Прочитала «Теорему тишины» (Александр Дэшли, Даша Сиротинская) и ощущаю блаженство, как будто искала эту книгу уже несколько лет, и наконец нашла, когда уже не очень-то и надеялась.
У меня вообще пунктик на тему книг о природе и одиночестве, имеется для них в моей голове отдельная лелеемая категория «Я всё бросила и ушла жить в лес». И книги из этой мыслепапки обычно меня разочаровывают, потому что каждый раз они оказываются немного не о том и не туда, около стакана, а не внутри.
А вот «Теорема тишины» наконец оказалась книгой куда надо книгой. Теперь я знаю, что искала, — воплощенное в словах ощущение удивления, ликования и страха перед мгновениями совершенства, которые природа щедро бросает нам на ладони хрупкими снежинками. Пугающее и успокаивающее прикосновение к душе чьей-то огромной ладони «Ну-ну, малявка, не балуй там», которое настигает меня в лесу.
Бонусом я получила наконец современный текст, который помнит, что он текст, и не пытается быть киношкой, видосиком или тиктоком. Не сводится к резвому описанию динамичной смены картинок, умеет не только показывать, но и рассказывать, любит слова и предложения, умеет переходить от описаний к рассуждениям и наоборот. Это ли не счастье?
Каждый год, когда я впервые вижу цветущую сирень или срываю первое августовское яблоко с ветки, свесившейся через забор чужого сада, или когда я замечаю на улице первого велосипедиста и любуюсь алмазным мельканием спиц, забрызганных водой из луж, или когда я впервые отпускаю погулять кошку и под вечер она крадется домой из своего параллельного мира по карнизу с таким видом, будто она – золотистый лев в пурпурных травах Африки, а потом сворачивается в кресле в полосатую спираль, как ископаемый моллюск, и почему-то ужасно приятно пахнет болотом, – вот тогда я говорю себе: ты снова оставлен на второй год, человек, ты снова ничего не понял; перечитывай же, перечитывай учебник, раз ты такой бестолковый, переслушивай весенних лягушек и осенних птиц, пока не постигнешь устройство вселенной хотя бы на троечку. Тебе это позволено – так будь благодарен, целуй руку, обещай стать прилежнее. Вот только проку от этого никакого, так и остаешься изумленным ребенком в скособоченном и пестром шатре бродячих циркачей – каждый год тебе немного боязно, что ты незаметно разучился терять голову от их фокусов, и каждый раз чуть не плачешь от радости, видя незамутненным свое любимое, свое ненаглядное чудо.
* При этом сюжет в книжке настолько притчевый (кажется? я плоха в притчах) и пунктирный, что порой кажется, его там и вовсе нет.
