Наверное, многое обо мне как о переводчике говорит тот факт, что величайшим хрустально недостижимым образцом мастерства я считаю строчку «Ой, мама, это груффало, оно меня понюфало» в переводе Марины Бородицкой.

В свою защиту могу сказать только, что я читала эту фразу (как и все остальные в ее великих переводах) сотни, а, может быть, и тысячу раз, причем вслух, и она все еще меня радует.

Может ли хоть одна строчка моих переводов пережить тысячу прочтений вслух? Абсолютно точно нет. Готова ли я тысячу раз прочитать вслух даже вот хотя бы и Данте в переводе Лозинского? Ну уж нет.

Храни, Боже, переводчиков детской литературы.