Идеи, которые я хочу описать в этом тексте, потребуют от читателя абстрактного/символического мышления. Я делаю этот дисклеймер, потому что хочу коротко и — подчеркиваю — упрощенно — описать несколько психоаналитических идей для не-психотерапевтов. Как известно, в соцсетях психоанализ склоняют и в хвост и в гриву, перевирая смысл идей, теряя всю их глубину и сводя все к буквальному прочтению, а этого хотелось бы избежать. Помним, что в данном случае по этой теме написаны многочисленные статьи и книги, а я пытаюсь в один короткий текст уложить сложный символический концепт.

Как психоаналитические идеи описывают психическое формирование мужчины и его идентичности?

Во-первых, это происходит через идею инвестирования не всего тела целиком, как у женщины, а всем известной фаллической его части. И это не столько про гендерную социализацию, хотя о ней, наверное, имеет смысл написать отдельный пост, сколько именно про то, вокруг чего может быть организована психика. Женское тело при нормальном психическом развитии инвестируется целиком, потому что биологически ее тело устроено так, что все “женское” содержится внутри тела. Если мы берем эту метафору за основу, то получается, что женская идентичность формируется (не вся! не все время!) через скрытое от глаз биологическое устройство. Чтобы женщина адекватно функционировала психически, нужно, чтобы все ее тело функционировало целиком, чтобы у нее было ощущение телесной целостности. Женское скрыто, и это заставляет женщину вкладываться во все, что окружает это скрытое – в надежде это скрытое обнаружить и познать.

У мужчины видно все и сразу, инвестируется очень конкретная часть и фантазии/идеи о ней: что должно “отрасти” и как именно должно отросшее функционировать, чтобы мужчина чувствовал себя мужчиной? Это не значит, что все остальное тело предается забвению, но мы говорим о том, каков “вес” инвестиций: сколько ассоциаций, сколько психических связей формируется вокруг определенной части тела (у мужчины) или вокруг тела целиком (у женщины). Разница эта, по-моему, очевидна. И, конечно, она дает нам разное функционирование во взрослом возрасте и в старости.

Старение тела мужчины для мужчины может не иметь такого большого значения и не быть большой потерей, как у женщины ровно поэтому – в него и не инвестировано столько, сколько у женщины. А вот угасание половой функции будет очень сильно влиять на то, кем мужчина ощущает себя вообще и в конце жизни в частности. И здесь очень важно, удалось ли в течение жизни вложиться в другие сферы жизни, кроме того, что можно символически связать с фаллической функцией (завоевание, движении вперед, конкуренция), есть ли что-то еще для баланса.

С утратой ведущей (возбуждающей, агрессивной, проникающей) функции части тела меняется и идентичность “владельца”: меняется то, во что человек вкладывал свои ресурсы = меняется его внутреннее устройство. Если мужчине удалось отбалансировать все другое, помимо фаллического, то старение будет переживаться как что-то естественное, ведь есть на что опереться еще, нет провала или переживания краха.

А вот когда настигает кризис (потеря статуса, профессии, денег, положения в обществе) на фоне сниженной половой функции, тут могут быть серьезные провалы в функционировании. Мы все знаем, как такие раны обычно латают, чем обычно поддерживается чувство “могущества”. Если большую часть жизни психика сформировалась вокруг фаллической идеи без достаточной балансировки других элементов, то любые изменения в работе этой функции будет наносить глубокую рану в идентичности и заставлять подключать очень ригидные психические защиты.