another_mistake

Новое – скорее техническое видео на моем канале Ageing Fundamentals.

Если вы не планируете со мной работать, то его можно пропустить.

Если вы когда-то задумывались об индивидуальной работе со мной в качестве ментора в вопросах старения, то его будет полезно послушать. Целый час (простите, но короче не выходит) я рассказываю о том, каких принципов я придерживаюсь в работе, какими инструментами пользуюсь, есть ли какая-то структура (спойлер: есть!), какие конкретно темы мы можем брать, почему именно такие + некоторые обобщенные примеры итогов совместной с клиентами работы.

Никакого агрессивного маркетинга в видео нет, но в конце буквально двумя предложениями я приглашаю вас на ежегодную онлайн лабораторию ProAge в декабре здесь, в телеграм. Там простые практики, которые я даю в 10-минутных видео. Подробности будут в ноябре здесь и в рассылке.

При этом я не хотела бы отрицать рисков. Плохой уход, пренебрежение, унижение зависимого человека и злоупотребление его беспомощностью действительно существуют. Как и возрастная дискриминация. И наsилие, и обман пожилых людей. Плохой и при этом дорогой уход в пансионатах. Пренебрежительные сиделки. Уязвимым человеком бывает быть опасно в любом возрасте.

Не хотелось бы мне звучать и так, словно забота о своем внешнем виде и здоровье, как и сам процесс поиска подходящих способов сделать свою жизнь чуть предсказуемее и качественнее, это что-то неправильное. На этом пути мы часто ошибаемся, пробуем и отказываемся, потому что что-то лучше про себя понимаем. Речь скорее о том, что за этим стоит и каким смыслом наделяется, насколько человеком осознаются “нерациональные” драйвы его поведения.

Вопросы можно задавать здесь.

“Очень страшно потерять контроль когда-нибудь в будущем”
Это цитата из вашего вопроса о том, как поддерживать мозг и когнитивные функции – и отправная точка в моем ответе. Вторая часть.

На берегу предлагаю договориться: утрата функций – такая же часть нормальной жизни, как и их приобретение в утробе и первые годы жизни. Это обычный процесс приближения к ее концу. Не баг, не фича – норма.

Что пугает человека в перспективе утраты когнитивных функций?

Страх перестать ясно мыслить и самостоятельно себя обслуживать — это во многом страх беспомощности и зависимости от других людей. Почему мы приходим в ужас от мысли, что кто-то будет о нас заботиться, даже если это наш самый близкий человек? Как в таком случае внутри нас устроены зависимость/привязанность, уязвимость и оказание/принятие помощи?

Если в семье и близком окружении уязвимость считалась допустимым состоянием, человека не стыдили за нее и заботились о нем в периоды зависимости, то возможная утрата функций в старости может не восприниматься как катастрофа. Но много ли нас таких?

А вот травматический опыт зависимости есть у многих. Если зависеть от другого означало подвергаться унижению, пренебрежению, злоупотреблению властью или риску быть оставленным, то потеря самостоятельности становится гораздо более пугающей. Человек боится не только утратить функцию, но и оказаться во власти того, от кого будет зависеть.

Плюс современный человек склонен в значительной степени отождествлять себя с рациональностью: со способностью ясно мыслить, контролировать (что бы это ни значило) себя, принимать решения и оставаться эффективным (подразумеваем, что имеем дело с 50 оттенками эффективности: от адекватной до эксплуатирующей). Поэтому утрата когнитивной функции может переживаться как исчезновение собственной личности, почти как смерть.

Сюда же относится набирающая популярность идея об эвтаназии, aka ассистированный сyuцuд, как о хорошем способе перестать быть бесполезным и обузой. Это, кстати, интересная дихотомия, не находите? Или справиться со старостью и слабостью (а если стареешь/болеешь, то ты как-то недостаточно старался, надо было лучше), или категорически избавиться, чтоб ничего не напоминало о них. Обе фантазии, на которые, к слову, уходят многие годы жизни и немыслимое количество денег, если хорошо подумать, не имеют человеческого в гуманистическом смысле этого слова. Логика избавления от слабых и убогих, а это – логика ненависти, обернутая в моральную добродетель, нам всем хорошо знакома из истории, только почему-то на индивидуальном уровне ее носители видят в ней благо, и никакие противоречия тут никому не жмут.

Еще несколько десятилетий назад существовало больше понимания естественности возрастной утраты некоторых функций. Это могло поддерживаться особым положением старшего человека: его уважали за возраст, опыт и уже внесенный вклад, поэтому снижение функциональности не обязательно лишало его места в семье и обществе.

Сейчас позиция старшего человека во многом искажена. Ты можешь быть старшим, с которым считаются, но на наших условиях: чтобы ничего в тебе не напоминало о том, что ты старший 🙂 Это, одновременно с современным устройство общества, в котором особенно высоко ценятся достижения, привлекательность, стоимость, скорость, автономность и эффективность, превращает старость в продукт, даже, наверное, в бренд. Человек, который больше не соответствует этим требованиям и нуждается в уходе, рискует переживать не только функциональное ухудшение, но и отторжение, утрату общественного статуса. Но заметьте, это теперь не только снаружи диктуется, внутренние нарративы отдельных людей вполне себе органично звучат в унисон с социальным. А почему? А потому что бессилие (и непреодолимая тревога из него) – одно из самых трудных переживаний человека, и все, что помогает от такого состояния избавиться, высоко ценится и отлично продается: действуй – вот тебе способ контроля.

С одной стороны, мы можем говорить про connectivity, функциональную связанность нейронных сетей, их гибкость и эффективность работы. С другой стороны, это и про нейропластичность, то есть то, за счет чего мозг способен привлекать альтернативные нейронные сети, задействуя другие участки мозга для компенсации утраченных функций. Да, количество нейронных связей само по себе важно, но важна и способность нейронов образовывать эти связи, сохранять и перестраивать их в ответ на события, когнитивные стимулы.

Само значение reserve несколько шире:

• brain reserve, мозговой резерв: сколько у нас мозга буквально, насколько он сложно физически и нейробиохимически устроен;
• brain maintenance, то есть то, насколько хорошо сохранился наш мозг, есть ли там накопленные возрастные или другие патологические изменения (например, сосудистые);
• cognitive reserve — это способность мозга поддерживать когнитивные функции и перестраивать нейронные пути, чтобы были альтернативные способы выполнения задач. То есть это способность к компенсации.

Достоверно известно, что
⁃ качество образования (!)
⁃ исходные условия раннего развития и благополучие семьи,
⁃ психические и физические травмы,
⁃ качество воздуха,
⁃ курение, алкоголь,
⁃ социальная среда — все это будет влиять на то, как у нас сформируется cognitive brain reserve.

На него влияет и то, насколько сложной когнитивной деятельностью привычно занимается человек, насколько часто он решает новые, достаточно трудные задачи. Решаете ли вы задачи, которые никогда не решали? Есть ли у вас ощущение drive и challenge в том, что вы делаете в своей жизни? Ощущение, что задача требует от вас существенных усилий? Насколько этого много в вашей жизни? И, что немаловажно, есть ли у вас возможность восстанавливаться после такого? (

Все понимаю про историческую эпоху и ветра бесконечных перемен, всплакнем тут коллективно 🙂

Можно, конечно, изучать китайский язык, чтобы ваш мозг был занят, но если все остальные факторы, которые я перечислила выше, влияли плохо, то китайский явно не должен быть в приоритете. Возможно, самой главной противодементной интервенцией у вас будет режим сна и хорошо и вовремя поесть.

Тут надо еще раз напомнить, что я ни разу не написала, что вся лекарственная терапия бесполезна и деменцию не нужно лечить. Кому, в каких случаях и какой ценой — это исключительно компетенция врачей, это не определяется на глаз или по итогам прочтения какого-то, даже самого правильного, исследования. Но есть и то, что не требует участия врачей, хоть и зубодробительно скучно.

Здесь мы пока остановимся. Следующая часть будет про то, чего именно мы боимся, когда говорим о деменции.

А пока можно почитать про деменцию у моего любимого врача-психиатра и просветителя в теме ментального здоровья Ольги Радевич, которая пишет понятнее, чем я: про деменцию раз, два и три.

В комментариях можно резвиться и показывать всякие полезные баночки, я буду приподнимать бровь и курощать заботиться о вашем бюджете.

Когнитивные изменения могут быть связаны с перименопаузой или менопаузой — тут можно послушать подкасты с Лизой Маркони или почитать ее книги. Известны и распространены случаи снижения когнитивных функций и у женщин, и у мужчин, использующих некоторые лекарственные препараты по поводу других системных заболеваний, — это побочный эффект их применения (у Дмитрия Веремеенко на сайте проекта Nestarenie есть написанные не без иронии статьи про БАДы и лекарства). В таких случаях врач особенно тщательно оценивает необходимость профилактических интервенций. Скорее, это будут рекомендации по изменению образа жизни и лечению других системных заболеваний, коррекцию дозировок в терапии, оценку целесообразности применения МГТ.

Есть исследования и клинические наблюдения, которые показывают, что да, лечение «доказанными» лекарственными препаратами снизило скорость накопления амилоида или развития тау-патологии, да, показатели биомаркеров в анализах улучшились, однако это не привело к существенному улучшению когнитивных функций или вообще не повлияло на них.

Чаще всего деменция развивается в условиях мультиморбидности, то есть человек может одновременно иметь несколько системных заболеваний и/или патологических процессов в мозге. Наше сосудистое, метаболическое и эндокринное здоровье, состояние слуха и зрения, качество сна, депрессия, количество и качество физической активности и то, в какой социальной среде мы находимся, — все это будет иметь большое влияние на наше когнитивное функционирование, и «вес» этих факторов может быть выше «веса» биомаркеров в развитии дементных процессов. В общем, теперь «анализы» не лечат и обычно даже не профилактируют 😉

Несколько лет назад была отозвана очень влиятельная статья 2006 года из-за манипуляций с изображениями. Это поставило под вопрос амилоидную гипотезу в целом, наделало много шума, однако это не доказывает, что амилоид не имеет отношения к болезни Альцгеймера, приводящей к деменции. Скорее, это говорит о том, что помимо накопления амилоидного белка есть и другие факторы, которые приводят к развитию дементных процессов, а «биологические» изменения мозга все еще являются факторами риска последующего снижения функций.

Какие гипотезы, связанные с развитием деменции, считаются перспективными, но еще не до конца изученными? В первую очередь, это связь деменций и нейровоспаления. Во-вторых, хронические инфекции: это herpes simplex, varicella zoster (ветрянка, опоясывающий лишай), а также воспаление десен, потому что при заболеваниях полости рта есть бактерии, которые могут проникать через гематоэнцефалический барьер. То же самое касается связи деменции с состоянием пищеварительной системы и микробиома. Но это все перспективные исследования.

Может быть, вам попадалось в ленте муссирование темы противодементных вакцин. Сейчас очень много спекуляций о том, что люди, переболевшие ветрянкой или опоясывающим лишаем, не демонстрируют признаков дементных процессов. Это наблюдательные ретроспективные исследования, они требуют адекватного дизайна будущих исследований, чтобы это подтвердить или опровергнуть. Предлагаю все-таки пока не бежать вакцинироваться и не искать способы ими переболеть во имя будущего здоровья 🙂

Другими словами, если мы знаем, что дементные процессы связаны с общим системным здоровьем человека, то, естественно, интервенции должны быть на уровне общих системных заболеваний. Если у нас диабет, мы лечим диабет. Если у нас сосудистые или эндокринные заболевания — лечим их. Если с нашей физической активностью, питанием и сном происходит неизвестная науке фигня — занимаемся всем этим.

А на что же еще мы можем повлиять?

Большинство специалистов, которых я слушала и читала, говорят о том, что большое значение имеет «резерв мозга». Он позволяет компенсировать развитие болезни. Высокообразованный, интеллектуально сохранный человек способен компенсировать локальные нарушения и получать нормальные баллы по всем когнитивным тестам даже при наличии биологическиой патологии.

С одной стороны, подписчица довольно подробно спрашивает про буквальное старение мозга и способы сохранить когнитивное здоровье как можно дольше, с другой стороны, здесь затронута очень большая тема, коротко обозначенная в последнем предложении, — страхи, связанные с утратой контроля над своей жизнью. Мне бы хотелось, по возможности, ответить на обе части вопроса в рамках моих представлений о прекрасном. Это первая часть.

Я постараюсь описать логику, которой, как мне кажется после моих длительных погружений в тему, придерживаются врачи и исследователи: геронтологи, психиатры, неврологи и другие специалисты, занимающиеся человеческим здоровьем.

Однако можно сразу обозначить:

• ни ноотропы, ни БАДы вроде гинкго не имеют доказанного эффекта, поскольку он не воспроизводится в исследованиях адекватного научного дизайна, зато имеют неисследованные риски из-за проблем с реальным составом, компоненты которого производители могут не упоминать;
• разработанные и применяемые в этой области здоровья «настоящие» лекарства имеют очень ограниченную базу применения и уже хорошо известные риски, то есть оценка пользы/вреда должна происходить вместе с врачом и под постоянным наблюдением. Недавно слушала подкаст о том, как именно за этим следят в Америке: вы замаетесь делать миллион МРТ и люмбальных пункций, плюс это, очевидно, будет стоить Очень Много Денег;
• врачи не рекомендуют массово обследовать бессимптомных людей: такое тестирование пока может принести больше неопределенности и психологического или социального ущерба, поскольку профилактическое лечение для этой группы не утверждено.

Поэтому я предлагаю нам, людям без серьезных патологий, сосредоточиться на том, как про это можно думать применительно к себе, пока мы в уме и еще способны оценивать, куда целесообразнее направить свое время и силы.

Есть два подхода к профилактике, диагностике и лечению деменции — именно ее мы обычно имеем в виду, когда описываем снижение когнитивных функций, хотя бывает и такая, при которой есть слуховые или визуальные нарушения, а критика может быть сохранена и с памятью все ок. Деменция — это клинический синдром и зонтичный термин, описывающий разные нарушения в работе мозга и, соответственно, есть разные виды деменций в зависимости от того, какая зона мозга пострадала.

Классический биологический подход подразумевал функциональные исследования вроде МРТ, а также анализ биомаркеров Core 1 и Core 2 — они показывают наличие или отсутствие амилоидной или тау-патологии. Плюс, если в семье были случаи ранней деменции, то делали генетический анализ на мутации некоторых генов. Другими словами, если увидели своими глазами на снимках или в анализах, что изменения в мозге есть, то этого достаточно, чтобы диагностировать деменцию. У меня складывается впечатление, что такой исключительно биологический, функциональный подход как будто бы отходит сейчас на второй план.

Есть и другой, более, наверное, современный подход, который может быть спорным, но это то, куда сейчас развивается научная мысль, куда будут, скорее всего, направлены новые исследования. Он состоит в том, что мы смотрим не столько на биомаркеры, сколько на проявление самого синдрома, то есть на то, есть ли симптомы у конкретного человека и какова их тяжесть.

Часто бывает, что анализы подтвердили соответствующие биомаркеры, а на МРТ — скопление амилоида или тау-патологию, которая, как мы знаем, связана с патологическим процессом в мозге, но это все равно не всегда означало, что деменция уже началась или она неизбежно разовьется. Биологически патологические процессы могут начинаться за 20–30 лет до серьезных нарушений в поведении. Человек может безотносительно всего иметь нарушения в особых генах. А симптомов нет и не будет.

Отвечаю сегодня на четвертый вопрос, который вы отправили мне через анонимную Google-форму Q&A проекта Ageing Fundamentals. Лонгрид ниже 😎 апд: мой тг страшно глючит, опубликую все сегодня позже.

Нового у нас в Италии вот что:

шторм весь день как бы намекает, что сезон heat waves наконец закончился, и это будет первая ночь since mid june, когда можно спать без дополнительных гаджетов и ритуальных танцев с бубнами.

Правда, часть страны ушла под воду и/или снесена ураганным ветром. Не знаю, какой тут вывод.

Еще дети завтра в школу идут. Наконец 😎

Отпуск закончился, сижу разбираю отложенное на после отпуска, не понимаю, за какие темы хвататься:
- дозаписать и выложить видео с ответом на ваш вопрос, пришедший через анонимную гугл-форму
- придумать, как умудриться вам показать "настоящие" старые тела и написать про красоту и отвращение так, чтобы меня не забанили в соцсетях
- дописать начатый пост про метафоры старости в жизни и в кино и дать список non-trivial фильмов по теме
- подготовить пост про старение кожи, материалов я за лето отсмотрела примерно сотню
- начать новую главу в книге и хотя бы начать записывать идеи к PhD
- или сделать еще паузу, пойти в первый после жаркого лета хайк и как-то подготовиться к 45-летию на днях (если честно, в этом году хочется go with the flow)

Вы как?

Фото из отпуска, нет, не хайк – фуникулер, в кабинке которого no ventilation и +32

В июле я ездила во Флоренцию одним днем.

И хотя основным поводом для этого была не выставка, на выставку Ротко в палаццо Строцци я сходила с большим удовольствием. Никогда до этого мне не приходилось видеть его работы вживую оффлайн. Я догадывалась по словам очевидцев, что Ротко можно понять, вернее, почувствовать, только если в самом деле находишься рядом с картиной – по рекомендации самого художника в 40-50 см перед ней.

Наверное, так можно сказать про многие работы многих artists, но не многие работы других произвели на меня такое впечатление. Картина сразу воздействует на тебя, погружает в сенсорное переживание чистого восприятия, довербальное, не обремененное рациональными конструкциями, не требующее объяснения, только бытия/присутствия в нем.

И кроме прочего, картины в самом деле светятся изнутри – сквозь полупрозрачные слои цвета пробирается приглушенное сияние. Непередаваемо красиво.

Немедленно захотелось "забрать" и "удержать" это все подольше, я даже купила приличного размера постеры и еще один получила в подарок от дорогого визави. А я не то, чтобы склонна к покупке сувениров. Однако ж вот.

В общем-то, еще я думаю, что что-то такое создают своим присутствием определенные вполне живые люди, к которым мы привыкли обращаться как к источникам так быстро устаревающих знаний/экспертизы. Теперь, похоже, приходится перестраивать внутреннюю аргументацию в выборе того, с кем/чем рядом ты хочешь находиться, какой опыт восприятия и, простите за пафос бытия ищешь.

Последние всплески в сети не отличаются ничем по динамике того, что происходит уже приличное количество лет. Мы все еще пытаемся остановить разрушение социального договора через моральные рамки, привычно продолжаем их эксплуатировать, пока все социальные институты, включая закон, теряют регулирующую функцию. Наверное, у нас тут не очень большой выбор в самом деле: ориентиров больше нет, любой может рассыпаться – это лишь вопрос времени и силы давления. Тут тоже приходится внимательнее относиться к точке приложения своих деструктивных импульсов, если силы на это есть.

Интуитивно кажется, это еще путь развития чутья и гибкости. Не моральной/этической, хотя мораль нынче тоже претерпевает, а в смысле способности удерживать настолько разные, порой противоречивые компоненты одновременно, потому что теперь хаос – и есть постоянство и реальность, защищаться от него удавалось довольно долго, довольно массивно и коллективно.

Отправляюсь через пару дней в отпуск наконец. Во второй половине сентября будет время для 1-2 новых пациентов в психотерапии и 1 клиента в проекте Ageing Fundamentals.

Я готовлю ответ на еще один ваш вопрос, пришедший через гугл-форму, это займет еще какое-то время. А пока пришла предложить психотерапевтические часы тем, кто не собирается работать со мной в рамках проекта о старении.

Психоаналитическая психотерапия на русском и английском языках.
Индивидуальная и парная/семейная + подростки старше 16 лет.

Вот здесь можно узнать о том, как я работаю: раз и два (это один пост, но тг разбил его на два) + короткой строкой тут и тут про образование.

Что именно я предлагаю и когда:

В АВГУСТЕ:
Регулярных часов, к сожалению, нет.

Однако у меня есть “разовые” часы, чтобы провести первые 3 встречи (сессия 50 минут), которые обычно называются диагностическими, однако их цель не поставить вам диагноз, а разобраться, какой формат/сеттинг подходит конкретному человеку, и с чем мы с ним вместе собираемся работать в терапии – сходимся ли мы во взглядах на терапевтические задачи.

Все три встречи вы рассказываете, что вас в терапию привело, как вы видите природу своих трудностей (у вас же, наверняка, есть какие-то идеи на этот счет) и свою историю жизни в доступной вам – при этом совершенно свободной – форме.

В конце третьей встречи я делюсь своими наблюдениями и даю рекомендацию о формате терапии, после чего вы вольны не согласиться, и тогда на этом мы можем закончить, или начать работу – я предложу постоянные даты и время.

СО 2 НЕДЕЛИ СЕНТЯБРЯ:
Здесь у меня есть свободные часы по четвергам и воскресеньям, поэтому можно начать психотерапию в регулярном формате.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Август хорошо срабатывает для коучинга/менторинга (вне проекта о старении), чтобы подготовиться в новому учебному и бизнес году: разобрать тот самый life/work balance, оценить ресурсы, подумать о тактических и стратегических целях, если любите все планировать на несколько лет вперед даже во время апокалипсиса, или, наоборот, не любите и хотите научиться гибкости и go with the flow.

Напомню, что кроме психологического образования, у меня 20+ лет в бизнесе, в тч в федеральных корпорациях на руководящих позициях, со специализацией, скажем аккуратно, в решении невыполнимых задач.

Оплата в Евро. В рублях до сентября.

Напишите, пожалуйста, мне на электронную почту ageingfundamentals@gmail.com с пометкой “Терапия” или “Менторинг”.

Пожалуйста, поставьте галочку в этом опросе, если еще не. Очень хочу определиться для себя с форматом рубрики ответов на ваши вопросы (их можно анонимно задавать по ссылке здесь).

Во-вторых, в клинике мужского старения мы говорим еще об одной важной вещи с точки зрения психических процессов — об отношениях с отцовской фигурой. Мы можем посмотреть, приближается ли мужчина символически, в своих фантазиях, в том числе бессознательных, к образу отца, похож ли он на него. Или, наоборот, его идентичность построена вопреки, в противовес тому, что происходило в его отношениях с отцом. И удалось ли эти конфликты внутри психики разрешить, чтобы чувствовать себя свободнее от того, что было унаследовано, удалось ли это благополучно “уложить” внутри себя. Замечу: не отрицая, не потакая, не подчиняясь авторитету отца, а найдя внутри себя место для отношений с отцом, отдавая должное тому, как они мужчину сформировали. Отсутствующий и/или обесцененный отец влияет на мужскую идентичность не меньше, даже если в реальной жизни отношений с ним не было. У некоторых мужчин вся жизнь может быть выстроена на идее “быть лучше, чем он”, и тогда отдельный вызов к старости – попробовать обнаружить что-то свое не вопреки фигуре отца, не конкурируя с ним до смертного одра.

Еще важно, удалось ли мужчине через признание закона отца отделиться от материнской фигуры и выйти во внешний мир — искать другие объекты любви, строить отношения с другими женщинами, принимать их отдельность и неизбежное несовершенство или все поиски во внешнем мире стали поисками двойников матери. Если это отделение произошло, рядом с мужчиной в конце жизни может оказаться реальный объект любви — партнерша, в отношения с которой он инвестировал в течение многих лет и которая не обязана соответствовать идеализированной материнской фигуре. Если же отделение оказалось неполным, возможны другие сценарии. Например, выбор значительно более молодой партнерши, которая помогает восстанавливать нарциссически уязвленное чувство собственной ценности и символически поддерживать фантазию о победе в соперничестве с отцом за желанную женщину. Или, наоборот, выбор более зрелой женщины в надежде все-таки дополучить материнской заботы. Или одиночество, потому что ни одна реальная женщина не выдерживает сравнения с идеализированной материнской фигурой и неизбежно проигрывает ей. Тогда трудность состоит уже не только в утрате/отсутствии отношений, но и в том, что полноценная инвестиция в отдельного, несовершенного и автономного другого человека так и не состоялась, в том числе потому что есть трудности с тем, чтобы в другом человеке видеть не функцию (часть тела), а его целиком.

В-третьих, старость и смерть – это максимум лишений. Вот было – а вот не стало, отнято.
Вспоминаем примеры удержания власти и рождения многочисленных детей от очень молодых женщин. Догадаетесь сами, с какими тревогами в таком случае скорее всего невозможно было совладать более адекватными способами? Очень важна фантазия о том, через что мужчина может продолжаться, когда умрет, через какую форму. Например, через агрессивные/фаллические пути — через максимальное сохранение себя и своего наследия, через сопротивление смерти, и тогда возникает побуждение к максимальному удержанию власти/статуса/могущества. Фантазия о бессмертии в принципе более характерна для мужчин, реализованная буквально, она утешает и позволяет отвлечься от нарциссической раны. Или через работу с внутренней завистью и трансформацию ее в благодарность, когда становится возможным оставлять многое после себя, не насаждая, а раздавая/передавая все другим – по любви.

Заметьте, ни разу не упомянула Эдипа и кастрацию 🙂

Большая Лаборатория “Траектория старения” уже через 2 недели. Приходите, про разницу старения мужчин и женщин тоже поговорим.
Запись здесь: ageingfundamentals@gmail.com

Идеи, которые я хочу описать в этом тексте, потребуют от читателя абстрактного/символического мышления. Я делаю этот дисклеймер, потому что хочу коротко и — подчеркиваю — упрощенно — описать несколько психоаналитических идей для не-психотерапевтов. Как известно, в соцсетях психоанализ склоняют и в хвост и в гриву, перевирая смысл идей, теряя всю их глубину и сводя все к буквальному прочтению, а этого хотелось бы избежать. Помним, что в данном случае по этой теме написаны многочисленные статьи и книги, а я пытаюсь в один короткий текст уложить сложный символический концепт.

Как психоаналитические идеи описывают психическое формирование мужчины и его идентичности?

Во-первых, это происходит через идею инвестирования не всего тела целиком, как у женщины, а всем известной фаллической его части. И это не столько про гендерную социализацию, хотя о ней, наверное, имеет смысл написать отдельный пост, сколько именно про то, вокруг чего может быть организована психика. Женское тело при нормальном психическом развитии инвестируется целиком, потому что биологически ее тело устроено так, что все “женское” содержится внутри тела. Если мы берем эту метафору за основу, то получается, что женская идентичность формируется (не вся! не все время!) через скрытое от глаз биологическое устройство. Чтобы женщина адекватно функционировала психически, нужно, чтобы все ее тело функционировало целиком, чтобы у нее было ощущение телесной целостности. Женское скрыто, и это заставляет женщину вкладываться во все, что окружает это скрытое – в надежде это скрытое обнаружить и познать.

У мужчины видно все и сразу, инвестируется очень конкретная часть и фантазии/идеи о ней: что должно “отрасти” и как именно должно отросшее функционировать, чтобы мужчина чувствовал себя мужчиной? Это не значит, что все остальное тело предается забвению, но мы говорим о том, каков “вес” инвестиций: сколько ассоциаций, сколько психических связей формируется вокруг определенной части тела (у мужчины) или вокруг тела целиком (у женщины). Разница эта, по-моему, очевидна. И, конечно, она дает нам разное функционирование во взрослом возрасте и в старости.

Старение тела мужчины для мужчины может не иметь такого большого значения и не быть большой потерей, как у женщины ровно поэтому – в него и не инвестировано столько, сколько у женщины. А вот угасание половой функции будет очень сильно влиять на то, кем мужчина ощущает себя вообще и в конце жизни в частности. И здесь очень важно, удалось ли в течение жизни вложиться в другие сферы жизни, кроме того, что можно символически связать с фаллической функцией (завоевание, движении вперед, конкуренция), есть ли что-то еще для баланса.

С утратой ведущей (возбуждающей, агрессивной, проникающей) функции части тела меняется и идентичность “владельца”: меняется то, во что человек вкладывал свои ресурсы = меняется его внутреннее устройство. Если мужчине удалось отбалансировать все другое, помимо фаллического, то старение будет переживаться как что-то естественное, ведь есть на что опереться еще, нет провала или переживания краха.

А вот когда настигает кризис (потеря статуса, профессии, денег, положения в обществе) на фоне сниженной половой функции, тут могут быть серьезные провалы в функционировании. Мы все знаем, как такие раны обычно латают, чем обычно поддерживается чувство “могущества”. Если большую часть жизни психика сформировалась вокруг фаллической идеи без достаточной балансировки других элементов, то любые изменения в работе этой функции будет наносить глубокую рану в идентичности и заставлять подключать очень ригидные психические защиты.

Отвечаю на 3 вопрос (на скрине), присланный вами в рубрику Q&A for Ageing Fundamentals.

То, что я делаю в проекте через свои группы и консультации, — это работа по “связыванию” второй половины жизни и ее завершения с тем, что с нами происходит сейчас, и с тем, что с нами происходило в детстве. Я делаю это междисциплинарными методами: через психологию, культуру, историю, медицину, с социальной и антропологической точки зрения. У меня есть возможность показать, во-первых, как наши текущие действия, даже если мы не относим их к инвестициям в нашу старость, с ней связаны, во-вторых, показать “масштаб работы”, чтобы точнее распределять ресурсы и не тратить время на несущественное.

Почему мне кажется важным показать эту связь и continuity? Потому что это дает большую опору во взрослости, в текущем переживании того, что мы не просто “боремся с какими-то кризисами”, не просто преодолеваем препятствия, а отправляем свою миссию в космос, чтобы у нас было больше возможностей и пространства успеть сделать важное. Это позволяет нам видеть “внутренний континуум” – внутреннюю связность, что формирует наш нарратив о себе: как наши испытания и то, как мы с ними обходимся, влияют на качество нашей жизни.

С внутренней continuity, у которой в реальности есть конец, нашу обычную жизнь может прийти облегчение, потому что выполнение одного действия начинает значить гораздо больше. В нем появляется больше смысла. Становится больше удовлетворения от того, что вы делаете что-то для себя не только сейчас, но и в будущем. И происходит это не за счет того, чтобы экстенсивно наращивать дополнительные действия/задачи, а за счет концентрации большего смысла внутри того, что вы уже делаете. Из этого может вырастать устойчивость и большая удовлетворенность.

Никогда не настанет время, когда мы на 100% разберемся со всеми своими взрослыми или детскими вопросами, неудовлетворенными потребностями, поэтому нет правильного времени заниматься вопросами второй половины жизни, нет правильного времени заниматься концом своей жизни. Любое время, в котором вы начали обдумывать, осмысливать и связывать эти вопросы, работает на вас. Но нельзя сбрасывать со счетов, что чем раньше мы найдем эти связи, чем раньше позволим себе этим заниматься, тем больше будет прирост.

Не за счет того, что мы начинаем делать больше, а за счет того, что то, что мы делаем, несет более концентрированный смысл и имеет кумулятивный эффект на больших траекториях.

И, в конце концов, приятно обнаружить, что вы уже сделали много для того, чтобы ваша старость была достаточно хорошей для вас, подходящей вам. Обычно это кстати совсем неожиданные и неочевидные вещи. Но также важно понимать масштаб того, что может быть сделано. Не с целью фрустрации: «О, сколько всего еще нужно», — а с целью понимать, через какие небольшие изменения можно попробовать сдвинуть очень большие вещи с места. А когда возникают trade-offs, компромиссы, то хорошо бы в них ориентироваться с точки зрения большей перспективы жизни – как из космоса.

Ровно этим я занимаюсь на консультациях и в своих группах.
Системная работа в большой лаборатории «Траектория старения» начнется 18 июля (сб) и будет идти 4 субботы подряд по 3 часа в зуме с 9.30 по Риму. Записаться на группу можно через электронную почту проекта ageingfundamentals@gmail.com.

Предлагаю очень тревожным людям этот мой пост не читать.

Знаете, в соцсетях есть тренд “Мне было сегодня лет, когда я узнал…”?
И там бывает и про исторические события, и про то, как легко считать проценты, и про то, что у терки есть функция, о которой ты не догадывался. В общем, люди делятся тем, что сильно облегчает саму жизнь или ее понимание.

Так вот, когда мы начинаем системно работать с вопросами второй половины жизни и позднего возраста, с людьми происходит то же самое. Человек обнаруживает, что вот странная штуковина под названием “старость”, назначение которой было неясно, и она, кажется, только мешала и пугала, начинает приносить радость и свободу при использования в быту.

Пишу я это, потому что основным возражением заинтересованных в вопросах старения людей обычно бывает “у меня нет сил/времени разбираться с этим”. Коллеги, это работает наоборот, хоть и контринтуитивно. Попробую объяснить.

Очень часто в повседневной нагрузке взрослой жизни думаешь: ну, какие еще дополнительные задачи? Должен ли я себя еще нагрузить вообще несрочными вопросами о старости, чтобы совсем под этой нагрузкой сгинуть? А нам сейчас всем и так непросто живется, у нас и так challenging life, мы живем в сложные времена. Плюс у нас бывают провалы во “взрослом” функционировании, когда нам нужно разобраться с острыми состояниями, навалившимися на нас и наши семьи, и, может быть, с чем-то менее острыми, но накопившимся, что тяготит еще с детства.

Тут мне нужна сложная (извините) метафора, поэтому немного отвлекусь на свою вторую любимую тему.
Недавно слушала, как в 2022 году специалисты NASA работали над миссией по планетарной защите, часть которой – предотвратить падение метеоритов на Землю. Без паники, нам пока ничего не угрожает в такой степени, чтобы начать беспокоиться обычным людям. Но в далеком-далеком будущем через поколения это возможно, и видите – ученые над этим уже работают 🙂 Короче, они отправили роботизированный аппарат весом с автомобиль, чтобы тот столкнулся с астероидом и изменил скорость его вращения и орбиту. Смысл всей затеи в том, что если отклонить летящий объект условно на одну десятую градуса — он пролетит мимо нас, потому что на большом расстоянии траектория изменится весьма существенно. Хорошие новости как раз в том, что это уже получилось – в испытаниях на других космических объектах.

И это при том, что в целом мы уже сейчас понимаем, что Земля, вероятно, утратит свою кислородную атмосферу – Солнце тоже стареет, представляете? Когда оно стареет, оно становится ярче/светимее. Через миллиард лет углеродный цикл на Земле изменится из-за Солнечного излучения – и все, больше никакого фотосинтеза и кислорода. Есть еще несколько теорий, но метафора и так затянулась.

Умею обнадежить, да? Не буду тут расширять пост до психоаналитических концепций о связывании/развязывании влечений жизни и смерти, лишь скажу весьма банальное, не перестающее отражать реальность: memento mori. Конечное, имеющее границы, завершающееся дает импульс живому внутри нас сохранять жизнь, чувствовать и проживать ее во всей полноте. Вот и ученые, вопреки сомнительным перспективам сохранения планеты, продолжают предпринимать попытки успеть пожить в мире без падающих метеоритов.

Эта метафора о том, что, если мы сейчас понимаем
а) какой вес имеют наши поступки во взрослом возрасте на то, как будет складываться конец нашей жизни, если мы начнем отклонять свою привычую траекторию на условную одну десятую градуса;
б) какова вообще перспектива (а она проста: мы все рано или поздно исчезнем, как и наша планета),
То у нас появляется больше связи с реальностью и от этого свободы и удовольствия в том, что – пока – есть.

Каждый небольшой шаг, который я делаю сейчас, преодолевая условный кризис во взрослости, — это моя одна-десятая-градуса, то есть инвестиция в то, чтобы моя жизнь и старость была достаточно хорошей для меня.

Во втором выпуске Q&A проекта Ageing Fundamentals я отвечаю на вопрос подписчицы о переживании возрастных изменений, отсутствии партнера и ощущении, что жизнь могла пройти зря, а все важное уже закончилось.

Почему развод и отсутствие партнера могут переживаться как кризис собственной ценности?
Что именно мы теряем вместе с возрастными изменениями — внешность, отношения, возможное будущее, прежний образ себя?
Почему принятие возраста не начинается с оптимистических советов и как горевание освобождает психический ресурс для дальнейшей жизни?

Это не инструкция, а приглашение исследовать собственную траекторию старения внимательнее.

А еще в конце видео рассказываю подробнее о Большой Лаборатории "Траектория Старения", которая начнется 18 июля и будет идти 4 субботы подряд в Zoom с 9.30 до 12.30 по Риму (3 часа).

Записаться на группу: ageingfundamentals@gmail.com

Отвлекалась Турином после экзамена по Comparative Politics — надо же как-то перестать сновидеть Конституции стран ЕС и принципы распределения welfare в какой-нибудь Норвегии или Дании.

Друзья говорят переезжать на север.
Пока не разобралась, стоит ли.
Что думаете?