Отец погибшего военнослужащего остался без выплат, потому что не участвовал в жизни сына

Можно быть биологическим отцом, быть записанным в свидетельстве о рождении и даже не быть лишённым родительских прав — и всё равно лишиться выплат, положенных семье погибшего военнослужащего.

Такую позицию подтвердил Верховный суд РФ в свежем определении от 31 августа 2026 года № 41-КГ26-53-К4.

Сын в 2024 году заключил контракт и вскоре погиб при исполнении обязанностей военной службы.

На выплаты претендовали родители.

Но мать обратилась в суд и потребовала лишить бывшего мужа права на его долю, утверждая, что отец фактически не участвовал в жизни сына: не воспитывал его, не поддерживал с ним отношения, не содержал надлежащим образом и имел задолженность по алиментам.

Причём отец когда-то действительно жил вместе с семьёй — почти до 17-летия сына.

И именно за это зацепился суд первой инстанции, отказав матери.

Но апелляция посмотрела не на прописку и формальный статус «отца», а на реальные отношения.

В материалах дела имелась задолженность по алиментам — 74 617 рублей. В личных документах военнослужащего среди близких родственников были указаны мать и брат. А в карте профессионального психологического отбора прямо было зафиксировано: воспитывался матерью, отношения с отцом не поддерживает. Были исследованы и свидетельские показания.

В итоге отца лишили права на долю:

— страховой выплаты по Федеральному закону № 52-ФЗ;
— единовременного пособия по Федеральному закону № 306-ФЗ;
— выплаты по Указу Президента № 98;
— региональной материальной помощи;
— бесплатного получения доли земельного участка;
— удостоверения члена семьи погибшего военнослужащего.

Кассационный суд это решение отменил и отправил дело пересматривать.

И вот здесь вмешался Верховный суд.

ВС фактически сказал очень важную вещь:

само биологическое родство ещё не создаёт безусловного права на деньги, если родитель годами не выполнял обязанности родителя.

При решении таких споров суд вправе выяснять, кто действительно воспитывал ребёнка, содержал его, участвовал в его физическом, нравственном и духовном развитии, поддерживал его и существовали ли вообще между ними реальные семейные отношения.

Причём особенно важный момент: для такого иска вовсе не обязательно, чтобы отец ещё при жизни ребёнка был официально лишён родительских прав.

Верховный суд и раньше указывал: формальный аргумент «родительских прав меня никто не лишал» сам по себе вопрос не решает.

Суд исследует фактическое поведение родителя.

При этом, конечно, одна ссора, развод родителей или редкое общение автоматически права на выплаты не прекращают. Нужна совокупность серьёзных доказательств уклонения от родительских обязанностей и фактического отсутствия семейной связи.

В данном деле апелляция такую совокупность установила.

А кассационный суд, по мнению ВС, вышел за пределы своих полномочий: фактически заново переоценил доказательства и решил, каким из них верить. Кассация так делать не должна.

В результате Верховный суд отменил решение кассации и оставил в силе апелляционное определение — отец права на выплаты не получил.

На мой взгляд, здесь есть довольно понятная правовая логика.

Социальная выплата в связи с гибелью ребёнка — это не «наследство за биологическое родство». Государство компенсирует нравственные и материальные потери членам семьи погибшего.

И если человек многие годы фактически родителем не был, вопрос «почему после смерти ребёнка он должен автоматически оказаться родителем для получения денег?» вполне закономерно становится предметом судебной оценки