“Очень страшно потерять контроль когда-нибудь в будущем”
Это цитата из вашего вопроса о том, как поддерживать мозг и когнитивные функции – и отправная точка в моем ответе. Вторая часть.

На берегу предлагаю договориться: утрата функций – такая же часть нормальной жизни, как и их приобретение в утробе и первые годы жизни. Это обычный процесс приближения к ее концу. Не баг, не фича – норма.

Что пугает человека в перспективе утраты когнитивных функций?

Страх перестать ясно мыслить и самостоятельно себя обслуживать — это во многом страх беспомощности и зависимости от других людей. Почему мы приходим в ужас от мысли, что кто-то будет о нас заботиться, даже если это наш самый близкий человек? Как в таком случае внутри нас устроены зависимость/привязанность, уязвимость и оказание/принятие помощи?

Если в семье и близком окружении уязвимость считалась допустимым состоянием, человека не стыдили за нее и заботились о нем в периоды зависимости, то возможная утрата функций в старости может не восприниматься как катастрофа. Но много ли нас таких?

А вот травматический опыт зависимости есть у многих. Если зависеть от другого означало подвергаться унижению, пренебрежению, злоупотреблению властью или риску быть оставленным, то потеря самостоятельности становится гораздо более пугающей. Человек боится не только утратить функцию, но и оказаться во власти того, от кого будет зависеть.

Плюс современный человек склонен в значительной степени отождествлять себя с рациональностью: со способностью ясно мыслить, контролировать (что бы это ни значило) себя, принимать решения и оставаться эффективным (подразумеваем, что имеем дело с 50 оттенками эффективности: от адекватной до эксплуатирующей). Поэтому утрата когнитивной функции может переживаться как исчезновение собственной личности, почти как смерть.

Сюда же относится набирающая популярность идея об эвтаназии, aka ассистированный сyuцuд, как о хорошем способе перестать быть бесполезным и обузой. Это, кстати, интересная дихотомия, не находите? Или справиться со старостью и слабостью (а если стареешь/болеешь, то ты как-то недостаточно старался, надо было лучше), или категорически избавиться, чтоб ничего не напоминало о них. Обе фантазии, на которые, к слову, уходят многие годы жизни и немыслимое количество денег, если хорошо подумать, не имеют человеческого в гуманистическом смысле этого слова. Логика избавления от слабых и убогих, а это – логика ненависти, обернутая в моральную добродетель, нам всем хорошо знакома из истории, только почему-то на индивидуальном уровне ее носители видят в ней благо, и никакие противоречия тут никому не жмут.

Еще несколько десятилетий назад существовало больше понимания естественности возрастной утраты некоторых функций. Это могло поддерживаться особым положением старшего человека: его уважали за возраст, опыт и уже внесенный вклад, поэтому снижение функциональности не обязательно лишало его места в семье и обществе.

Сейчас позиция старшего человека во многом искажена. Ты можешь быть старшим, с которым считаются, но на наших условиях: чтобы ничего в тебе не напоминало о том, что ты старший 🙂 Это, одновременно с современным устройство общества, в котором особенно высоко ценятся достижения, привлекательность, стоимость, скорость, автономность и эффективность, превращает старость в продукт, даже, наверное, в бренд. Человек, который больше не соответствует этим требованиям и нуждается в уходе, рискует переживать не только функциональное ухудшение, но и отторжение, утрату общественного статуса. Но заметьте, это теперь не только снаружи диктуется, внутренние нарративы отдельных людей вполне себе органично звучат в унисон с социальным. А почему? А потому что бессилие (и непреодолимая тревога из него) – одно из самых трудных переживаний человека, и все, что помогает от такого состояния избавиться, высоко ценится и отлично продается: действуй – вот тебе способ контроля.