С одной стороны, подписчица довольно подробно спрашивает про буквальное старение мозга и способы сохранить когнитивное здоровье как можно дольше, с другой стороны, здесь затронута очень большая тема, коротко обозначенная в последнем предложении, — страхи, связанные с утратой контроля над своей жизнью. Мне бы хотелось, по возможности, ответить на обе части вопроса в рамках моих представлений о прекрасном. Это первая часть.

Я постараюсь описать логику, которой, как мне кажется после моих длительных погружений в тему, придерживаются врачи и исследователи: геронтологи, психиатры, неврологи и другие специалисты, занимающиеся человеческим здоровьем.

Однако можно сразу обозначить:

• ни ноотропы, ни БАДы вроде гинкго не имеют доказанного эффекта, поскольку он не воспроизводится в исследованиях адекватного научного дизайна, зато имеют неисследованные риски из-за проблем с реальным составом, компоненты которого производители могут не упоминать;
• разработанные и применяемые в этой области здоровья «настоящие» лекарства имеют очень ограниченную базу применения и уже хорошо известные риски, то есть оценка пользы/вреда должна происходить вместе с врачом и под постоянным наблюдением. Недавно слушала подкаст о том, как именно за этим следят в Америке: вы замаетесь делать миллион МРТ и люмбальных пункций, плюс это, очевидно, будет стоить Очень Много Денег;
• врачи не рекомендуют массово обследовать бессимптомных людей: такое тестирование пока может принести больше неопределенности и психологического или социального ущерба, поскольку профилактическое лечение для этой группы не утверждено.

Поэтому я предлагаю нам, людям без серьезных патологий, сосредоточиться на том, как про это можно думать применительно к себе, пока мы в уме и еще способны оценивать, куда целесообразнее направить свое время и силы.

Есть два подхода к профилактике, диагностике и лечению деменции — именно ее мы обычно имеем в виду, когда описываем снижение когнитивных функций, хотя бывает и такая, при которой есть слуховые или визуальные нарушения, а критика может быть сохранена и с памятью все ок. Деменция — это клинический синдром и зонтичный термин, описывающий разные нарушения в работе мозга и, соответственно, есть разные виды деменций в зависимости от того, какая зона мозга пострадала.

Классический биологический подход подразумевал функциональные исследования вроде МРТ, а также анализ биомаркеров Core 1 и Core 2 — они показывают наличие или отсутствие амилоидной или тау-патологии. Плюс, если в семье были случаи ранней деменции, то делали генетический анализ на мутации некоторых генов. Другими словами, если увидели своими глазами на снимках или в анализах, что изменения в мозге есть, то этого достаточно, чтобы диагностировать деменцию. У меня складывается впечатление, что такой исключительно биологический, функциональный подход как будто бы отходит сейчас на второй план.

Есть и другой, более, наверное, современный подход, который может быть спорным, но это то, куда сейчас развивается научная мысль, куда будут, скорее всего, направлены новые исследования. Он состоит в том, что мы смотрим не столько на биомаркеры, сколько на проявление самого синдрома, то есть на то, есть ли симптомы у конкретного человека и какова их тяжесть.

Часто бывает, что анализы подтвердили соответствующие биомаркеры, а на МРТ — скопление амилоида или тау-патологию, которая, как мы знаем, связана с патологическим процессом в мозге, но это все равно не всегда означало, что деменция уже началась или она неизбежно разовьется. Биологически патологические процессы могут начинаться за 20–30 лет до серьезных нарушений в поведении. Человек может безотносительно всего иметь нарушения в особых генах. А симптомов нет и не будет.