Ваш адвокат Мишонов

Не смогли казнить

В США в штате Теннесси произошла история, которая теперь почти наверняка станет отдельным судебным прецедентом и будет еще долго упоминаться среди юристов.

Вчера 30 сентября власти штата должны были казнить 50-летнюю Кристу Гейл Пайк. Она могла стать первой женщиной, казнённой в Теннесси более чем за 200 лет. Но после двух введений пентобарбитала Пайк осталась жива и была вывезена из тюрьмы на машине скорой помощи.

Чтобы понимать, почему она вообще оказалась в камере смертников, нужно вернуться в 1995 год.

Пайк было 18 лет, когда она вместе со своим 17-летним бойфрендом Тадарилом Шиппом и ещё одной знакомой увела 19-летнюю Коллин Слеммер в безлюдное место возле учебного центра в Ноксвилле. По версии обвинения, причиной была ревность: Пайк считала, что Слеммер пытается увести её молодого человека.

Дальше последовало крайне жестокое убийство. Слеммер избивали, наносили ей многочисленные порезы, а смертельные повреждения головы были причинены тяжёлым куском асфальта. На теле девушки вырезали пентаграмму — позднее Шипп признал, что сделал это он. После убийства у обвиняемой Пайк обнаружили фрагмент черепа погибшей, который она забрала с места преступления в качестве трофея.

Пайк признали виновной в умышленном убийстве первой степени и сговоре с целью убийства. Присяжные установили два обстоятельства, позволявших назначить смертную казнь: особую жестокость убийства, сопровождавшегося пытками и насилием сверх необходимого для причинения смерти, а также цель избежать последующего задержания или уголовного преследования.

Она получила смертный приговор, а за сговор — ещё 25 лет. Шипп, которому на момент преступления было 17 лет, получил пожизненное заключение с возможностью условно-досрочного освобождения.

И вот спустя три десятилетия, буквально за час до казни, произошло первое неожиданное событие.

Федеральный апелляционный суд Шестого округа голосами 2 против 1 временно остановил исполнение смертного приговора.

Важно: суд не оправдывал Пайк, не отменял её приговор и даже не решал, что казнь незаконна.

Защита пыталась вновь открыть ранее завершённое федеральное производство. Один из её аргументов заключался в том, что во время прежних процессов сведения о тяжёлом сексуальном и ином насилии, которому Пайк подвергалась в детстве, оценивались неправильно.

Защита обратила внимание, что штат, прежде оспаривавший достоверность этих сведений, позднее заявил в суде, что не отрицает пережитое ею насилие. Адвокаты утверждали: это может иметь значение для оценки того, насколько полно были представлены смягчающие обстоятельства при назначении смертной казни.

Возник сложный процессуальный спор: можно ли вновь открыть старое дело или это фактически новая, повторная жалоба, для которой американское законодательство устанавливает очень жёсткие ограничения.

Апелляционный суд решил на короткое время остановить казнь, чтобы успеть разобраться именно в этом вопросе.

Власти Теннесси немедленно обратились в Верховный суд США.

И Верховный суд снял временный запрет на казнь.

Здесь тоже важно понимать правильно: Верховный суд не пересматривал заново виновность Пайк и не «подтверждал» её приговор. Он лишь отменил временную приостановку, которая не позволяла штату привести уже вступивший в силу смертный приговор в исполнение.

Три судьи Верховного суда — Соня Сотомайор, Елена Каган и Кетанджи Браун Джексон — с таким решением не согласились.

Смысл их позиции был вполне понятным даже без знания американского права: если человека казнить сейчас, то спор, который ещё рассматривает нижестоящий суд, рассматривать уже будет фактически бессмысленно.

После решения Верховного суда Пайк вновь доставили в камеру казней.

Протокол Теннесси предусматривает применение пентобарбитала. Если после первого введения препарата осуждённый не умер, вводится второй комплект.

А вот что делать, если человек остаётся жив и после второго, протокол, как выяснилось, уже не объясняет.

По сообщениям присутствовавших журналистов, Пайк оставалась в сознании и в какой-то момент даже подняла голову и спросила сотрудников тюрьмы, нормально ли то, что она чувствует в руке.

Затем ей ввели вторую предусмотренную протоколом дозу.

Но Пайк продолжала дышать.

Свидетели сообщали, что слышали её громкое дыхание и храп. Позже микрофон в помещении отключили, а журналистов вывели.

Адвокаты немедленно обратились в суд, заявив, что происходящее уже превращается в жестокое и необычное наказание, запрещённое Восьмой поправкой к Конституции США.

Сам штат формулирует произошедшее осторожнее. Департамент исполнения наказаний сообщил, что все предусмотренные протоколом действия были выполнены, дальнейших процедур инструкция не предусматривает, после чего Пайк была доставлена во внешнее медицинское учреждение.

После случившегося губернатор Теннесси Билл Ли остановил оставшиеся казни в штате до конца 2026 года и распорядился провести независимое расследование.

Но с юридической точки зрения самое интересное теперь только начинается.

Сам по себе факт того, что человек пережил казнь, ещё не означает автоматически, что государство никогда больше не сможет попытаться привести приговор в исполнение.

В американской судебной практике уже был похожий спор. В 1940-х годах осуждённый Уилли Фрэнсис пережил неудачную попытку казни на электрическом стуле из-за технической неисправности. Верховный суд США тогда допустил повторное исполнение смертного приговора.

Но случай Кристы Пайк существенно отличается.

Здесь речь идёт уже не просто о сломанном оборудовании или невозможности начать процедуру. По данным её защиты и присутствовавших свидетелей, препарат ей действительно вводили, причём дважды, то есть предусмотренная государством процедура казни фактически была проведена до конца.

И теперь возникает вопрос, на который американским судам ещё предстоит ответить:
может ли государство второй раз пытаться казнить человека после того, как оно уже полностью выполнило собственный протокол смертной казни, а человек остался жив?

А по законам какой страны судить пилотов самолёта, если они подрались на высоте 10 000 метров?

Сегодня произошла история, которую будто придумали специально для экзамена по международному уголовному праву.

Самолёт Flydubai летел из Дубая в Тель-Авив. В какой-то момент экипаж передал код 7700 — общая аварийная ситуация, а затем 7500 — сигнал о возможном незаконном вмешательстве или угоне.

В Израиле подняли истребители, начали экстренные консультации, самолёт развернули и посадили в Саудовской Аравии.

А потом появилась версия израильских СМИ: никакого террориста в кабине не было. Предположительно, поссорились и подрались сами пилоты.

То есть угонять самолёт было некому — экипаж прекрасно справлялся своими силами.

Но как адвокату мне здесь интереснее другое.

Допустим, один пилот действительно дал второму в нос где-нибудь над Саудовской Аравией. По законам какой страны его судить?

И вот тут простого ответа «над кем летели — тот и судит» нет.

Есть Токийская конвенция 1963 года. Её базовое правило: юрисдикцию в отношении преступлений на борту имеет государство регистрации воздушного судна. Причём Конвенция прямо говорит, что это не исключает другой уголовной юрисдикции, установленной национальными законами.

Позже правила расширили Монреальским протоколом 2014 года: при определённых условиях юрисдикцию могут получать также государство посадки самолёта и государство эксплуатанта. Именно для того, чтобы нарушитель не мог фактически сказать: «Извините, подрался не в той юрисдикции».

Плюс государство, над территорией которого происходило событие, тоже может иметь собственные основания для уголовного преследования — например, если деяние имело последствия на его территории или затронуло безопасность полёта.

Поэтому один хороший удар в кабине теоретически способен заинтересовать правоохранительные органы сразу нескольких государств.

Для сравнения: в США существует специальная федеральная юрисдикция в отношении ряда преступлений, совершённых на воздушных судах в так называемой special aircraft jurisdiction of the United States. В Великобритании уголовное законодательство также распространяется на определённые деяния на британских воздушных судах, даже когда самолёт находится за пределами страны.

А что было бы в России?

Если преступление совершено в воздушном пространстве России — действует российский УК.

Если оно совершено на российском воздушном судне в открытом воздушном пространстве вне территории какого-либо государства, статья 11 УК РФ также предусматривает применение российского уголовного закона. А российский гражданин при определённых условиях может отвечать по УК РФ и за преступление, совершённое за границей, если по нему уже нет решения иностранного суда.

Если пилоты просто набили друг другу физиономии — дальше смотрим последствия: побои либо вред здоровью соответствующей степени тяжести.

Но если два человека, которым в этот момент доверено управление Boeing с полутора сотнями пассажиров, выясняют отношения кулаками и тем самым ставят под угрозу самолёт — история становится гораздо серьёзнее.

Монреальская конвенция 1971 года прямо относит к преступлениям незаконный преднамеренный акт насилия в отношении человека на борту, если такой акт способен угрожать безопасности воздушного судна.

По российскому праву отдельно может возникнуть вопрос о статье 263 УК РФ — нарушении правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, но для уголовной ответственности по этой норме необходимы предусмотренные законом последствия, например тяжкий вред здоровью или крупный ущерб.

Поэтому международный рейс — удивительное место для драки. Начать выяснять отношения можно в одной стране, продолжить над второй, приземлиться в третьей, работать на авиакомпанию из четвёртой, иметь гражданство пятой — и после посадки обнаружить, что вашим конфликтом интересуется уже половина земного шара

Дмитрию Портнягин дали пять лет колонии общего режима

Сегодня Мещанский суд Москвы признал блогера виновным в легализации денежных средств. Его супруге Екатерине назначено восемь лет лишения свободы, однако отбывание наказания отсрочено до достижения её ребёнком 14-летнего возраста. Бизнес-партнёр Алексей Николаев получил два года условно.

Самого Портнягина, если информация о приговоре подтвердится в опубликованном судебном акте, берут под стражу непосредственно в зале суда.

История здесь значительно интереснее обычного заголовка «блогер не заплатил налоги и сел».

Первоначально следствие утверждало, что супруги Портнягины в 2018–2020 годах уклонились от уплаты налогов более чем на 124 млн рублей. Этот налоговый эпизод впоследствии был прекращён после погашения задолженности. Но уголовное преследование на этом не закончилось: осталось обвинение по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ — легализация денежных средств в особо крупном размере.

И вот здесь есть принципиальный момент, который предприниматели часто недооценивают.

Заплатить налог, пени и штраф — ещё не всегда значит полностью закрыть уголовно-правовые риски.

Если следствие считает, что деньги, полученные в результате налогового преступления, впоследствии специально вводились в легальный оборот — через недвижимость, договоры займа, подконтрольных лиц и другие операции, — может возникнуть самостоятельное обвинение в легализации. Более того, Верховный суд прямо допускает такую ситуацию даже тогда, когда дело по первоначальному налоговому преступлению уже прекращено в связи с возмещением ущерба.

Но есть и обратная сторона, о которой тоже нельзя забывать.

Не всякая трата «преступных» денег является отмыванием. Для статьи 174.1 УК РФ необходимо доказать специальную цель — желание придать владению, пользованию или распоряжению этими деньгами правомерный вид. Верховный суд отдельно подчёркивает: сами по себе финансовая операция, покупка недвижимости или иная сделка ещё не предрешают вопрос о виновности. Должен быть доказан умысел именно на легализацию.

Именно поэтому дела этой категории гораздо сложнее, чем иногда выглядит в новостной ленте.

При этом история Портнягина явно не существует в вакууме. За последние несколько лет мы видим последовательное внимание государства к крупному инфобизнесу, блогерам и предпринимателям, которые выстраивали деятельность через несколько ИП и компаний, специальные налоговые режимы и сложные финансовые цепочки.

Елена Блиновская была осуждена в том числе за уклонение от налогов и легализацию; после апелляции ей осталось 4,5 года лишения свободы. Александра Митрошина в июне 2026 года получила три года условно по той же ч. 4 ст. 174.1 УК РФ с конфискацией имущества более чем на 115 млн рублей.

Да и сама ФНС уже совершенно открыто уделяет отдельное внимание блогерам и признакам так называемого дробления бизнеса — искусственного разделения единой предпринимательской деятельности между несколькими лицами ради сохранения льготных налоговых режимов.

Поэтому я бы рассматривал приговор Портнягину не как историю одного известного блогера, а как продолжение уже сформировавшейся правоприменительной линии.

Эпоха, когда многомиллионный интернет-бизнес можно было воспринимать как нечто находящееся вне обычных правил налогового и финансового контроля, судя по всему, закончилась.

И предпринимателям сейчас стоит проверять не только то, уплачены ли налоги, но и всю архитектуру бизнеса: зачем существует каждое ИП и ООО, кто фактически получает доход, куда затем уходят деньги и есть ли реальная экономическая причина у совершаемых между связанными лицами операций.

Потому что цена ошибки сегодня — уже далеко не только налоговая недоимка и штраф.

Сдаешь квартиру? Будь готов к вопросам от налоговой!

В СМИ разошлась новость о том, что ФНС якобы взялась за московских арендодателей, которые сдают квартиры и не платят налоги: будут искать объявления, анализировать переводы, опрашивать соседей и выяснять происхождение денег.

В целом такие возможности у налоговой действительно есть, но некоторые заголовки звучат громче, чем сама правовая реальность.

Начнём с того, что никакого «налога на переводы на карту» у нас не существует. Сам по себе регулярный перевод денег от одного человека другому ещё не означает, что собственник получает доход от аренды.

Другое дело, если у налоговой уже есть информация о том, что квартира фактически сдаётся. Тогда она вправе собирать доказательства: анализировать общедоступные объявления, запрашивать документы и пояснения, получать в предусмотренных законом случаях сведения из банков, а также вызывать свидетелей. Теоретически таким свидетелем может быть арендатор, сосед, консьерж или другой человек, которому известны обстоятельства сдачи квартиры. Такие полномочия предусмотрены, в частности, статьями 31, 86, 90 и 93.1 НК РФ.

Но важный момент: одно объявление на сайте или слова соседа сами по себе ещё не устанавливают размер полученного дохода. Налоговому органу необходимо подтвердить фактические обстоятельства: сдавалась ли квартира, в какой период, кому и какую сумму действительно получил собственник.

С банковскими переводами тоже не всё так, как иногда пишут. Налоговая не «видит все карты каждого человека онлайн». Для получения информации по счетам физических лиц Налоговый кодекс предусматривает определённые основания и процедуру. То есть перевод на карту может стать одним из доказательств, но автоматически арендным доходом он от этого не становится.

Если человек сдаёт квартиру и хочет вообще не переживать из-за подобных проверок, для многих собственников самый простой вариант — легализовать доход через налог на профессиональный доход, то есть оформить самозанятость. При сдаче жилого помещения физическому лицу налог составляет 4%, организации или индивидуальному предпринимателю — 6%. При этом действует установленный законом годовой лимит дохода.

Есть, правда, существенное ограничение: режим самозанятого применяется именно к сдаче жилых помещений. Сдавать таким образом офис, магазин, склад или другую нежилую недвижимость нельзя.

Если же собственник остаётся обычным физическим лицом, доход от аренды необходимо декларировать и уплачивать НДФЛ по действующим ставкам.

Я бы точно не советовал искать «серые» способы вроде переводов на карту родственника, дробления платежей, наличных без документов или указания в договоре одной суммы при фактическом получении другой. Такие схемы не делают доход законным и при споре могут, наоборот, создать для налоговой дополнительные доказательства сокрытия реальных обстоятельств.

Если неуплату налога установят, придётся заплатить сам налог и пени. В предусмотренных законом случаях возможен и штраф по статье 122 НК РФ — обычно 20% от неуплаченной суммы, а при доказанном умысле — 40%. Если была обязанность подать декларацию и она не подана вовремя, возможна и отдельная ответственность по статье 119 НК РФ.

Поэтому если квартира уже какое-то время сдаётся без оформления, разумнее не ждать, пока налоговая сама заинтересуется ситуацией, а оценить прошлые периоды и привести всё в соответствие с законом.

А если только собираетесь сдавать жильё, самый спокойный вариант выглядит довольно просто: письменный договор, понятные платежи и правильно выбранный налоговый режим.

И главное, что стоит запомнить: регулярный перевод на карту сам по себе ещё ничего не доказывает. Но если к нему добавятся объявление о сдаче квартиры, договор, переписка с жильцом, показания арендатора и другие подтверждения, доказательственная картина для налоговой уже будет совсем иной.

Отец погибшего военнослужащего остался без выплат, потому что не участвовал в жизни сына

Можно быть биологическим отцом, быть записанным в свидетельстве о рождении и даже не быть лишённым родительских прав — и всё равно лишиться выплат, положенных семье погибшего военнослужащего.

Такую позицию подтвердил Верховный суд РФ в свежем определении от 31 августа 2026 года № 41-КГ26-53-К4.

Сын в 2024 году заключил контракт и вскоре погиб при исполнении обязанностей военной службы.

На выплаты претендовали родители.

Но мать обратилась в суд и потребовала лишить бывшего мужа права на его долю, утверждая, что отец фактически не участвовал в жизни сына: не воспитывал его, не поддерживал с ним отношения, не содержал надлежащим образом и имел задолженность по алиментам.

Причём отец когда-то действительно жил вместе с семьёй — почти до 17-летия сына.

И именно за это зацепился суд первой инстанции, отказав матери.

Но апелляция посмотрела не на прописку и формальный статус «отца», а на реальные отношения.

В материалах дела имелась задолженность по алиментам — 74 617 рублей. В личных документах военнослужащего среди близких родственников были указаны мать и брат. А в карте профессионального психологического отбора прямо было зафиксировано: воспитывался матерью, отношения с отцом не поддерживает. Были исследованы и свидетельские показания.

В итоге отца лишили права на долю:

— страховой выплаты по Федеральному закону № 52-ФЗ;
— единовременного пособия по Федеральному закону № 306-ФЗ;
— выплаты по Указу Президента № 98;
— региональной материальной помощи;
— бесплатного получения доли земельного участка;
— удостоверения члена семьи погибшего военнослужащего.

Кассационный суд это решение отменил и отправил дело пересматривать.

И вот здесь вмешался Верховный суд.

ВС фактически сказал очень важную вещь:

само биологическое родство ещё не создаёт безусловного права на деньги, если родитель годами не выполнял обязанности родителя.

При решении таких споров суд вправе выяснять, кто действительно воспитывал ребёнка, содержал его, участвовал в его физическом, нравственном и духовном развитии, поддерживал его и существовали ли вообще между ними реальные семейные отношения.

Причём особенно важный момент: для такого иска вовсе не обязательно, чтобы отец ещё при жизни ребёнка был официально лишён родительских прав.

Верховный суд и раньше указывал: формальный аргумент «родительских прав меня никто не лишал» сам по себе вопрос не решает.

Суд исследует фактическое поведение родителя.

При этом, конечно, одна ссора, развод родителей или редкое общение автоматически права на выплаты не прекращают. Нужна совокупность серьёзных доказательств уклонения от родительских обязанностей и фактического отсутствия семейной связи.

В данном деле апелляция такую совокупность установила.

А кассационный суд, по мнению ВС, вышел за пределы своих полномочий: фактически заново переоценил доказательства и решил, каким из них верить. Кассация так делать не должна.

В результате Верховный суд отменил решение кассации и оставил в силе апелляционное определение — отец права на выплаты не получил.

На мой взгляд, здесь есть довольно понятная правовая логика.

Социальная выплата в связи с гибелью ребёнка — это не «наследство за биологическое родство». Государство компенсирует нравственные и материальные потери членам семьи погибшего.

И если человек многие годы фактически родителем не был, вопрос «почему после смерти ребёнка он должен автоматически оказаться родителем для получения денег?» вполне закономерно становится предметом судебной оценки

Зарубежные покупки хотят обложить НДС 22%. Сколько мы будем платить и что изменится?

Минфин предложил серьёзно изменить правила трансграничной интернет-торговли.

24 сентября в рамках подготовки бюджета на 2027–2029 годы ведомство внесло предложение установить НДС 22% при покупке товаров электронной трансграничной торговли.

Уплачивать налог в бюджет в качестве налоговых агентов должны будут электронные торговые площадки.

Одновременно предлагается ввести с 2027 года таможенный сбор 100 рублей за посылку с товарами для личного пользования стоимостью до 200 евро, если она пересылается из-за рубежа почтовым отправлением.

Важно: пока это предложение Минфина, а не действующий закон.

А что действует сейчас?

Для товаров для личного пользования, которые доставляются перевозчиком либо пересылаются международной почтой, действует беспошлинный лимит:

до 200 евро и до 31 кг.

При превышении стоимостного лимита сейчас взимается пошлина 15% с части стоимости сверх 200 евро, а при превышении весового ограничения применяется также минимальная ставка — 2 евро за килограмм превышения.

То есть сама по себе посылка стоимостью, например, 5 000 или 10 000 рублей из Китая сегодня укладывается в стоимостный лимит и указанной таможенной пошлиной не облагается.

Что хочет изменить Минфин?

Для трансграничной электронной торговли предлагается установить российский НДС 22%.

И здесь есть принципиальный момент.

Формально налог будет перечислять не гражданин, получивший посылку, а электронная торговая площадка как налоговый агент.

Но налоговая обязанность площадки и конечная цена для покупателя — не одно и то же.

Если продавец или маркетплейс полностью переложит новую налоговую нагрузку в цену, товар действительно может подорожать примерно на величину налога.

Но юридически нельзя сказать:

«все зарубежные товары автоматически станут дороже ровно на 22%».

Маркетплейс может частично компенсировать налог за счёт своей комиссии, продавец — за счёт маржи, могут измениться скидки, логистика и структура цены.

Поэтому корректнее говорить: новая налоговая нагрузка составит 22%, а насколько именно увеличится конечная цена товара — покажет рынок.

Для понимания масштаба можно сделать простой расчёт.

Если предположить, что продавец хочет сохранить нынешнюю цену товара без налога и полностью перекладывает НДС на покупателя, то получится примерно так:

• товар за 500 ₽ → 610 ₽ только с учётом 22% НДС;
• 1 000 ₽ → 1 220 ₽;
• 5 000 ₽ → 6 100 ₽;
• 10 000 ₽ → 12 200 ₽.

А если такая покупка ещё и подпадает под предлагаемый 100-рублёвый сбор за почтовую посылку, условно получаем:

500 ₽ → 710 ₽
1 000 ₽ → 1 320 ₽
5 000 ₽ → 6 200 ₽
10 000 ₽ → 12 300 ₽

И здесь хорошо видно интересное следствие.

Для покупки за 10 тысяч рублей дополнительные 100 рублей почти незаметны.

А вот для товара за 500 рублей фиксированный сбор уже сам по себе составляет 20% его стоимости.

Поэтому наиболее чувствительным изменение может оказаться именно для многочисленных дешёвых посылок — аксессуаров, мелкой электроники, запчастей, товаров для дома и прочей мелочёвки, ради которой многие и заказывают напрямую из-за рубежа.

Зачем государству это понадобилось?

Официальная позиция Минфина — необходимо выровнять условия торговли на внутреннем рынке, создать сопоставимые условия для российских и иностранных продавцов и продолжить «обеление» экономики.

Экономическая логика здесь понятна.

Российский продавец, официально ввезший товар в страну и продающий его внутри России, несёт налоговую и таможенную нагрузку.

При прямой трансграничной покупке ситуация для покупателя сегодня во многих случаях оказывается выгоднее.

Новый НДС должен уменьшить эту разницу.

Для государства — дополнительные налоговые поступления и более равные правила для внутреннего и трансграничного рынка.

Для российского продавца — снижение ценового преимущества зарубежных площадок.

Для покупателя всё гораздо прозаичнее: дешёвые покупки из-за рубежа могут стать менее выгодными.

Причём последствия могут быть шире простого прибавления налога к ценнику.

Часть покупателей может перейти на товары, уже ввезённые и находящиеся на складах в России.

Часть зарубежных продавцов может изменить ценовую политику.

Маркетплейсы могут начать конкурировать размером комиссии и субсидированием скидок.

А прямой заказ недорогой вещи из-за границы перестанет выглядеть столь привлекательным по сравнению с покупкой того же товара здесь.

Есть ещё один важный момент.

Ранее обсуждался более плавный вариант: 7% НДС с 2027 года, 14% с 2028-го и 22% с 2029-го.

В нынешнем предложении Минфина речь идёт уже о ставке 22% сразу.

Поэтому если эту конструкцию примут без существенных изменений, речь будет идти уже не о символическом сборе с зарубежных интернет-покупок, а о серьёзном изменении всей экономики трансграничной торговли.

Но пока ключевое слово — «предлагается».

До принятия соответствующих изменений в законодательство действуют нынешние правила.

А потому заголовки в духе «с 2027 года AliExpress точно подорожает на 22%» сегодня юридически преждевременны.

Правильнее сказать так:

государство намерено ввести 22-процентную налоговую нагрузку на трансграничную интернет-торговлю, а то, какую часть этой нагрузки в итоге заплатит покупатель через увеличение цены, будет зависеть от окончательного текста закона и поведения самих маркетплейсов и продавцов.

И здесь возникает ещё один любопытный вопрос — а что будет с покупками напрямую у другого человека, без маркетплейса?

Например, гражданин России нашёл у частного продавца в Германии, Турции или Китае нужную вещь, перевёл ему деньги напрямую, а продавец отправил покупку обычной международной посылкой.

Если речь идёт именно о сделке между двумя физическими лицами вне электронной торговой площадки, то предложенный механизм, где налоговым агентом выступает маркетплейс, напрямую к такой площадке уже не привязан — потому что самой площадки в сделке просто нет.

При этом таможенные правила никуда не исчезают: посылка всё равно проходит границу и подпадает под правила ввоза товаров для личного пользования.

А вот будет ли в окончательном тексте закона предусмотрен отдельный механизм взимания 22% НДС именно с таких прямых C2C-сделок, сейчас утверждать нельзя.

И здесь потенциально возникает интересный эффект.

Если покупка одного и того же товара через международный маркетплейс будет облагаться дополнительным НДС, а прямая сделка между двумя физлицами окажется вне такого механизма, часть торговли вполне может начать перемещаться из площадок в прямые продажи — через объявления, мессенджеры, социальные сети и посредников.

Назвать это готовой «лазейкой» пока нельзя — окончательного закона ещё нет.

Но это один из вопросов, который законодателю придётся закрыть, иначе борьба за «обеление» электронной торговли может неожиданно подтолкнуть часть покупателей как раз в менее прозрачный сегмент.

Что реально может грозить Джигану за историю со стрельбой

Сегодня в сети разошлась история о том, что ещё летом Джиган якобы устроил у себя дома разборки с персоналом: угрожал оружием, стрелял в охранника, а находившиеся в доме люди несколько часов не могли его покинуть.

Сам Джиган всё это отрицает и утверждает, что опубликованные кадры — часть съёмки. По сообщениям СМИ, полиция Подмосковья уже начала проверку.

Сейчас некоторые коллеги сразу называют хулиганство — ч. 2 ст. 213 УК РФ, до 7 лет лишения свободы.

Но здесь я бы не торопился.

Если конфликт был личным — между хозяином дома и конкретными сотрудниками, — состава хулиганства вообще может не оказаться. Для ст. 213 нужно доказать не просто стрельбу, а грубое нарушение общественного порядка и явное неуважение к обществу.

А вот другие составы здесь выглядят намного интереснее.

Если подтвердится, что людей действительно несколько часов не выпускали из дома, удерживая под угрозой оружия, может возникнуть ст. 127 УК РФ — незаконное лишение свободы. Если потерпевших несколько, применялось оружие или опасное насилие — квалификация становится серьёзнее.

При этом выражение СМИ «взял в заложники» юридически не совсем корректно. Для захвата заложника по ст. 206 УК РФ нужно удерживать человека, чтобы заставить государство, организацию или другого человека что-либо сделать как условие освобождения. Пока таких обстоятельств из опубликованной информации не видно.

Отдельный вопрос — стрельба в охранника.

Здесь всё будет зависеть от повреждений и судебно-медицинской экспертизы: лёгкий, средний или тяжкий вред здоровью — соответственно ст. 115, 112 или 111 УК РФ.

А если будет доказано, что стрелявший действительно хотел человека убить, может появиться уже покушение на убийство — ст. 30 и 105 УК РФ.

Но здесь важно: сам факт выстрелов ещё автоматически не означает покушение на убийство. Следствию придётся доказывать именно прямой умысел на лишение жизни: куда стрелял, с какого расстояния, сколько раз, что говорил перед этим и во время конфликта.

Возможна и ст. 119 УК РФ — угроза убийством, если угроза была реальной и у человека были основания опасаться её исполнения.

Отдельно будут разбираться и с оружием.

На фотографии предмет действительно внешне напоминает «Сайгу-9», но по одному снимку невозможно определить, настоящий это огнестрельный карабин, пневматика или реплика. Это должна устанавливать экспертиза. Настоящая «Сайга-9» — это, кстати, не мелкашка, а нарезной карабин под патрон 9×19 мм.

Если оружие огнестрельное и хранилось незаконно, теоретически может добавиться и ст. 222 УК РФ.

Поэтому популярное сейчас «Джигану грозит до семи лет» — очень условная формулировка.

Здесь квалификация может варьироваться от сравнительно менее тяжких составов до незаконного лишения свободы, причинения тяжкого вреда здоровью или даже покушения на убийство.

Но сначала правоохранителям предстоит установить главное: что вообще происходило в доме на самом деле, чем стреляли, кого удерживали, какие травмы были причинены и что подтверждается видео и другими доказательствами.

Пока всё остальное — лишь версии.

В России построят семь «мультитюрем»

В СМИ их уже окрестили «мультитюрьмами» и «суперколониями». Но юридически название другое — учреждения объединённого типа (УОТ).

И это действительно довольно серьёзное изменение самой архитектуры российской пенитенциарной системы.

Понятие УОТ появилось в законе в 2024 году. Это исправительная колония, внутри которой могут существовать изолированные участки колоний разных видов режима, участки, функционирующие как тюрьма, и помещения, работающие в режиме СИЗО. То есть речь не обязательно об одном гигантском здании, а скорее об одном большом режимном комплексе, внутри которого юридически и физически разделены разные категории содержащихся лиц.

Теперь Правительство значительно расширило эту идею.

Постановлением от 20 августа 2026 года № 1039 изменена федеральная программа развития УИС до 2035 года. В ней предусмотрено строительство семи учреждений объединённого типа общей вместимостью 20 500 человек:

— 5 380 мест — помещения, функционирующие как СИЗО;
— 15 120 мест — участки исправительных колоний.

Комплексы предусмотрены в Татарстане, Калужской, Астраханской и Тюменской областях, Бурятии, Забайкальском крае и Херсонской области. Шесть учреждений рассчитаны на 3 000 мест каждое, одно — в Херсонской области — на 2 500.

Идея в принципе интересная. В проекте таких учреждений предусматриваются собственные залы судебных заседаний, помещения для прокуратуры, адвокатов и общественных наблюдательных комиссий. Новые комплексы предполагается размещать в транспортно доступных местах, рядом с автомобильными дорогами.

Логика государства понятна: вместо нескольких старых СИЗО и колоний — один современный комплекс с общей инфраструктурой, охраной, снабжением, медициной и меньшими расходами на перевозку заключённых.

Ранее Минюст приводил расчёты, согласно которым содержание людей в таких учреждениях может обходиться на 25–30% дешевле, чем в разрозненных СИЗО и колониях.

Но как адвокату мне здесь интересна другая сторона.

Современная камера и новое здание сами по себе ещё не означают улучшения положения человека.

Для защиты гораздо важнее, насколько реально адвокат сможет попасть к подзащитному, сколько придётся ждать свидания, будут ли нормальные кабинеты для конфиденциального общения, не превратится ли удалённость огромного комплекса от города в ещё один барьер для адвокатов и родственников.

Можно построить идеальную тюрьму архитектурно — и организовать в ней совершенно неудобный доступ к человеку.

В целом сама идея заменить старые, зачастую ещё советские СИЗО и колонии современными учреждениями выглядит логично.

Но настоящим показателем реформы для меня будет не количество миллиардов, бетона и камер.

Главный вопрос гораздо проще: станет ли человеку в новой системе легче реализовать свои права — на защиту, медицинскую помощь, свидания и нормальные условия содержания?

Вот по этому критерию и стоит оценивать «тюрьмы будущего».

Смертельное ДТП в Москве с участием мотоцикла и Bentley

Громкая авария в Москве: водительница Bentley при повороте налево столкнулась с мотоциклом. 43-летний мотоциклист погиб.

В СМИ при этом появилась впечатляющая предыстория: несколько ДТП, нарушения ПДД, проблемы с автомобильными номерами, а главное — водительницу, по опубликованным данным, ещё в октябре 2025 года лишили права управления автомобилем.

Более того, сообщается, что уже в марте 2026 года её дважды задерживали за рулём после лишения: сначала она получила штраф 30 тысяч рублей, затем — 50 тысяч.

И возникает вполне логичный вопрос:

А сколько вообще раз нужно нарушить закон, чтобы административная ответственность наконец превратилась в уголовную?

Объясню. Само по себе количество штрафов не складывается в уголовное дело. Можно получить хоть десятки административных штрафов — уголовной ответственности только из-за их количества не возникнет.

Но с ездой после лишения прав законодатель предусмотрел совершенно конкретную последовательность.

Первый выезд за рулём после лишения — ч. 2 ст. 12.7 КоАП РФ: 30 тысяч рублей, административный арест до 15 суток либо обязательные работы.

Повторный — ч. 4 ст. 12.7 КоАП РФ: уже от 50 до 100 тысяч рублей либо обязательные работы.

А вот дальше начинается самое интересное.

Если человек, лишённый прав и уже наказанный именно по ч. 4 ст. 12.7 КоАП, снова садится за руль, это уже не административное нарушение.

Это ч. 1 ст. 264.3 УК РФ — уголовное преступление. Причём преступление окончено уже с момента начала движения автомобиля. Максимальное наказание — до одного года лишения свободы.

Поэтому, если информация СМИ о мартовских постановлениях подтверждается и штраф в 50 тысяч действительно был назначен именно по ч. 4 ст. 12.7 КоАП, нынешний выезд на Bentley потенциально сам по себе уже образует признаки ст. 264.3 УК РФ.

Но теперь есть ещё и погибший человек.

Если экспертиза и следствие установят, что водительница Bentley нарушила ПДД и именно это нарушение находилось в причинной связи со смертью мотоциклиста, то для водителя, лишённого права управления, действует уже специальная норма:

п. «в» ч. 4 ст. 264 УК РФ — от 5 до 12 лет лишения свободы.

Причём Верховный суд прямо разъяснил: если водитель одновременно совершает преступление по ст. 264.3 и нарушение ПДД приводит к тяжким последствиям по ст. 264 УК, содеянное квалифицируется по совокупности преступлений.

То есть теоретически здесь может возникнуть связка:

п. «в» ч. 4 ст. 264 УК РФ + ч. 1 ст. 264.3 УК РФ.

Теперь про Bentley.

Закон действительно позволяет конфисковать автомобиль, использованный при преступлении по ст. 264.3 УК РФ.

Пункт «д» ч. 1 ст. 104.1 УК предусматривает конфискацию транспортного средства, если оно принадлежит обвиняемому и использовалось при совершении преступления по ст. 264.1, 264.2 или 264.3 УК РФ. Верховный суд отдельно подтвердил: при этих условиях автомобиль подлежит конфискации.

Поэтому вопрос собственности на Bentley здесь совсем не формальность.

Если автомобиль принадлежит самой водительнице — при подтверждении состава по ст. 264.3 возникает реальная перспектива его конфискации.

Если собственником является другое лицо — ситуация уже иная.

Но есть ещё одна важная вещь, о которой нельзя забывать.

Сам факт гибели мотоциклиста ещё не означает автоматически вину водителя Bentley.

Для ст. 264 УК необходимо установить причинную связь между конкретным нарушением ПДД и наступившей смертью. Верховный суд прямо требует этого.

Поэтому будут иметь значение схема ДТП, запрещён ли был конкретный манёвр, скорость мотоцикла, расстояние до него в момент начала поворота, обзорность и техническая возможность каждого из водителей избежать столкновения.

Именно это должна установить автотехническая экспертиза.

А вот история с предыдущими нарушениями — отдельный вопрос.

Она сама по себе не доказывает вину человека в конкретной аварии. Но если подтвердится, что водительница уже была лишена прав, затем повторно привлечена по ч. 4 ст. 12.7 КоАП и после этого снова управляла автомобилем, то с точки зрения уголовного закона это обстоятельство имеет уже совершенно конкретное значение.

И тогда вопрос действительно возникает- почему человек, которого последовательно штрафовали за управление автомобилем после лишения права, снова оказался за рулём?

Переписка в Telegram вместо договора займа

На днях разошлась любопытная новость: московский суд взыскал долг, фактически признав переписку в Telegram доказательством заключённого займа.

История простая- один мужчина передал знакомому 365 тысяч рублей. В Telegram стороны обсудили возврат денег и ещё 91 тысячу рублей за пользование займом. Деньги в срок не вернули — кредитор пошёл в суд.

Но здесь важная поправка.

Суд поверил не просто скриншоту из Telegram.

В деле имелась совокупность доказательств: банковские выписки о переводе 365 тысяч рублей, переписка с условиями возврата, данные о принадлежности телефонных номеров сторонам, а сама переписка была зафиксирована нотариусом.

В итоге взыскали 365 тысяч основного долга, 25 тысяч рублей процентов и более 85 тысяч рублей судебных расходов — всего свыше 475 тысяч.

И с точки зрения закона ничего революционного здесь нет.

Статья 808 ГК РФ действительно требует письменной формы займа между гражданами, если сумма превышает 10 тысяч рублей. Но статьи 160 и 434 ГК РФ позволяют соблюдать письменную форму с помощью электронных средств, если содержание договорённости можно воспроизвести и можно достоверно установить, от кого исходило волеизъявление.

А статья 71 ГПК РФ прямо относит электронную переписку и другие цифровые материалы к письменным доказательствам.

То есть логика суда вполне понятна.

Что в этой практике мне нравится, это то что она не позволяет должнику спрятаться за формальным аргументом: «бумагу я не подписывал — значит, ничего не должен». Гражданский оборот давно ушёл в телефоны, и игнорировать это судам было бы странно.

Особенно правильно, что оценивается не один скриншот, а вся картина: кто писал, что именно обсуждалось, были ли реально переданы деньги и как стороны вели себя после этого.

Но есть и обратная сторона.

Аккаунт Telegram — ещё не стопроцентное доказательство того, кто физически набрал конкретное сообщение. Телефон можно передать другому человеку, аккаунт может быть скомпрометирован, сообщения — удалены, а представленные суду фрагменты переписки — вырваны из общего контекста.

Даже нотариальный осмотр не превращает содержание чата в абсолютную истину. Нотариус фиксирует увиденную информацию. А вопрос о том, кто именно писал сообщения, насколько полна переписка и к каким отношениям она относится, всё равно оценивает суд.

И судебная практика это хорошо показывает.

Есть решения, где переписка в мессенджере вместе с банковскими переводами подтверждала займ. Но есть и обратные: если из переписки непонятно, что деньги передавались именно с обязательством возврата, одного перевода и нескольких сообщений оказывается недостаточно.

И здесь остаётся ещё один интересный вопрос по этому конкретному делу.

Изначально речь шла о 91 тысяче рублей процентов, а суд взыскал только 25 тысяч. Почему именно так — из опубликованных пересказов решения однозначно не следует. Это могли быть вопросы правовой природы процентов, их расчёта или допустимого размера, но без полного текста судебного акта гадать не буду.

Поэтому вывод я бы сформулировал так:

Telegram может заменить бумажную расписку не потому, что «сообщения теперь приравнены к договору», а потому, что электронная переписка вместе с другими доказательствами способна подтвердить волю сторон, условия займа и сам факт передачи денег.

Но чем больше сумма — тем меньше я бы советовал полагаться исключительно на фразу «я тебе всё написал в Telegram».

Личный досмотр и личный обыск: похожие слова, но совершенно разные процедуры

В предыдущих постах вы встречали словосочетание «личный досмотр». Но есть еще похожее- это «личный обыск».

На бытовом уровне разницы вроде бы немного: человека могут попросить показать содержимое карманов, проверить одежду, найти и изъять какие-то предметы. Но с точки зрения закона это разные процессуальные действия, которые проводятся по разным основаниям и разными должностными лицами.

Начнём с личного досмотра.
Это преимущественно административная процедура. Она предусмотрена статьёй 27.7 КоАП РФ и проводится при необходимости обнаружить орудия совершения или предметы административного правонарушения.

Проводят личный досмотр уполномоченные должностные лица. В повседневной жизни чаще всего это сотрудники полиции: инспектор ДПС, сотрудник патрульно-постовой службы и другие полицейские, обладающие соответствующими полномочиями. Закон предусматривает такие полномочия и для ряда других государственных органов.

При этом есть принципиальное правило о котором я упоминал выше:
женщину досматривает женщина, мужчину — мужчина.
По общему правилу личный досмотр проводится в присутствии двух понятых того же пола. В исключительном случае, когда имеются достаточные основания полагать, что при человеке находится оружие или предмет, используемый как оружие, можно обойтись без понятых. Но правило об одинаковом поле сотрудника и досматриваемого остаётся. Результат досмотра должен быть документально оформлен.

Теперь личный обыск.
Это уже уголовный процесс. Его регулируют статьи 93 и 184 УПК РФ.
Личный обыск проводится, когда имеются предусмотренные законом основания полагать, что у подозреваемого или обвиняемого находятся предметы или документы, имеющие значение для уголовного дела. Например, оружие, наркотики, деньги, документы, телефон, носители информации и другие потенциальные доказательства. Статья 93 отдельно предусматривает личный обыск задержанного подозреваемого.

А кто вправе обыскивать?
В первую очередь — следователь или дознаватель, ведущий расследование.
Но не только они.
Непосредственно провести личный обыск может и оперативный сотрудник, например оперуполномоченный уголовного розыска или подразделения по контролю за оборотом наркотиков, если он действует как сотрудник органа дознания по надлежащему поручению следователя или дознавателя. Следователь прямо вправе давать органу дознания обязательные письменные поручения о производстве отдельных следственных действий. Это предусмотрено пунктом 4 части 2 статьи 38 УПК РФ.

Поэтому фраза «опер не вправе проводить личный обыск, потому что он не следователь» — слишком категорична. Вправе, но не просто потому, что он оперуполномоченный. Должно существовать соответствующее уголовно-процессуальное основание для его действий.

Есть и специальные случаи, когда для личного обыска отдельное постановление вообще не требуется. Например, при задержании подозреваемого или заключении человека под стражу, а также в некоторых ситуациях при производстве обыска помещения.
И здесь тоже действует обязательное правило:
мужчину обыскивает мужчина, женщину — женщина. Также по общему правилу должны присутствовать понятые того же пола. По результатам составляется протокол обыска либо результаты обыска отражаются в протоколе задержания при задержании лица.

В итоге запомнить различие можно довольно просто:
Личный досмотр — административное законодательство, КоАП. Чаще всего проводит полиция.

Личный обыск — уголовное судопроизводство, УПК. Его проводят следователь, дознаватель, а в предусмотренных законом случаях непосредственно провести его может и сотрудник органа дознания, в том числе оперативник.
Хотя внешне эти процедуры иногда практически неотличимы.

А если рядом нет женщины-полицейского?

После прошлого поста о личном досмотре закономерный вопрос: что делать сотруднику полиции, если нужно досмотреть женщину, а сотрудницы рядом нет?

Ответ простой: мужчина не получает право досматривать женщину только потому, что рядом нет женщины-полицейского.

Часть 3 статьи 27.7 КоАП РФ говорит прямо: личный досмотр проводится лицом одного пола с досматриваемым.

То есть если досматривают женщину — досмотр должна проводить женщина.
Если сотрудницы рядом нет, её должны вызвать либо при наличии законных оснований доставить женщину туда, где такой досмотр можно провести с соблюдением процедуры.

Само отсутствие женщины-полицейского не превращает досмотр мужчиной в законный.
Но есть ещё одна интересная уловка, которая встречается на практике. Полицейский говорит:
«Выверните карманы».

И вот здесь начинается тонкая грань. Если человек сам, добровольно достаёт предметы из кармана и показывает их сотруднику — это может рассматриваться как добровольное предъявление.

Но если сотрудник властно требует:
— «Выворачивайте карманы»
— «Достаньте всё из джинсов»
— «Покажите, что у вас под курткой»
то возникает закономерный вопрос: не пытается ли он таким образом получить результат личного досмотра, просто обойдя установленную законом процедуру?

В статье 27.7 КоАП нет правила:
«если сотрудника нужного пола нет, пусть гражданин досмотрит себя сам».
Ситуация неоднозначная. С одной стороны, если Вы уверены в том, что полицейский намерен в любом случае вас досмотреть, то лучше сэкономить время и показать карманы. Но в целом в подобной ситуации вполне можно рекомендовать спокойно сказать:
«Добровольно содержимое карманов предъявлять не желаю. Если у Вас имеются основания для личного досмотра, прошу провести его в порядке статьи 27.7 КоАП РФ».
И ещё лучше уточнить:
«Это ваша просьба или законное требование? Если требование — назовите правовое основание». Но стоит отметить, что такой приём одного полицейского может остановить, а другого наоборот разозлить или раззадорить, вообщем действовать надо по ситуации.

Про «законное требование» - важная формулировка, потому что ответственность наступает за невыполнение законного требования сотрудника полиции, а не любого пожелания человека в форме.

И ещё один нюанс. Если существует реальная и непосредственная угроза — например, человек тянется к оружию, — сотрудник, конечно, вправе пресечь опасность, обезоружить, применить физическую силу. Но это уже не обычный процессуальный личный досмотр, а действия по обеспечению безопасности.

Поэтому коротко:

нет сотрудницы — ждём сотрудницу;

добровольно показать содержимое карманов можно;

принудительно заменить личный досмотр командой «выверните карманы» — уже спорная и очень уязвимая с точки зрения закона история.

Может ли мужчина-полицейский досматривать женщину?

Оказывается, ответ сильно зависит от страны.

Посмотрите на это видео из США. По нашивке на форме — Plant City Police Department, штат Флорида. Мужчина-полицейский довольно тщательно прощупывает одежду задержанной женщины, в том числе область пояса, карманов и ягодиц.

Для российского глаза картина несколько непривычная. У нас правило однозначное -в России личный досмотр женщины сотрудником-мужчиной запрещён.

Часть 3 статьи 27.7 КоАП РФ прямо говорит: личный досмотр проводится лицом одного пола с досматриваемым и, по общему правилу, в присутствии двух понятых того же пола.

То есть если инспектор ДПС начинает руками прощупывать на женщине куртку, брюки, проверять карманы — делать это должна сотрудница полиции.

А вот за рубежом подходы разные.
Флорида, США: Закон штата не устанавливает требования одинакового пола при обычном защитном прощупывании одежды. При наличии необходимых оснований мужчина-полицейский может провести женщине наружный pat-down. Аналогичного запрета по полу нет и для обычного обыска после законного ареста. Но если речь идёт уже о strip search — досмотре с раздеванием или обнажением интимных частей тела, то закон прямо требует, чтобы его проводило лицо того же пола.

Англия : Здесь обычный уличный stop and search также может проводить полицейский противоположного пола. Допускается наружная проверка одежды и, при необходимости, карманов. Но если требуется снять больше, чем верхнее пальто, куртку, перчатки, головной убор или обувь, такой более тщательный досмотр должен проводить сотрудник того же пола.

Австралия: здесь правила гораздо ближе к российским: закон прямо требует, чтобы обыск человека проводил полицейский того же пола. Если такого сотрудника рядом нет, проведение поиска может быть поручено другому подходящему человеку — но тоже того же пола.

Германия- там правила досмотра ближе к нашим, досматривает лицо одного пола.

Получается интересная разница правовых культур.
Россия и, например, Австралия исходят из принципа: женщина досматривает женщину, мужчина — мужчину.
Во Флориде и в Англии обычный наружный полицейский досмотр может проводить сотрудник противоположного пола, а требование одинакового пола появляется при более интимном и глубоком вмешательстве.

Поэтому мужчина-полицейский на американском видео не нарушает закон только потому, что досматривает женщину. Другой вопрос — были ли вообще законные основания для самого досмотра и не вышел ли он за допустимые пределы. Это уже отдельная история.

Про досмотр адвокатов СИЗО

«Московский комсомолец» пишет о весьма странной практике, с которой столкнулись адвокаты в московском СИЗО № 4 «Медведь».

По информации издания, женщинам-адвокатам при досмотре предлагали снять бюстгальтер, мужчинам — расстегнуть ширинку. Тех, кто отказывался проходить такую процедуру, к подзащитным не пропускали. Адвокатская палата Москвы, как сообщает «МК», направила запрос в УФСИН. При этом, по данным самого издания, каких-либо новых общих требований по досмотру адвокатов московское управление ФСИН не вводило.

История напомнила мне один курьезный случай из собственной адвокатской практики.
Много лет назад я купил в магазине свежую мяту для чая в офисе. Положил её в портфель и благополучно про неё забыл.
Мята постепенно высохла, раскрошилась и каким-то образом рассыпалась по дну портфеля.
И вот с этим портфелем я однажды пришёл в СИЗО «Матросская Тишина».
На досмотре сотрудник ФСИН обнаруживает на дне портфеля мелко измельчённое высушенное растение зеленого цвета.
Немая сцена.
Вызывают начальника смены. Начинаются вопросы. Меня подвергают весьма жёсткому досмотру — сотрудники всерьёз подозревают, что адвокат решил пронести в СИЗО марихуану.
А я стою и пытаюсь объяснить, что это… мята. Для чая 😁

В итоге история разрешилась благополучно, но с тех пор содержимое портфеля перед походом в СИЗО я проверяю особенно внимательно.

И всё же между этой историей и тем, о чём сейчас пишет «МК», есть принципиальная разница.
Несомненно, контроль при входе на режимный объект необходим. И мы, адвокаты, прекрасно это понимаем и годами проходим рамки, досмотры вещей и иные законные процедуры.
Но безопасность не должна превращаться в унижение человека, а тем более — создавать препятствия для доступа адвоката к своему подзащитному. Потому что адвокат приходит в СИЗО далеко не в гости.

Мы также приходим туда работать наравне с сотрудниками СИЗО и следователями, только одни охраняют или собирают материалы обвинения, ну а другие защищают.