большой задачей будущего.

В 1994 г. студентом Ахимом Хельдом был запущен сатирический мем о заговоре, что якобы на самом деле города Билефельда не существует, а тот, кто утверждает обратное, является участником такого заговора. В итоге этот мем стал настолько популярным, что спустя 25 лет мэрия города решила в виде обещания награды в 1 млн евро провести юмористическую маркетинговую акцию, которая еще больше популяризовала бы город и одновременно попрощалась бы с этим заговором.

Условием выплаты награды являлось представление доказательств того, что города не существует. По задумке ожидалось получение различных фотографий, изображений и прочих креативных материалов, которые можно было бы использовать на "торжестве похорон заговора".

Одним из более 2000 претендентов, подавших заявки, был истец, которым посредством аксиоматического метода и логических построений, по его мнению, было доказано требуемое суждение. Получив отказ от мэрии, им был подан иск в суд о выплате 1 млн евро. Решением земельного суда г. Билефельд от 14 июля 2023 г. в иске было отказано.

Суд указал, что сами условия объявления награды "с объективного горизонта восприятия их адресатами" указывали на юмористический характер мероприятия. Так, организаторами были исключены из участия работники мэрии, сотрудники секретных служб, иллюминаты, а также сам автор мема Ахим Хельд. В условиях приводились слова самого Хельда о том, что "он рад, насколько с юмором город подошел к этой теории заговора, и с нетерпением ожидает, какие заявки с доказательствами поступят".

По мнению суда, на юмористический характер акции указывает также обыгранная в отношении 1 млн евро фраза "слишком здорово, чтобы не быть правдой". Суд обратил внимание и на контекст условий, когда организаторами ожидались креативные доказательства. То, что будут представлены научные логические доказательства, опять же с позиций "объективного горизонта восприятия" ими не ожидалось. Кроме того, использованное понятие "доказательство" было адресовано к общей публике, а не к научным кругам.

Суд указал на заявления самого истца о том, что за рамками аксиоматического метода доказательства являются опровержимыми, а потому требуемых по условиям конкурса доказательств представлено не было, что делает притязания на награду и иск необоснованными.

В завершение суд сослался на § 291 ГПУ Германии, признав существование города Билефельд общеизвестным фактом, не требующим доказывания. Представляется, что последним доводом суд подтвердил, что он входит в круг участников заговора, и города действительно не существует :)

Некоторые юристы считают, что если нечто изъято из оборота, то это не вещь. Публичные вещи? Нет, не слышал, ответит сторонник цивилистического фундаментализма. Справедливости ради, конечно, развитию таких взглядов способствует более скромное развитие догматики публичного права по сравнению с цивилистической.

А само определение СКЭС ВС от 02.05.2024 № 309-ЭС23-21191 по делу № А76-40479/2022, конечно, интересное. Позиция, изложенная в нем, хоть и не вполне однозначна, но скорее все-таки правильна: если лицензия выдана одному индивидуальному предпринимателю, а тот умер и его наследником является другой индивидуальный предприниматель, то применение по аналогии правила об универсальном правопреемстве юридических лиц как минимум весьма спорно.

В связи с новым назначением активизировались дискуссии о том, хорош «гражданский министр обороны» или плох (причем в целом, а не только применительно к конкретным лицам). Склонен полагать, что этот спор не имеет особого смысла (это примерно как спор о том, какие органы правоохранительные, а какие нет). А вот о чем действительно интересно было бы поговорить, так это о том, не следовало ли бы выделить Генеральный штаб в отдельный государственный орган. Можно федеральный орган исполнительной власти, а можно и государственный орган sui generis, как, например, Следственный комитет. Вообще говоря, в поздней Российской Империи уже был такой опыт — тогда соответствующий орган назывался Главным управлением Генерального штаба. Возможно, следовало бы присмотреться к этому опыту повнимательнее.

Помимо прочего любопытен факт неправильного перевода: Verwaltungsverfahrensgesetz немцы сами перевели как «Закон об административных процедурах», тогда как правильно — «Закон об административном производстве». Предположу, что это — следствие популярности неправильного перевода у нас. Ведь в изданном в 2013 г. сборнике переводов «Административно-процессуальное право Германии» (под редакцией Т. Ф. Яковлевой) перевод был как раз правильным.

Берлинская полиция на русском развесила объявления о запрете демонстрации любой русской, советской и новоросской символики.
А также запретила пение русских песен и ношение Георгиевской ленты.

Ну вот, нацизм возвращается в Германию через запрет на символы Победы над нацистами и дискриминацию русских по национальному признаку…

История о reformatio in peius в исполнении СКАД ВС вызвала большой интерес. Могу лишь поблагодарить коллег за приведенную судебную практику! Выражение «надлежащая процедура», правда, по понятным причинам режет глаз. Но я бы сказал, что главная проблема состоит в отсутствии общего закона об административном производстве и, как следствие, правил о пересмотре административных актов по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. Да что уж там, и в существующем фрагментированном административно-процессуальном законодательстве этот вопрос урегулирован весьма слабо (относительно удачный пример — ст. 51.2 Закона о защите конкуренции; а в КоАП, например, до сих пор ничего подобного нет).

Еще более принципиальный вопрос, который возникает, что называется, «по мотивам» этого — единое понимание кассаторики, мериторики и реформаторики в административном процессе (причем любом — как судебном, так и внесудебном). Светлое будущее de lege ferenda я бы обрисовал так: для всех видов административных и административно-судебных производств должно быть единое понимание того, при каких обстоятельствах и каким образом вышестоящий административный орган может (1) отменить с направлением на новое рассмотрение, (2) отменить с разрешением вопроса по существу или (3) изменить принятое нижестоящим административным органом или судом решение. Существующих норм КАС, АПК и КоАП (еще и не всегда согласованных друг с другом) для этого недостаточно.

Кстати, к вопросу о деле № А40-121722/2018. Позволю себе поделиться статьей-комментарием к определению ВС РФ, это дело, в котором я представлял потерпевшую сторону. Статья опубликована в сборнике "Актуальные вопросы административного судопроизводства в Республике Узбекистан. – Материалы международной конференции, приуроченной к 30-летию Независимости Республики Узбекистан. г. Ташкент, 18 июня 2021 г./ под ред. Б.Б. Самарходжаева, Л.Б. Хвана. Ташкент, 2022". Развивалось очень интересно - само соглашение появилось уже в апелляции, когда адм.акт был признан законным, все обстоятельства установлены судом. АСМО при первом пересмотре как раз и сказал о том, что пересматривать акты таким образом недопустимо.

Коллеги оценивают кассационное определение от 27.03.2024 № 18-КАД23-88-К4, в котором СКАД рассмотрела специфический случай reformatio in peius — отмену администрацией муниципального образования выданного ею же разрешения на строительство, который в целом закреплен в п. 22 ППВС от 28.06.2022 № 22 о недопустимости произвольной отмены благоприятствующего адм.акта, к которому ВС РФ в лице разных коллегий и суд. практика последовательно шла (в том числе см. п. 25 (с. 82) Обзора № 2/2019, п. 37 Обзора № 1/2022). В обзоре практики использования принципов несколько лет назад комментировали забавный случай отмены такого решения через 15 лет после его принятия. Интересно, что кассация отменяла положительные для невластного субъекта суд.акты с указанием на необходимость повнимательней посмотреть на нормы АПК, на что первая инстанция в новой решении ответила, что ей эти нормы известны.

С другой стороны, если акт был вынесен в установленном порядке – по результатам надлежащей процедуры, – допустимо ли его отменить вне установленных процедур. С одной стороны,

а) согласно постановлению КС РФ от 09.11.2022 № 48-П, ОМС не вправе самостоятельно отменять разрешения на ввод объекта ИЖС в эксплуатацию после государственной регистрации права собственности на этот объект в ЕГРН,

б) в силу п. 44 ППВАС от 30.07.2013 № 57 «по смыслу ст.ст. 101 и 101.4 НК РФ после вынесения решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения либо решения об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения руководитель (заместитель руководителя) налогового органа не вправе вносить в это решение изменения, ухудшающие положение лица, в отношении которого такое решение было вынесено, за исключением исправления описок, опечаток и арифметических ошибок. В то же время следует признать допустимым внесение налоговым органом в названные решения изменений, а также полную их отмену, если это влечет улучшение положения налогоплательщика,

в) есть обширная практика того же ВС РФ и разных судов, согласно которой суды не вправе подменять правосудие адм.деятельностью, в том числе не принимать новые доказательства, не восполнять отзывом недостатки адм.акта (см. определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2015 № 301-КГ14-6313, постановления президиума Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2017 по делу № СИП-65/2017, от 30.03.2018 по делу № СИП-237/2017, от 04.06.2018 по делу № СИП-531/2017, от 21.05.2021 по делу № СИП-718/2020, 07.06.2021 по делу № СИП-506/2020), что правильно, так как противоречит ст. 10 Конституции РФ о разделении властей (см. здесь).

С другой стороны, тот же ВС РФ никак не может занять единообразную позицию и в трех постановлениях Пленума приводит разные подходы (см. последнюю ссылку), а тот же СИП вообще отменяет законные адм.акты в целях проверки новых обстоятельств (см. дело № СИП-332/2019 и комментарий к нему, дело № СИП-116/2023). Наконец, есть определение ВС РФ от 23.12.2019 по делу № А40-121722/2018, в котором допускается возможность заключить соглашение об обстоятельствах и изменить содержание уже принятого адм.акта по результатам рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства (примечательно, что такое соглашение было заключено антимонопольный органом и правонарушителем против потерпевшего).

Надзорные функции государственных органов в Китае — очень интересная тема! А для интересующихся историей вопроса могу порекомендовать книгу С. В. Волкова «Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке». Там среди прочего затронут специфически китайский институт цензоров или цензоров-прокуроров.

Эта книга - последняя работа Цинь Цяньхуна, посвященная реформе надзорной системы. Автор демонстрирует китайскую надзорную систему как на теоретическом, так и на практическом уровнях, подробно рассматривает историческое развитие реформы надзорной системы и предлагает перспективы развития надзорной системы со своей уникальной точки зрения. В теоретическом плане, сфокусировавшись на контексте Китая, книга систематически исследует происхождение, трансформацию и эволюцию концепции надзора и делает выводы о теоретической основе, объекте исследования и базовой сфере исследования надзорного права в расчете на создание теоретической системы. Практически, с точки зрения китайской действительности, книга посвящена изучению важнейших вопросов реформы надзорной системы, таких как сотрудничество между надзорной властью и прокуратурой, а также статус надзорных учреждений, с целью выработки предложений по реформе надзорной системы.
___________________________________________________________________
Labeo - эксклюзивные курсы и вебинары по частному праву.

Хотя административно-процессуальное законодательство, регулирующее производство в патентном ведомстве, далеко от идеала (мягко говоря), все-таки есть именно в нашем законодательстве такого рода нечто принципиально хорошее. А именно то, что производство в патентном ведомстве в принципе признано у нас административным. Дело в том, что даже самая «всеобъемлющая» модель административного процесса — австрийская — для этого производства делает исключение, причем по не вполне понятным причинам. С практической точки зрения самое важное в этом — распространение на эти производства правовых позиций ВС по административным делам (и, прежде всего, постановления Пленума ВС от 28.06.2022 № 21).

Что же касается недобросовестной конкуренции, то вспомнилось одно любопытное дело, которым довелось заниматься в прошлом году,— № А40-113420/2023. Одна, хм, странная организация занималась рекламой курсов русского языка от имени МГУ, что и было после достаточно долгого разбирательства пресечено ФАС России; предписание последней (безуспешно) оспаривалось в суде.

В IP не так много подделок документов и прочей жести, как, например, в банкнотных делах, но иногда она встречается.

Недавно наш клиент обнаружил зарегистрированный на имя своего конкурента товарный знак, который сходен до степени смешения с его, клиента, товарным знаком. Очень сходен. Окончание только поменяли.

Запросили материалы заявки, подняли другие заявки того же заявителя, и выяснили вот что.

Оказывается, этот же конкурент ранее уже подавал заявку на регистрацию того же самого обозначения, а когда Роспатент противопоставил товарный знак нашего клиента, то конкурент представил от него поддельное согласие на такую регистрацию. Но письмо было состряпано настолько неаккуратно, что Роспатент что-то заподозрил, посмотрел подпись и печать клиента в других его заявках и не принял это письмо, отказав в регистрации.

Но конкурента это не остановило! Он тут же подал еще одну заявку на регистрацию того же товарного знака, для которой подделал письмо-согласие более тщательно. И вот по этой заявке регистрация произошла. А на рынке появился конкурирующий продукт с этим названием.

Вот что должно быть у человека в голове, чтобы проявлять такое упорство!? Неужели он думал, что подделка не вскроется или не будет изобличена? Или он думает, что пока есть регистрация, он может законно выпускать свой продукт и ответственности за это не понесет? Да, если бы это была ошибка Роспатента или спорная степень сходства, то согласно судебной практике так бы и было. Но не в случае с подделкой документа, которая свидетельствует о злом умысле, а потому ответственность не только будет, но и будет более тяжелой, чем если бы конкурент выпустил свой продукт без такой регистрации.

Подали возражение против предоставления товарному знаку правовой охраны. Потом будут следующие меры. Проблема состоит только в том, что Роспатент вряд ли установит подделку, так как у него нет таких процедурных возможностей. Придется идти в СИП. Буду рассказывать об этом деле.

Опубликовано чрезвычайно интересное определение СКЭС ВС от 23.04.2024 № 305-ЭС23-23811 по делу № А40-185034/2022. В рамках этого дела Министерство обороны Российской Федерации (Минобороны России) оспаривало в порядке гл. 24 АПК решение Федерального дорожного агентства (Росавтодора) об изъятии земельного участка в федеральную собственность для последующего строительства дороги. Иными словами, один государственный орган своим административным актом изъял имущество у другого, причем оба органа федеральные, что весьма примечательно. Суды трех инстанций в удовлетворении заявления отказали, что еще более примечательно!

И вот ВС все эти судебные акты отменил и направил дело на новое рассмотрение. При этом ВС указал, что в данном случае речь идет о публичной собственности, поэтому общие правила ГК и ЗК не применяются; что один публичный собственник не может просто взять и изъять имущество у другого (при этом ВС ссылается на постановление Президиума ВАС от 01.12.2011 № 9987/11 по делу № А76-2990/2010 и постановление КС от 30.06.2006 № 8-П); наконец, что военное имущество может быть высвобождено и решение об этом должен принимать уполномоченный государственный орган — Федеральное агентство по управлению государственным имуществом (Росимущество).

Такую позицию ВС нельзя не поприветствовать. Ульпиан был бы доволен, глядя на то, как СКЭС ВС совершенно правильно проводит разграничение между частным и публичным. Это особенно важно в свете того, что у нас тут некоторые последнее время высказывают странноватые мысли вроде квалификации государственной регистрации права как частноправового действия — все-таки очень радует, что основополагающее для континентально-европейского права разделение на частное и публичное не только не забыто, но и активно применяется на практике.

Тем не менее, есть и некоторые недостатки, о которых нельзя не сказать. Самое главное, чего не хватает в этом определении СКЭС ВС — прямой констатации очевидного: нельзя изъять в собственность государства то, что уже находится в ней. По существу именно этот вывод и следует из этого судебного акта, но можно было бы и более ясно это написать. Кроме того, непонятно, почему речь идет о разных публичных собственниках. Ведь публичный собственник-то один — Российская Федерация! А два ее органа, пусть и разных, собственниками не являются: их правосубъектность всего лишь производна от правосубъектности государства, а значит, производны и полномочия в отношении государственного имущества. Также из позиции ВС следует, что Росимущество нужно было привлечь к участию в деле (чего суды не сделали), но прямо это не сказано, а было бы правильно, пожалуй, и сказать.

Но в целом, конечно, позиция ВС совершенно правильна. Будем надеяться, она как минимум в один из обзоров попадет — поднятые здесь вопросы фундаментальны и однозначно заслуживают такого внимания.

СКАД ВС в кассационном определении от 27.03.2024 № 18-КАД23-88-К4 рассмотрела специфический случай reformatio in peius — отмену администрацией муниципального образования выданного ею же разрешения на строительство. Это по сути отмена благоприятствующего административного акта, хотя у нас германское разделение на благоприятствующие и обременяющие административные акты до конца не устоялось (может, и хорошо, кстати). Как остромно подмечено, «разрешение на строительство — не слово, его можно и назад забрать». А вообще, спрашивается, где ссылка на п. 22 постановления Пленума ВС от 28.06.2022 № 21? Там же буквально об этом. В целом кассационное определение оставляет впечатление какой-то незаконченности (впрочем, им же и не разрешается вопрос по существу).

Вот в Германии есть всякие там «Дюссельдорфские таблицы» и «Берлинские завещания» (а есть и «Берлинское выселение», кстати!), а в соседней Австрии такой терминологии нет. Почему? Ведь, казалось бы, Австрия — такое же федеративное государство, там даже субъекты так же, как и в Германии, называются землями (Länder). Но на самом деле сходство не следует преувеличивать: Австрия — в действительности не совсем федерация, в Германии ее считают государством с «иерархическим пониманием организации государственного управления и централистским разделением компетенции государственных органов». При ближайшем рассмотрении в Австрии нет даже полноценных органов субъектов федерации, хотя на первый взгляд они существуют. К такому подходу не мешало бы присмотреться.