Comparative civil procedure club

Часто:
— А нам на лекции сказали вот так
— Допустим. А как лектор это объяснил?
— Никак, просто сказал

А я точно знаю позицию лектора по этому вопросу и как именно он обосновывает ее. То есть студенты лукавят и выхватывают только вывод, а не аргументы

И здесь надо дополнить. Часто многие юристы несколько искажают эту идею и полагают, что в юриспруденции в слова можно вкладывать ЛЮБЫЕ смыслы, какие им нравятся, и работать уже с ними. А для убедительности таких смыслов используются, как правило, вырванные из контекста цитаты из работ ученых: "Да, это так, потому что один профессор так написал". При этом не важно, как рассуждал профессор. Главное, что он так написал. Если же обращаться непосредственно к трудам такого абстрактного профессора, то часто оказывается, что писал он вовсе о другом

Вроде бы очевидный пост о точности формулировок. Есть у математиков такой мем. Если человек говорит, что квадрат — это фигура, у которой четыре стороны и четыре угла равны, то ему показывают эту картинку. Там на фигуре тоже стороны и углы равны, следовательно, по такому определению это квадрат. Но квадрат — это ромб, у которого все углы прямые. А ромб — это параллелограмм, а параллелограмм — это четырехугольник и так далее

У нас ведь примерно также. В зависимости от того, какие смыслы мы вкладываем в слова, могут получаться совершенно разные решения одних и тех же казусов. Я уже приводил некоторые такие примеры: соотношение уменьшения размера исковых требований и частичного отказа от иска, а также невозможность рассмотрения дела в судебном порядке

В первом случае ВС суд сначала нас вроде бы ориентировал на то, что уменьшение размера и частичный отказ — это разные процессуальные действия, но затем он же все равно приравнял их с точки зрения главного последствия — невозможности еще раз обратиться с требованием довзыскать то, на что уменьшили. Правда, вроде как встает вопрос с судебными расходами

Во втором случае у судов нет однозначной позиции, нет ее и у юристов. Об этом наши дискуссии в чате о том, нужно ли принимать откровенно абсурдные иски по типу иска об обязании готовить окрошку на квасе, а не на кефире

А где искать смыслы, которые мы вкладываем в слова? Правильно, в доктрине. Хорошо, если доктрина нам помогает с этим. Не всегда, к сожалению, но все же помогает

Да, мне тоже это правило не нравится

На ситуацию, когда суд надолго удаляется в совещательную комнату, у многих обычно реакция: «Ой, ну че там так долго можно сидеть? Судьи же заранее знают, какое решение они примут, зачем ломать комедию?». Или: «Ну че тут думать? И так же все понятно!»

Когда же суд возвращается оттуда быстро, то реакция противоположная: «Минуту думал! Да как так можно? Уже заранее для себя все решил»

То есть это правило, как мне кажется, само по себе никак не влияет на пресловутое доверие к суду, о котором все так любят говорить

С одной стороны, упрекать суд в том, что у него уже до удаления в совещательную комнату сложилась позиция, довольно странно. Судья — человек, а не робот. С другой стороны, во время заседания он должен к своей же позиции относиться с долей критики и задавать сторонам вопросы, чтобы для себя разобраться в споре

Был у меня случай, когда судья сказала, что дело сложное, ей надо подумать, объявила перерыв на неделю. По идее, подумать она могла бы в тот же день и в совещательной комнате (затормозив рассмотрение всех остальных назначенных на тот день дел), но решила все-таки поразмыслить в более спокойной обстановке. В итоге приняла правильное решение, а из мотивировочной части было видно, что действительно разобралась во всех деталях

Поэтому, на мой взгляд, удаление в совещательную комнату давно уже стало некоторым анахронизмом

А вот взгляд изнутри от адвоката из Германии. У Марии безусловный дар объяснять все кратко, но при этом вполне доходчиво

Да, долго. Да, там свои заморочки. Но что все-таки важно? Когда это заседание наконец состоится, все к нему будет готово. А если вдруг не готово и судья «сжалится» и отложится, то вся модель летит к черту. В этом самая главная уязвимость австрийско-немецкой подготовки

А длительность вызвана во многом судоустройственными причинами, как мне кажется

Нам надо из из этого извлекать уроки. И думать над тем, что у нас можно сделать. От главных элементов в виде материального руководства процессом и права суда отклонять несвоевременное, видимо, все равно не убежим. Или загоним все в приказное производство

А вообще проблема длительности судебных разбирательств неизбежно из плоскости юридической переводит нас в социологию и экономику. Уже в первой трети прошлого столетия было очевидно, что для предотвращения затягиваний нужны активный суд и право суда отклонять несвоевременное (два элемента австрийско-германской модели подготовки, которые я выделил в диссертации). И тут интересный момент — в 20-х годах немцы очень хотели положительные эффекты как в Австрии, но так, чтобы при этом не делать процесс как в Австрии

Со второй половины стало ясно, что не как в Австрии не получится, поэтому нужно было из социологии и экономики вернуться обратно в право, переосмыслив само понятие процесса, чтобы рассматривать названные мной элементы не как внешние к судопроизводству, а в качестве присущих ему характеристик. Отсюда и все многочисленные исследования о целях и задачах процесса, концентрации, сотрудничестве и прочем

И вот результаты этих исследований и стали впоследствии рассматриваться зарубежными юристами (и нами тоже) как отражение немецкой науки в современном ее состоянии

По сути все опять же свелось к набору красивых слов

И здесь также о моей нелюбви к красивым словам. Немцы много писали об ускорении, да и ключевые законы так назывались. А ускорения так и не случилось

Зато что им удалось сделать? Они попытались взять этот хаос под контроль. Если дела и без того рассматриваются долго, то подготовка с правом суда отклонять несвоевременное становится неизбежной

Немецкие юристы десятилетиями сопротивлялись этому, пока не пришло осознание, что дальше так жить нельзя. Для этого пришлось ждать, когда сменятся целые поколения — противники австрийской модели процесса, воспитанные на идеалах так называемой либеральной модели судопроизводства, просто-напросто ушли в мир иной, а новые поколения уже не верили в сказки про чистые состязательность и устность

Думаю, то, что происходит сейчас — это последствия нежелания вовремя перестроиться. Вкратце об этом писал здесь

В ряде современных процессуальных работ можно встретить тезис примерно следующего содержания: «Суды используют понятие справедливости в своих актах, а потому необходимо закрепить ее на нормативном уровне, чтобы придать ей нормативное значение»

Не могу согласиться с таким утверждением. Для проверки адекватности использования того или иного термина можно воспользоваться очень простым способом: если убрать слово «справедливость» из текста судебного акта, поменяется ли содержание?

Этот довольно простой способ обычно показывает, что ничего не меняется в аргументации. Суды все так же описывают ошибки нижестоящих судов, дают им оценку в тех категориях, которые уже имеются в их арсенале, а потом зачем-то добавляют про какую-нибудь справедливость, чтобы, видимо, подчеркнуть, особую значимость правильного (стало быть, и справедливого!) рассмотрения дела

При этом любая доктринальная попытка формализовать справедливость обычно приводить к тому, что в ее содержание закладывается все то, что уже и так существует. То есть введение нового понятия не добавляет нам нового знания

Аналогичную историю можно наблюдать, например, и с принципом объективной истины, на который суды изредка ссылаются, но в том же самом ключе

Сказанное не следует интерпретировать как «Да он за то, чтобы в процессе не было справедливости!». Нет, я за то, чтобы процесс описывался в тех понятиях, которыми он описывается без всяких истин, справедливостей, сотрудничеств и прочих красивых слов, которые не добавляют ничего нового. А красивые слова лучше оставить политологам и журналистам

Какая милая опечатка в работе Н.Б. Зейдера за 1965 год

Да, такое бывает, когда появляется нехватка судей (а в Германии несколько лет назад в одной из земель пришлось даже снижать минимальный для занятия судейской должности балл на втором государственном экзамене, чтобы хоть как-то увеличить количество судей — юристам интереснее в консалтинг) и отсутствие нормального упрощенного производства

Последнее обусловлено тем, что мои любимые гарантии типа «посмотреть судье в глаза» и «высказать лично свою позицию» — увы, дорогое для государства удовольствие. Поэтому, если очень хотим посмотреть судье в глаза, то придется подождать годик-другой

Нас в арбитражном процессе от этого пока что упрощенное производство, которое так ненавистно некоторым процессуалистам, и спасает. Но скоро и мы будем годами ждать первого заседания (в судах общей юрисдикции города Москвы счет уже сейчас иногда идет на месяцы), но с одним существенным отличием: мы можем на протяжении полугода-года раз в месяц ходить в суд общей юрисдикции исключительно для того, чтобы узнать, как правило, от секретаря или помощника, об отложении и поставить автограф на бумажке с датой следующего заседания. А когда оно наконец состоится, то суд все равно отложится, потому что стороны за 7 месяцев хождений не удосужились обменяться позициями или решили дополнить их на заседании (а че бы и нет)

Это я пишу не для того, чтобы поспорить у кого хуже, а у кого лучше. Тут ответ может быть только один — плохо везде. Но надо думать о том, как этот хаос хотя бы взять под контроль. Если этого не будем делать мы, то за нас это придумает государство, например, повысив пошлину, введя адвокатскую монополию или превратив весь процесс в одно сплошное приказное производство

Проиллюстрирую. Думаю, многие из нас были в ситуации, когда оппонент иначе квалифицирует спорное отношение, в силу чего хочет, чтобы суд установил такие-то обстоятельства. И мы говорим: «Уважаемый суд, но эти обстоятельства не имеют значения для дела». И хрестоматийный ответ суда: «Суд сам определяет, что имеет значение». Да, определяет суд, но почему-то тщательно предмет доказывания от сторон скрывает

В итоге мы начинаем устанавливать все подряд. Например, в одном из дел у меня суд зачем-то исследует доказательства, подтверждающие, что наш контрагент в принципе умеет выполнять ту работу, за которую он взялся (его договоры с другими лицами), вместо того, чтобы установить факт, что работу именно по нашему договору он не выполнил

Понятно, что это никому не нужная подстраховка от отмены решения, но если решение по существу неправильное, то от отмены такая подстраховка не спасет

Примечательно, что когда я брался 8 лет назад за эти темы, связанные с ролью суда, большая часть людей мне говорила: «Ты с ума сошел?! Принцип диспозитивности и воля Если истец неправильно квалифицировал, то это его проблема. Пусть идет с юриста своего убытки взыскивать»

Сейчас идея активной роли суда вызывает больше сочувствия. И аргументы звучат как: «Да я просто хочу понять, что в голове у судьи и как мне выстраивать позицию». То есть запрос на некую предсказуемость и возможность ориентироваться хоть на что-то, а не идти вслепую, как оно и бывает на практике

Обращу внимание, что это запрос на упорядоченность и логичность процесса, а не на какую-то там истину

О, мой любимый вопрос. СКЭС не так давно перестала стесняться прямо говорить об обязанности суда первой инстанции самому квалифицировать спорные правоотношения

Несколько лет назад подход был двойственный. Если суд даст свою квалификацию (с неправильной истцовой на правильную), то СКЭС в целом это допускала. Если же суд этого не делал и отказывал в удовлетворении иска по мотиву выбора ненадлежащего способа защиты, то закрывала глаза, мол, ничего страшного, истец может обратиться с правильным иском еще раз

Потом СКЭС стала менять свой подход и уже не закрывала глаза, а прямо указывала, что не надо отказывать

Я в диссертации немного сравнивал подходы СКЭС и СКГД. Последняя долгое время стояла на том, что суд не может ничего сам квалифицировать (хотя эта мысль куда логичнее была бы для арбитражных судов, а не для судов общей юрисдикции). Как только я дописал диссертацию, стал замечать, что СКГД тоже стала менять свои взгляды, но пока что полунамеками. Надо будет посмотреть, что там у них сейчас

Напомню, что почитать об этом можно у Т.М. Яблочкова

Наконец получил 🥳

И в продолжение. Суд перешел к рассмотрению по общим правилам, потому что ответчик — бюджетное учреждение. Видимо, это сильно влияет на сложность дела, добавляет ему важности и непременно требует словесного состязания. Ведь это же такая важная гарантия — стороны должны иметь возможность непосредственно услышать резолютивную часть решения!

И снова к вопросу об устности. Напомню, что в моем понимании устность нужна для того, чтобы суд мог задать вопросы сторонам, если из содержания их процессуальных документов ему что-либо не ясно (для этого вообще предварительные заседания и должны проводиться). Также стороны могут тоже уточнить друг у друга какие-либо вопросы по их позициям (иной раз читаешь иск и вообще не понимаешь, что там истец написал, а готовить отзыв надо)

Так вот. Помимо подготовки такое понимание устности очень хорошо проявляется при переходе от упрощенного порядка к общему исковому. Стороны представили суду состязательные бумаги, а дальше, если у суда возникли вопросы, суд может перейти к рассмотрению в общем порядке. В арбитражном процессе на этот случай правило видоизменили:

С учетом характера и сложности дела арбитражный суд вправе по своей инициативе или по ходатайству лиц, участвующих в деле, провести судебное заседание с вызовом лиц, участвующих в деле, без перехода к рассмотрению дела по общим правилам искового производства или по правилам административного судопроизводства

Правда, этой опцией суды пользуются редко. И пользуются ли ей вообще?

К чему это я? Если суд переходит к рассмотрению дела по общим правилам, то было бы неплохо конкретно указать причину такого перехода, чтобы стороны понимали, что именно суду осталось непонятным и подготовить позицию. Но, к сожалению, обычно в определениях используются стандартные формулировки:

В целях выяснения обстоятельств, касающихся существа заявленных требований и возражений, раскрытия доказательств, их подтверждающих, необходимости представления дополнительных доказательств, разъяснения сторонам их прав и обязанностей, последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий, назначить собеседование со сторонами и предварительное судебное заседание на …

И вот сидишь ты, ожидая предварительного судебного заседания, не зная, что хочет от тебя или от противной стороны суд, а заседание скорее всего ограничится лишь назначением даты основного судебного заседания без каких-либо вопросов

Сама идея о переходе хорошая, но вот заложенные в ней смыслы не проговариваются обычно. Потому что устность в господствующем понимании — это гарантия донесения своей позиции до суда и возможности посмотреть судье в глаза. Ну, хорошо. Посмотрю

На позапрошлой неделе принял участие в качестве судьи полуфинального раунда Всероссийского конкурса по модели Конституционного Суда РФ среди школьников «Amicus Curiae», проходившего в гимназии имени Е.М. Примакова на базе образовательного центра «Взлёт». В этом году был председательствующим в прекрасном составе с Кристиной Вадимовной Ивасенко и Еленой Викторовной Зайченко

Затем с коллегами из ГАУГН, ВШЭ и Вадимом Корольковым судил конкурс исследовательских работ, а вечером прочитал ребятам лекцию по основным вопросам доказывания в гражданском судопроизводстве

По традиции выслушал недовольство дорогого мне Дмитрия Германовича Шустрова о том, что фабула опять связана с процессом — но я тут совершенно ни при чем, просто так совпадает :)

Поездка в Гимназию для меня всегда как глоток свежего воздуха, конкурс я всегда жду весь год, а дети там как и всегда умные и талантливые

Но я не буду собой, если не добавлю ложку дегтя. Уже третий год подряд замечаю такую особенность — участники не очень хорошо понимают смысл вопросов судей. Во время раунда они на них так или иначе отвечают (хотя им очень тяжело оторваться от заготовки речи), но потом их не прорабатывают еще раз. В итоге команда, которую мы отправили в финал, стала сыпаться на тех же самых вопросах, которые были заданы нами днем ранее. Но это, конечно, нарабатывается с опытом

Хочу сказать спасибо организаторам и лично Матвею Чухареву (одному из моих сильнейших учеников) за возможность поучаствовать

Давным-давно попалось одно судебное решение. Вспомнил о нем в связи с недавним нашим обсуждением о праве на судебную защиту

А и Б сожительствовали. Б умер, а А внезапно решила, что она является его наследницей, потому что они состояли в фактических брачных отношениях. И обратилась в суд

Суд принял исковое заявление и стал рассматривать. Вроде мать Б была ответчицей по иску. Суд вызывал и допрашивал свидетелей, чтобы установить факт этих самых фактических брачных отношений, выслушивал объяснения сторон. Разве что экспертизу не назначал. После чего принял решение об отказе в удовлетворении исковых требований, в мотивировочный части очень подробно объяснял, что российское законодательство признает только зарегистрированный брак, написал про наследование по закону и так далее

Допустим, такое исковое заявление действительно следовало бы принять. Вдруг там иждивение какое-нибудь, а это надо устанавливать. Принял. Выяснилось, что никакого иждивения нет, обычное сожительство. Зачем было устанавливать все остальное, допрашивать свидетелей (а потом их показания отражать в мотивировочной части решения), если материального права в принципе никакого нет? Надо было прекращать производство по делу и не мучить бедную ответчицу

Да, в таких делах речь идет даже не о разгрузке судов. Речь идет об ответчиках, которые вынуждены тратить свои силы на процессы, исход которых как бы законодательно заранее предопределен

Еще добавлю. Мне кажется, что исследование доказательств и установление обстоятельств, которые не имеют значения для дела, а затем подробнейшая мотивировочная часть заранее известного решения об отказе — это издевательство над людьми, которое гораздо хуже, чем пресловутый отказ в доступе к правосудию, выразившийся бы в прекращении производства по делу