БукваМесто

«Ипполит» Еврипида / Часть Ι

В пьесе юноша Ипполит, сын царя Тесея, предстает перед нами как страстный прислужник и почитатель богини Артемиды. Он вместе с гончими мчится по чаще в фиасе лесных нимф. Для причисления себя к пёстрой свите богини-девственницы Ипполит дал обет целомудрия.

Как говаривали учителя первой волны софистики, уже в риторическом идеале скрывается двойственная иерархическая связь формальной и истинной риторики. Первая готовит всех, вторая выявляет избранных, что вполне соответствует принципу: «Много тирсоно́сцев, да мало вакхантов».

И можно с полной уверенностью сказать, что Ипполит был тем самым «вакхантом». Но близится час, когда Идол любви будет считать своих прислужников и недосчитается одного.

Планировал дочитать «Демокрита» Лурье до конца августа, но плотный график на основной работе диктует свои условия. Чтение идёт медленно: порой удаётся выкроить лишь час в день, чего для погружения в античные катехизисы недостаточно. Иногда дни и вовсе проходят без единой прочитанной страницы.

​Остаётся лишь цитировать героя Дюма: «Ждать и надеяться», друзья. При текущем темпе, может, к середине октября завершу чтение фундаментального труда Соломона Яковлевича. Будем посмотреть и не оглядываться.

​План-минимум до конца года — прочитать:
· «Демокрит» (Лурье)
· «История» (Фукидид)
· «Философия истории Фукидида» (Феохарий Кессиди)

​Мой, возможно, излишне наивный план-максимум: добавить после Кессиди Аристофана и увенчать всё историко-биографическим трудом Гасана Гусейнова о нём.

​Ну и, конечно, следующий пост будет про трагедию Еврипида «Ипполит».

Как царь Афин, ты выручить их должен.
Питфей был сын Пелопа; от него
Мать твоего отца Тесея, Эфра,
Произошла. Теперь мы проследим,
Откуда Гераклиды. Был Алкменой
От Зевса их рожден отец; она
Дочь дочери Пелопа; твой родитель
Троюродным отцу их братом был,
Царь Демофонт...

Иолай
«Гераклиды», Еврипид
(в переводе И. Ф. Анненского)

Иолай использует все возможные способы для спасения детей Геракла. К убеждению он приводит родословную, тем самым напоминает Демофонту, что между ними (детьми Геракла и Демофонтом) есть родственная связь, и помощь будет не просто добрым делом, а долгом по крови.

Питфей — дедушка Тесея (отца Демофонта). Питфей был сыном Пелопа. Алкмена, мать Геракла, тоже происходила от рода Пелопа (она была его внучкой).

P.S. Иолай не только генеалогического древа знаток, но и покорный храма Мнемосины служитель.

Прочитал Демокрита в изложении Виц

​Наконец-то я дошёл до Демокрита и завершил чтение книги малого формата от издательства «Мысль». Эта работа выпущена в 1979 году, через девять лет после масштабного труда о Демокрите Абдерском, изданного посмертно в память о Лурье, крупнейшем исследователе абдерита. Бронислава Борисовна Виц как раз состояла в редакционной коллегии того самого крупного издания 1970 года, будучи, по всей видимости, ученицей Соломона Яковлевича.

​В своей книге Виц в лучших традициях советской эссеистики — в жанре «неочевидной популярной философии» — повествует о биографии мыслителя, его учении и некоторых преданиях, таких как встреча с Гиппократом или выкуп свободы для Протагора.

​В сегодняшней науке репрезентация Демокрита как основоположника атомизма кажется мне доминирующей, но плоской. Античные доксографы преподносят абдерита как естествоиспытателя, чуждого всяких суеверий и веры в богов. Помимо этого, Демокрит писал об этике и государстве, а Платон и Аристотель неоднократно обращались к этим идеям в своих произведениях (причем первый умышленно не упоминал Демокрита в своих диалогах).

Ре́верс Алкмены и Иолая
Гераклиды / Часть II

Войны не избежать. Демофонт обращается к оракулам, и те возвещают: победа возможна лишь в случае, если будет принесена в жертву благородная дева. Афинский царь не готов проливать кровь своих граждан ради чужаков, и тогда юная Макария, дочь Геракла, проявляя отцовское величие духа, добровольно идет на смерть ради спасения своей семьи. Уже классический сюжет приношения в жертву женщин, добровольно или насильно: Ифигения, Алькеста и теперь Макария.

Иолай, седой старец, чья весна сменилась осенью, снова обретает силу в своих жилах по милости Гебы и вместе с афинской ратью перебивает войско Еврисфея. Когда я читал «Гераклидов», то видел в Иолае отвагу и храбрость при трагической неспособности действовать, ибо сила духа была не в ладу со слабым телом, подобно Дон Кихоту, который неуклонно рвался в бой, несмотря на свою позднюю осень.

И теперь уже сам Еврисфей, оказавшись в заложниках, просит о пощаде. Мать Геракла, Алкмена, призывает к самосуду — смертной казни. И тут афинский народ в лице хора заступается за неприятеля, ибо надлежит чтить закон, запрещающий убивать военнопленных. Но Алкмена, женщина гесиодовского типа, подобно служительнице Диониса, жаждет только крови.

Гераклиды Еврипида / Часть I
(после смерти Алкида)

Вынужденные спасаться, дети Геракла добираются до алтаря Зевса, что в аттическом деме близ города Марафон. Подобные места, как храмы богов, являются единственным безопасным приютом для претерпевающих от насилия (от гнева толпы или мести властей). Однако нам доподлинно известны случаи, как этот закон нарушался, взять, к примеру, историю о Килоновой смуте.

Преследователем гераклидов является Еврисфей — царь Микен, причинитель двенадцати подвигов сына Зевса. Теперь он хочет лишить жизни детей Алкида, чтобы уже никто не мог отомстить за отца. Единственными попечителями гераклидов оказываются несчастная мать Геракла Алкмена и Иолай, которого Еврипид описывает слабым старцем. Некоторые из старших гераклидовцев отправлены на поиски приюта и помощи в других землях.

И вот приходит час, когда посланник Еврисфея вместе с войском приходит за нашими героями. Но к этому времени поспевает Демофонт, царь Афин и покровитель Аттики. Прибегая к софистике, глашатай Еврисфея пытается убедить афинского царя не вступаться за детей Алкида. И здесь история перекликается с «Просительницами» Эсхила: только если Пеласг, царь Аргоса, не спешит брать ответственность, а возлагает решение на народное собрание, то Демофонт берет меру (логос) на себя (конечно, с нюансами) и не даёт в обиду детей Геракла, тех самых деток, будущих основателей Спарты, от длани которой однажды падёт афинская держава.

Прочитал книгу «Ранние греческие историки. Свидетельства и фрагменты» в переводе и с комментарием Сурикова

Труд Сурикова такой же фундаментальный, как и «Фрагменты ранних греческих философов» Лебедева. Фрагменты сохранились благодаря великим античным, раннехристианским и византийским лексикографам и грамматикам. Ближе к закату античности знания начали каталогизировать. Появились ученые-компиляторы, составлявшие словари — подобно «Этнике» Стефана Византийского, на которого, в том числе, ссылается Игорь Евгеньевич. Книга позволяет ознакомиться с предшественниками и современниками Геродота; первые так или иначе повлияли на «отца истории». Я узнал в этой книге о существовании разного рода направлений историописания, представители которых первыми начали записывать мифы, генеалогии и географические описания. Советую книгу тем, кто хотел бы отличать периегезу от перипла.

Специально для поста набросал пирамиду греческих историков (по условной «попсовости»): от Геродота на вершине до полулегендарного Кадма Милетского на самом дне. Кстати, последнего как историка никогда не существовало, а тексты, ходившие под его именем в античности, были созданы столетия спустя, что делает их античной фальсификацией. Другие имена на постере исторически подлинные, и некоторые из них я увеличил, чтобы подчеркнуть их значимость.

Помнится мне случай, как в компании друзей я поведал о том, что прочитал Геродота. Реакция была эмоциональной и неоднозначной: один из друзей обронил, что Геродот — отец истории лишь потому, что это «ошибка выжившего». Доля истины в этом есть, ведь его труд дошел до нас практически в полной сохранности. Но почему именно этот «выживший» стал носить титул отца истории, а не Фукидид или Ксенофонт, чьи тексты также сохранились по сей день?

Ответ на этот вопрос я нашел в книге Сурикова, где приводится отрывок из трактата «О Фукидиде» Дионисия Галикарнасского:

«Ведь он [Геродот] и в выборе слов, и в их соединении, и в разнообразии словесных украшений весьма намного превзошел остальных и создал прозаическую речь, подобную прекраснейшей поэзии, благодаря силе убедительности, прелести и доходящей до высокой степени сладости»

Патетический дудук для Алкивиада

Дживан Гаспарян как-то говорил, что дудук — это душа человека, его история, его молитва. Его композиция «Дун эн глхэн» сопровождала меня во время написания этого поста. Подобно лёгкому дуновению ветра, эта музыка аккомпанирует трагедии человека, чья воля в нижеследующей истории была закупорена в бутылке, откуда можно было только наблюдать.

Эта история происходит на фоне длящейся Пелопоннесской войны — войны между спартанцами и афинянами. Афинский флот высадился у побережья Геллеспонта (современная Турция), чтобы набрать черноморский хлеб. В ту пору Алкивиад жил неподалеку. Изгнанный первый стратег — гений адаптации, полководец, оратор, племянник Перикла, ученик Сократа и последняя надежда Афин... Но у Тюхэ свои планы. Наш герой узнает о прибытии афинян, является к стратегам, чтобы посоветовать немедленно отойти в гавань города Сест, так как размещение флота на открытом рейде опасно. Но и здесь стратеги не пожелали слушать представителя знатного рода Алкмеонидов.

«Между тем находившийся неподалеку Лисандр внимательно следил за тем, что происходило на стоянке афинского флота. Когда, позабыв о дисциплине, афинские моряки разбрелись по берегу, промышляя пропитание, Лисандр всеми своими силами ударил по их беззащитным кораблям. Сопротивления практически не было. Спартанцы захватили 160 кораблей и взяли в плен около 3000 человек. Когда решали их судьбу, припомнили, что незадолго до того афинское Народное собрание постановило отрубать всем пленным правую руку. Ожесточение нарастало — Лисандр приказал всех пленных казнить». — Лев Остерман (ИАД)

Я могу лишь догадываться, что чувствовал Алкивиад, когда воочию наблюдал за гибелью соотечественников, ставшей предвестием конца Афинской державы. И наверняка в его глазах вся эта картина в полыхающем зареве смешалась с береговой линией, бронзовыми силуэтами и багровыми тенями.

Медея Еврипида / часть II

Троянская война ещё не наступила, и только через поколение греки окажутся героями фразы Вергилия: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». А пока представителям знати на перешейке, соединяющем материковую Грецию и Пелопоннес, остается лишь безмолвно принимать дары. Получив подарки от Медеи, Главка умирает в страшных муках. На её отчаянные крики прибегает отец. В слепой попытке хоть как-то помочь гибнущей дочери он невольно соприкасается с ней — и черная магия колхидской волшебницы сжигает тело царя.

Тем временем Медея прощается с детьми. Мать целует их и прижимает к своей груди; она сильно любит их и так же сильно ненавидит — любит в них всё то, что сама предала, и ненавидит в них всё то, что полюбила. Ясон, узнав о случившемся, стремглав мчится к своим детям, как бы коринфяне ни отомстили за своего царя. Ясон, сын Эсона, подходит к фасаду дома, где видит на крыше запряженную колесницу. В этой божественной колеснице на руках матери лежат бездыханные тела наследников рода Эолидов.

Медея Еврипида / часть I

История о несчастной и обманутой женщине, отдавшей всю себя во имя любви. Ради мужа она предала родных и покинула отечество, где вдали от дома родила ему двоих сыновей. Теперь, когда кругом одни враги; размышляющая о постигшем её несчастье, она остаётся несломленной, и те силы, что ещё остались в ней, выльются в месть, которая принесет ей недобрую славу.

До Медеи доходит весть, что муж её, Ясон, уже готовится к женитьбе на дочери Креонта (Главке). И беда не пришла одна: Креонт, царь Коринфа, решил подальше от беды выгнать её вместе с детьми-полукровками из страны.
Медея покорно принимает Необходимость в образе покладистой жены, но временно. Она просит царя Креонта лишь об одном — дать ей отсрочку всего на один день, чтобы «собраться в путь», а вторую просьбу перенаправляет через Ясона к царю — оставить детей, не отнимать у них кров. И далее, в знак смирения и прошения за свою былую неугодливость, она передает через детей свадебные подарки: золотую диадему и платье.

О победе бисалтов над Кардией в результате интересной стратегемы с лошадьми

Сейчас читаю «Ранних греческих историков» Сурикова и хочу поделиться забавным сюжетом, дошедшим до нас благодаря Харону Лампсакскому (V в. до н. э.). Позже его рассказ сохранил Афиней в сочинении «Пир мудрецов»:

"Бисалты пошли на Кардию и одержали верх. Предводителем бисалтов был Нарид. Еще ребенком он был продан в Кардию, жил в рабстве у одного из граждан и сделался цирюльником. А кардийцам было вещание, что бисалты пройдут на них войной, и они часто об этом толковали, сидя в цирюльне.

И вот Нарид бежал из Кардии на родину, бисалты его избрали вождем, и он повел их на кардийцев. А у кардийцев лошади были выучены плясать на пирах под звуки флейты: они вставали на задние ноги, а передними помахивали, как руками, и так плясали под привычные напевы.

Нарид, зная это, купил в Кардии флейтистку, она у бисалтов обучила многих флейтистов, и с ними он пошел войной на Кардию. И когда началось сражение, он приказал играть те напевы, к которым привыкли кардийские лошади.

Лошади, услышав флейты, повставали на задние ноги и пустились в пляс, а так как вся сила кардийцев была в коннице, то они и потерпели поражение"

По стилю этот рассказ очень напоминает Геродота. Но поскольку Харон старше, выходит, что не только галикарнасский сказитель склонен был передавать легенды, чья историческая подлинность условна.

P.S. Также нахожу интересной ассоциацию с Гамельнским крысоловом

Прочитал «Историю афинской демократии» в изложении Льва Остермана

С написанием этого поста вышла незадача. И вот почему: большинство из тех заметок, выписанных мной из книги, столь самостоятельны, что каждая из них стоит отдельного внимания. А причесать мысли к одной сводящей фабуле — ещё тот ребус.

Исходя из содержания, мы увидим, как Лев Абрамович выбрал путь изложения истории афинской демократии через её главных деятелей в хронологическом порядке: от Солона до Алкивиада и Режима тридцати тиранов. Следовательно, каждой главе и названному в честь неё герою присуща своя традиция и система оценок своего времени. По этой причине сжать такой богатый на события пласт истории в один пост представляется мне едва ли возможным.

Считаю нужным дополнить, что безусловное достоинство этой книги — её хрестоматийность. Иными словами, позволяя не читать всего Геродота, Фукидида, Ксенофонта и других историков. Как минимум этот вышеназванный список служит ещё и прекрасной навигацией по первоисточникам. Остерман на трёхстах страницах ясно изложил зарождение и гибель демократии в Афинах — «в её истинном гнезде» (как когда-то в гостях у Познера сказал Гейдар Джемаль).

В следующих постах разберем главных героев афинской демократии по отдельности.
Deo volente, volente populo.

Существует старинное правило британской элиты: «Never complain, never explain» (Никогда не жалуйся, никогда не оправдывайся).

Я не смог отказать себе в удовольствии поступить ровно наоборот. Поэтому прошу простить мне мой хюбрис. Ведь это уже четвертая заметка про «Алькесту» (ну сколько можно!); здесь будет её вольное прочтение, где один факт из личной жизни Еврипида послужил истоком сей герменевтики.

Еврипид был женат дважды и в обоих случаях разведен. Настоящие причины неизвестны, но Аристофан в своих произведениях неоднократно старался высмеять Еврипида за его архетипы порочных женщин. Позднейшие биографы приняли театральные насмешки за документальные факты.

Если коротко, то «аристофановская» причина разводов Еврипида — измена со стороны жен.

Интродакция в «Алькесте» начинается с Аполлона. Оказавшись в подчинении у смертного Адмета, златокудрый Феб был, как мы знаем, радушно принят, однако, воспользовавшись случаем, Дальновержец прокрался в спальню к Адмету и возлег с его женой Алькестой. Так бог отблагодарил Адмета за гостеприимство.
Вдобавок Аполлон выторговал у мойр бессмертие для Адмета, чтобы царь жил с этим трагическим знанием (а может, и незнанием) и памятью рогоносца вечно.

Вскоре слава о «гостеприимстве» дошла и до Геракла. И он, оказавшись под кровом Адмета, тоже не остался в долгу.

В этой оптике смерть Алькесты становится эвфемизмом. На самом деле, проведя ночь с Алкидом, она сбежала с ним, но Геракл вернул её обратно к мужу — и потому Алькеста по возвращении молчит. Поруганную обществом взор не радует.

Насколько далеко я готов пойти, чтобы понять Зенона?

После Комаровой моя вера в досократиков потребовала ответа на один вопрос: что ещё есть из доступного на русском языке об ученике Парменида?

Поиски привели меня к монографии Игоря Берестова «Зенон Элейский в современных переводах и философских дискуссиях».

На одном из маркетплейсов книга, выпущенная в 2021 году в стенах Новосибирского государственного университета, была оценена продавцом примерно в 117 долларов. Всё же стоит поблагодарить предприимчивого романтика за то, что он остановился на этой цифре.

В целях экономии я отправил найденный пдф-файл книги в полиграфию. Заказ отклонили. Мол, из-за авторских прав требовалось письменное разрешение от НГУ или самого автора. А уже в самом университете мне сообщили, что Берестов там больше не работает... Чтобы не тратить время на выяснение авторских прав ради одного экземпляра, я отказался от этой затеи.

В итоге я обрадовал продавца (амбассадора дефицита). Кто же знал, что книготорговец, менеджер полиграфии и представитель НГУ окажутся одним человеком (шутка). Ведь мы же знаем из апорий Зенона о движении, что движения нет и всё едино.

P.S. Зенона Берестова я прочитал.

«Престиж» Алькесты

Алькеста приносит себя в жертву и сходит в Аид вместо супруга, благодаря чему тот получает отсрочку от смерти. А к финалу Геракл возвращает Адмету жену из мира мертвых — но с нюансами. Мораль для мужчин: чтите гостеприимство, как Адмет, и боги наградят вас.

Ориентир для женщин: лучшая доля — самопожертвование во благо семьи. Поступок Алькесты выглядит как индоктринация и образец идеальной покорности, хотя сам Еврипид сквозь этот миф скорее едко критикует мужское эго Адмета. Тем не менее, жизнь женщин в Древней Греции оценивалась низко, и патриархальный паттерн считывается безошибочно.

Культурная параллель. Нигде ранее не встречал этот литературный прием у древних греков — прием возвращения. Нахожу неочевидный референс в фильме «Престиж» Нолана, где персонаж Джона Каттера в исполнении Майкла Кейна в самом начале раскрывает принцип работы фокуса:

«Каждый фокус состоит из трёх частей, или действий. Первая часть называется „наживка“. Фокусник показывает вам самый обычный предмет. Второе действие называется „превращение“. Фокусник берёт этот самый обычный предмет и делает с ним что-то необычное. Но вы не торопитесь хлопать, потому что заставить предмет исчезнуть — это еще не всё, его следует вернуть. Вот зачем нужна третья часть номера, самая сложная, часть, которую мы называем „престиж“».

Алькеста Еврипида / Часть II
(фокус на сюжете)

В доме траур. В этот час к Адмету прибывает Геракл, чтобы погостить и набраться сил перед новым подвигом. Сын Зевса удивляется безлюдности дворца, что для жилища царя совершенно нетипично. Адмет тепло принимает знаменитого гостя, не открывая ему постигшего дом несчастья. Во время трапезы Алкид замечает потухшие взгляды слуг, словно незадолго до него здесь уже побывал Танатос. Расспросив прислугу о причинах скорби на их лицах, герой узнает правду. Поняв, что явился некстати, гость на миг замирает, потрясенный тем, что хозяин скрыл от него такое горе. Адмет сделал это, чтя священный закон гостеприимства и зная: в противном случае Геракл отказался бы от остановки в доме, где оплакивают ушедшую хранительницу очага. Алкид стремительно удаляется, охваченный новым замыслом.

Тем временем царь возвращается от склепа к опустевшему дворцу. На пороге дома Адмета, ставшего подобным живой тени, настигает полное осознание своего поступка. Он признается себе, что сохранил жизнь ценой утраты ее смысла и покрыл себя несмываемым позором как трус, позволивший супруге сойти в Аид вместо него.

На сцену выходит Геракл, ведущий за собой женщину, скрытую покрывалом. Он просит Адмета приютить пленницу, добытую им в состязаниях, пока он не вернется из похода. Царь умоляет Алкида забрать женщину: он не в силах исполнить эту просьбу, так как дал клятву умирающей супруге, что до конца своих дней останется вдовцом и ни одна женщина больше не переступит порог его покоев. После долгого сопротивления Геракл вынуждает Адмета лично взять незнакомку за руку и снимает с нее покрывало — под ним оказывается Алькеста. В благодарность за оказанное гостеприимство Алкид в схватке вырвал царицу из рук Смерти.

Геракл предупреждает царя об одном условии: возвращенная к жизни останется немой в течение трех дней, пока не пройдет обряд очищения от посвящения владыкам царства мертвых.

Алькеста Еврипида / Часть I

В наказание за убийство киклопов Зевс отправляет Аполлона на службу к смертному, Адмету — царю города Фер (юго-восточная часть Фессалии). Правитель оказал гостю-олимпийцу теплый прием, за что Феб в благодарность выторговал у мойр бессмертие (для Адмета), но при одном условии: кто-то должен добровольно сойти в Аид вместо него.

Родители Адмета первыми ответили отказом на просьбу сына уйти в вечный сон раньше времени. В ответ, он произносит:

О, старики так часто смерти просят,
А стоит ей приблизиться — никто
Уж умирать не хочет. Старость тотчас
Становится отрадною для них.

Безвыходную ситуацию спасает молодая жена Адмета, Алькеста. С глубокой горечью доброволица перед уходом в мир иной обращается к детям с такими словами:

Пусть сын в отце защитника найдет.
Но ты (привлекает с ласкою дочь), дитя, когда невестой будешь,
В жене отца найдешь ли мать? Тебя
Убережет ли чистой?.. Доброй славы
Твоей не опорочит ли и брак
Не сгубит ли надежду целой жизни,
Увы! Не мне невестой жениху
Тебя вручать, и в муках материнства
Не мать тебя поддержит, — а милей
Нет никого родимой в этих муках.

«Плутарх рассказывает, что однажды какой-то афинский корабль, преследуемый пиратами, просил убежища в бухте карийского города Кавна. Карийцы сначала не пустили корабль, но потом, спросив у корабельщиков, не знают ли они что-нибудь из Еврипида, и получив удовлетворительный ответ, позволили афинянам укрыться в их гавани от морских разбойников».

Отрывок из книги-биографии Еврипида (Гончарова Т. В.).

С одной стороны, это анекдотический рассказ Плутарха, где карийцы-варвары, прежде чем впустить беглецов, экзаменуют их, афинян, носителей культуры, по стихам Еврипида.

Я увидел другую, умозрительную сторону рассказа. Делает ли афинян носителями культуры лишь место прописки? Географический радиус, в котором искусство и наука бьют ключом, сосредоточен в Афинах, в пределах полиса, и потому жителей рабовладельческой демократии можно назвать привилегированными.

За пределами Афин есть много живущих народов «варваров», которых Плутарх обозвал карийцами. По воле судьбы карийцы призваны распоряжаться жизнью привилегированных беглецов, «знанием» тех, кто впитал это с молоком матери.

Карийцы не отмечали, как афиняне, Великие Дионисии просмотром театральных представлений на протяжении семи дней. И это не помешало им полюбить трагическую поэзию Еврипида. Поэтому, раз уж жизнь дала вам силы ходить по земле «варварской», берите пример с карийцев, приобщайтесь к «трагичнейшему из поэтов».

А если вам посчастливилось родиться в хитоне афинянина, удостойте своим вниманием произведения сына Мнесарха. Кто знает, беглец сегодня ты или служитель бухты?

Прочитал биографию Еврипида в изложении Татьяны Гончаровой

Что можно почитать после 18 еврипидовых трагедий? Конечно, надо ещё прочесть биографию Еврипида! 🤡
Житие сына Мнесарха можно найти в культовой серии ЖЗЛ издательства «Молодая гвардия». Это мой второй прочитанный ЖЗЛ после Перикла. Подходил к книге, скажу честно, без энтузиазма, так как до этого читал трагедии Еврипида на протяжении двух месяцев.

Татьяна Викторовна (советский историк и писатель) порой уходит в исторический роман. Я могу понять беллетристический стиль повествования именно там, где нет явных свидетельств его жизнеописания, но местами автор уходит в сентиментальную художественную прозу, что для биографии, наверное, нехарактерно.
Что касается самого Еврипида, она описывает его немногословным, меланхоличным, не особо интересующимся делами семьи и воспитанием своих детей. Но очень трепетно переживающим за судьбу Афин.

Отца Еврипида, Мнесарха, историк описывает как непримечательного торговца, тогда как мать, Клейто, по её словам, происходила из благородного аристократического рода. Родился драматург в разгар греко-персидской войны, когда лидером Афин был Фемистокл. А умер он уже к концу Пелопоннесской войны вдали от дома, в Македонии, найдя радушный приём при дворе царя Архелая.

Следопыты Софокла

Я намеренно приобрел сборник Софокла в издании АСТ 2024 года, всё ради того, чтобы прочесть отрывок из сатировской драмы «Следопыты», (найденный в 1911 году в Египте на кусках папируса), поскольку в прочитанном мной ранее издании "АСТ-Фолио" «Следопытов» не было.

Содержание драмы Софокл позаимствовал в основном из так называемого гомеровского гимна Гермесу (упоминавшегося ранее).

По сюжету пьесы Аполлон обнаруживает пропажу коров и вызывает Силена (который считается предводителем, а зачастую и отцом сатиров) на поиски скота и поручает ему поймать вора. Силен соглашается на это лишь за плату золотом и, получив одобрение Феба, собирает артель из сатиров. В ходе поисков сатиры подходят к пещере что в аркадских горах, где они впоследствии замирают из-за доносящихся звуков лиры.

Через некоторое время из пещеры выходит Киллена (горная нимфа), которой Зевс поручил быть нянькой Гермесу. Она встречает хор сатиров и выслушивает их претензии о том, что хитро запутанные следы привели их сюда и что по велению Аполлона они требуют возврата коров и выдачи вора. На это Киллена предостерегает их от подобной затеи, так как в пещере находится шести дней от роду сын Зевса, Гермес.