Напишу о том, как я работаю психотерапевтом.

Психотерапия (индивидуальная и парная)

Я работаю в психоаналитическом подходе и предпочитаю длительную и действительно глубокую терапию — ту, которая занимает годы. Я исхожу из того, что человек способен к развитию не как к гонке достижений и самосовершенствованию, а как к “укоренению” в себе: к более ясному пониманию своих мотивов, стремлений и способов жить, к внутреннему укреплению, чтобы выдерживает кризисы, возрастные переходы, изменения в отношениях и в теле. Такая работа не делается быстро.

Психотерапия трудна, приходится выдерживать неопределенность, противоречия, медленное созревание, но в ней есть и удовольствие: не «быстрый дофамин» от озарения, хотя оно приятно, что уж тут скажешь, а устойчивое удовлетворение от хорошего последовательного труда, который делает жизнь “более пригодной” для проживания всем собой.

Мне близка логика, где одновременно есть масштаб и механизм: видеть «карту», большие силы, которые формируют ландшафт жизни, и при этом разбираться в том, как устроена повседневная регуляция — привычки, нагрузка, восстановление, границы, способы выдерживать контакт и одиночество. В терапии это означает, что мы не только говорим о смыслах, но и отслеживаем реальные процессы, через которые психика и тело адаптируются, ломаются и восстанавливаются.

Мне важно мышление как форма свободы. Я вижу в своей практике, как восстановление способности мыслить расширяет выбор человека обращаться с тем, что у него внутри — с прошлым, настоящим, будущим; я вижу, как свободная мысль постепенно делает внутреннее пространство пригодным для жизни. Когда человек может думать о том, чего раньше мог избегать заковыристыми способами (с классной аргументацией, не подкопаешься!) или начинал немедленно действовать, что, собственно, часто приводит к выгоранию и/или соматическим болезням.

И да, это влияет на тело. Когда психика получает возможность работать, тело перестает выполнять ее функции. Меняется то, как человек переносит напряжение, как он регулирует возбуждение и усталость, как распоряжается временем своей жизни – все это постепенно укрепляет способность нести ответственность за себя — к слову, контроль и давление ответственностью не являются — по моему опыту, многим трудно их различать. Было бы глупо сводить это к “эффективности”. Я думаю про это, как про бОльшую пригодность жизни для проживания всеми частями себя, а не только теми, которые разрешены, полезны или социально одобрены.

Полагаю, тут может сильно подгореть у тех, кто успеет подумать, что я сомневаюсь в их способности думать, но нет, я не сомневаюсь, однако имею приличный опыт с пациентами, у которых “мышление” было чистым воплощением влечения к смерти, более того, оно служило лишь цели эксплуатации себя и других.

Психический аппарат перестраивается не от инсайта, а от повторяющейся достаточной стимуляции – да: от того, что человек снова и снова выдерживает мысль, контакт, разочарование, амбивалентность, паузы, как потом идет и использует это за пределами нашего онлайн-кабинета. Так выстраиваются новые связи – в смысле внутренней психической связности и в нейрофизилогическом смысле тоже.

Меня интересует человек с его масштабом и глубиной. Без давления и подталкивания к чему бы то ни было. Мне не нравится повсеместная “тренировка” рационализации – особенно у тех, кто и так обладает этой психической защитой в полной мере (и часто не догадывается, как психика обедняется от этого). Я в принципе придерживаюсь мнения, выработанного за годы практики, что люди – сложно устроенные сущности, мне бывает искренне досадно, когда эту сложность (красоту!) пытаются упаковать в коробочки с надписями. За коробочками всегда-всегда есть много жизни, но если смотреть и паковать только в них – не обнаружишь никакой Нарнии, не найдешь выход в реальную, пусть и ускользаующую, хаотичную, разочаровывающую реальность – ее ведь тоже как-то стоит иметь в виду.