Алексей Соловьев

Если бы у вина была группа крови, некоторые бутылки встречались бы очень редко.

За ними стояли бы люди, которые однажды оставили привычную жизнь и решили делать своё вино. Нашли землю, посадили виноград, вложили накопления. Постепенно научились жить с погодой, ждать урожая и отвечать за собственные решения.
Несколько тысяч бутылок. Иногда несколько сотен.

В таком вине особенно близко чувствуешь человека. Его упрямство, вкус, представление о красоте. Порой даже неловкость первых попыток сказать что-то своё. Это вино с редкой группой крови. Ему ещё предстоит найти тех, с кем случится совпадение.

А есть большие производители. Их вина понятны очень разным людям, знакомы, доступны, предсказуемы. Бутылку можно купить снова и получить то удовольствие, на которое рассчитывал. За этой простотой тоже стоит мастерство. Повторить качество в большом объёме серьёзная работа.

Сделать вино частью обычного ужина тысяч семей достойная задача.
Мне кажется, зрелость в нашей профессии начинается с уважения к обоим масштабам.
Редкость сама по себе ещё ничего не говорит о качестве. Как и большой тираж. Маленькому хозяйству нужны знания и дисциплина. Большому внимание к деталям и способность слышать человека за цифрами продаж.
И каждому нужен покупатель, который захочет вернуться.

Мы часто спорим о том, какое вино имеет больше права называться настоящим. А мне всё интереснее понимать, сколько труда, убеждённости и любви человек способен вложить в своё дело и что из этого доходит до бокала.

Один хочет сделать хорошее вино для очень многих.
Другому важно сохранить вкус своего небольшого участка земли, даже если его поймут немногие.

У этих людей разные задачи. И общее желание быть нужными. Наверное, степень любви к вину проявляется ещё и в том, сколько разного мы готовы в нём принять. Сохраняя собственный вкус, оставаться любопытными к чужому.

Потому что любимое вино у каждого своё. И где-то сейчас человек делает несколько сотен бутылок, ещё не зная, что одну из них вы однажды назовёте своей.

Будьте позитивными. И бойтесь своих желаний.

Мы столько лет повторяли, что у российского вина нет собственного стиля. Искали его в сортах, почвах, климате, выдержке. Спорили о том, каким должен быть русский вкус.

А что, если стиль уже рождается? Только совсем не так красиво, как мы представляли. Рынок сжимается. Полка становится дороже. Денег на ошибку всё меньше. То, что не продаётся, убирают из ассортимента.
Сначала исчезает отдельная этикетка. Потом экспериментальная линейка. Потом винодел просто перестаёт делать то, что приходится долго объяснять. Остаётся понятное. Повторяемое. Узнаваемое. То, за чем покупатель возвращается и что закупщик способен защитить цифрами.

С точки зрения рынка это естественный отбор.
С точки зрения культуры именно так и может формироваться стиль.
Ведь стиль страны это не самое необычное вино, случайно найденное в дальнем углу погреба. Это то, что многие производители научились делать убедительно, а покупатель захотел купить второй раз. Но здесь начинается неприятный разговор.

Кто именно создаёт этот стиль? Или матрица ретейла, стоимость денег, скорость оборачиваемости и страх не попасть на полку?

Если виноделы постепенно находят общий язык с собственной землёй это рождение идентичности. Если они начинают делать одно и то же, потому что всё остальное невозможно продать это уже не национальный стиль.
Это стиль выживания.
Похоже, винный эгрегор услышал нашу просьбу: «Дайте российскому вину собственное лицо».
И ответил: «Хорошо. Я уберу всё, что не продаётся».

Возможно, через несколько лет мы действительно скажем: вот он стиль российского вина.
Только важно не перепутать узнаваемость с однообразием, а результат отбора с результатом страха. Потому что настоящий стиль то не когда все стали одинаковыми.
Это когда разные голоса наконец заговорили на одном языке.

Поэтому будьте позитивными: возможно, российский винный стиль уже появляется. И бойтесь своих желаний. Иногда рынок исполняет их слишком буквально.

Мой канал в МАХ: https://max.ru/join/4BDOwcFoq4cZI8v6MyQhI5aPLv-sbHzzMNAMnk3Y0Ac

Кажется, по дороге из Петербурга в Геленджик пассажиры успели переодеться.

Иначе откуда сразу столько цвета?

Уезжал на пять дней в СПб и поймал интересное ощущение: в другом городе меняется и темп, и вся картинка вокруг.

После Геленджика будто немного затемнили изображение.
В одежде больше чёрного, серого, тёмных оттенков. Яркие люди, конечно, встречались, но именно поэтому взгляд сразу за них цеплялся. Их в эти дни мне попадалось совсем немного.

Мы с Соней даже придумали игру: каждый фотографирует свой цвет. Мне достался красный. И я начал искать его повсюду в дверях, цветах, вывесках, случайных деталях. Только пару раз видел девушек в красно, но сфоткать не успел.

Удивительно, сколько замечаешь, когда просто договариваешься быть внимательнее.

А потом мы прилетели обратно. Вышли из самолёта в Геленджике и цвет вернули.
Вокруг снова столько яркой одежды, сочетаний, оттенков. Я даже оглядывался: мы ведь только что вместе летели. Когда все успели переодеться? Наверное, за эти пять дней глаза привыкли к другой палитре. И возвращение домой оказалось ещё и возвращением цвета.

Вечером сидел на набережной и просто смотрел на людей. На то, как они одеты, как всё это сочетается с морем, небом, вечерним светом. Наслаждался этим разнообразием, которое до поездки уже почти перестал замечать. Хорошо иногда уехать на несколько дней, чтобы по возвращении снова засмотреться на место, где живёшь.

Вот я вчера засмотрелся.

Съездили с Соней в Петербург на свадьбу к Жене и Насте.

Два дня, которые хочется сохранить в памяти целиком.

В первый день была официальная часть, где я впервые оказался свидетелем. Обычно мне вполне комфортно перед людьми, но тут выяснилось: когда женится друг, волнение совершенно особенное, статус. Пришлось немного поддержать уверенность хорошим игристым. В этой части у меня квалификация всё-таки повыше.

Потом ресторан с родителями. Спокойно, тепло, очень по-доброму. И столько хороших слов, которые приятно говорить вслух. Поймал себя на мысли, что с удовольствием прожил бы этот момент ещё раз. Просто чтобы снова сказать ребятам всё, что хочется им пожелать, и послушать близких, просто сидеть и слушать. Ну и, конечно, легендарный тост Сони. Думаю, его запомнили все. Содержание оставлю нашей компании, но в семейную историю он, кажется, уже вошёл.

На второй день отправились на кораблике по Неве уже только с друзьями. Петербург вокруг, отдельно крутой вид на старый стадион и нахлынувшие воспоминания. При этом темп у нашей компании оказался почти семейный. Даже в конкурсах поучаствовал. За вазу боролся вполне серьёзно, видимо, тоже постепенно становлюсь хозяйственным человеком. А музыкальный конкурс ещё раз подтвердил: без Сони мне не победить.
Женя, Настя очень рад за вас. За вашу новую семью.

Спасибо, что позвали нас разделить эти два дня и доверили мне такую важную роль.
Обнимаем вас. Мы с Соней очень счастливы, что были рядом. ❤️

Я люблю поплавковые диаграммы.🤍

Они выглядят как сухая статистика, но иногда показывают, что рынок врёт сам себе.

В RATINGTELLING мы исследуем и свойства продукта, и его восприятие. После слепой дегустации просим назвать справедливую цену: не угадать ценник, а сказать, сколько это должно стоить.

За три года накопился большой массив. После последнего ассортиментного комитета «Белого мыса» я поймал наблюдение, которое теперь надо проверить на всех данных.

Перед работой мы калибруем панель и по вину, и по цене. Молодые участники с меньшим опытом ставят цену выше. Не в космос, экстремумы система отсекает. Но выше. Виноделы, кстати, тоже.

Сначала всё казалось понятным. Молодым не хватает опыта. Винодел оценивает свой труд. А эксперт остаётся эталоном: в его вкусе будто сохранены реальные цены мирового вина.
А потом я подумал: а если всё наоборот?

Слепая дегустация закрывает этикетку. Но не стирает биографию. Можно спрятать бутылку. Нельзя спрятать ценовую память человека. Эксперт пьёт не только образец, но и весь прежний рынок: старые цены, импорт, курс, выбор и времена, когда хорошее вино не начиналось с трёх тысяч.

Винодел пьёт себестоимость, бочку, кредиты, потери и амбиции. Молодой специалист пьёт сегодняшнюю полку. Он не забыл доступное хорошее вино. Возможно, он просто никогда его не видел. Может быть, он не завышает цену. Может быть, он идеально откалиброван под рынок, который мы для него построили.

На диаграммах один образец получает разброс от 1 100 до 6 000 рублей. Другой - от 1 400 до 10 000. В бокалах у всех одно и то же. В головах - разные ценовые вселенные.

Тогда эксперт не абсолютная истина, а живой архив исчезающего рынка. Молодёжь не ошибка калибровки. Она может оказаться будущим рынком.
И вот это уже страшно.

Цена может расти быстрее качества и всё равно казаться нормальной. Заговора не нужно. Достаточно, чтобы людей, которым есть с чем сравнивать, становилось меньше. Это пока не вывод исследования, а жёсткая гипотеза.

Теперь разрежем трёхлетний массив по возрасту, опыту и роли.
Потому что, возможно, вопрос «сколько стоит это вино?» вообще не о вине.

Он о том, в каком мире человек учился его пить.

Мой ПС. Цена живёт не в бокале. Она живёт в нашей памяти.

Кефирка всё ещё не отпускает.

Ловлю себя на том, что думаю уже не только о нём. Думаю о смерти. О том, что остаётся после нас и во что со временем превращается память.

И вдруг понял, что хочу оставить Ярославу одеяло из квадратиков моих любимых маек.

Когда-то я уже писал, что у каждой любимой майки есть несколько жизней и как я их выбираю. Сначала она парадная. В ней идёшь туда, где хочется выглядеть особенно хорошо. Потом она становится домашней. Самой удобной. Мягкой. Настоящей. А потом наступает день, когда носить её уже невозможно, и она сжигается.

Но теперь думаю: зачем сжигать?

Можно вырезать из каждой такой майки квадрат. Собирать их год за годом, а потом сшить в одно большое одеяло. Ведь сколько энергии остаётся в этих вещах. Они помнят тело. Дороги. Встречи. Хорошие дни и те, которые хотелось просто пережить. Они были рядом, когда ты смеялся, работал, уставал, возвращался домой.

Получится не просто одеяло. Получится жизнь, собранная из кусочков.

Мы обычно думаем, что детям надо оставить деньги, квартиру, часы, коллекцию. Что-то ценное. Что-то, чем можно владеть. А может быть, нужно оставить и то, чем можно укрыться, когда станет тяжело.

Кефир не оставил после себя вещей. Он оставил привычку к теплу под моей правой рукой. Место рядом, которое пока невозможно перестать искать. И огромное количество нежности, которую теперь некуда положить.
Наверное, поэтому я и подумал об одеяле. То ли такие мысли навевает потеря. То ли Кефирка действительно пока не отпускает. Но теперь любимые майки я больше не буду сжигать. Буду складывать. Когда-нибудь из них получится одеяло для Ярослава.

Не на память о моей смерти. На память о моей жизни. Чтобы, если меня однажды не будет рядом, он мог укрыться теплом, которое я всю жизнь собирал для него.

Вино стало праздником.
Я давно говорю эту фразу.

И рынок снова даёт повод к ней вернуться.

За январь–июль 2026 года продажи тихого виноградного вина в России снизились на 2,8%. Игристого - выросли на 3,7%, до 11,8 млн дал

Это единственная винная категория, оставшаяся в плюсе.

Цифры не умеют объяснять мотивы. У роста игристого есть и вполне земные причины: цена, промо, расширение ассортимента, снижение сезонности. Поэтому это не математическое доказательство моей мысли. Но очень выразительный рыночный сигнал.

Когда вино часть обычного стола, ему не нужен повод. Оно сопровождает еду, разговор, вечер. Когда вино уходит из повседневности, ему требуется событие.

А с чем в нашем мире ассоциируется событие? Правильно. С игристым.
Тихое вино сопровождает момент. Игристое его объявляет. Хлопок пробки, пузырьки, поднятый бокал это не просто вкус. Это знак: сейчас должно произойти что-то хорошее.

Мне возразят: игристое давно перестало быть только новогодним напитком. Его пьют по пятницам, на ужинах и вообще без большого повода.
Согласен.

Но, возможно, не игристое перестало быть праздничным. Это сам праздник стал меньше, короче и чаще. Теперь для него необязательно ждать Нового года, свадьбы или большой победы. Достаточно окончания тяжёлой недели, встречи с близкими, хорошей новости. Иногда просто желания сделать обычный вечер не совсем обычным.

В этом смысле рост игристого не опровергает мою мысль, а уточняет её. Вино стало не большим праздником несколько раз в году. Оно стало маленьким способом ненадолго выйти из повседневности.
Для рынка это возможность. Для винной культуры предупреждение.

Потому что, если мы покупаем уже не вино к столу, а эмоцию к случаю, происхождение, сорт, винтаж и труд винодела могут отойти на второй план. Победит то, что быстрее и понятнее создаёт настроение.

И тогда главный вопрос будет уже не «что у нас в бокале?», а «что мы сегодня отмечаем?»

Вино стало праздником. Игристое просто первым услышало этот запрос.

До алкоголя 366 метров. До российского винодела запрет.

📊Прочитал новый отраслевой отчёт и решил продолжить прошлый пост об онлайн-продаже российского вина. В нём есть показательная шкала: от каких расходов человек готов отказаться раньше, а от каких в последнюю очередь.

Алкоголь стоит на четвёртом месте по готовности к сокращению. Лекарства на 33-м из 34. Позже них только продукты питания.

То есть взрослый покупатель прекрасно понимает разницу между удовольствием и необходимостью.

Алкоголь он готов сократить одним из первых. Лекарства считает почти неприкосновенными. Он уже всё расставил по местам. Без помощи государства.

91% домохозяйств совмещают покупки онлайн и офлайн. С 2021 года их доля выросла на 29 процентных пунктов. Но среди покупателей алкосторов только 2% используют оба канала. 98% остаются исключительно в офлайне.

Не потому, что алкоголь последний оплот человеческого общения. Просто законного онлайна практически нет.

Минздрав говорит, что дистанционная продажа повысит доступность алкоголя. Но в том же отчёте покупательский радиус алкостора в СЗФО 366 метров. Даже магазин у дома дальше 427 метров.

Получается, алкоголь уже рядом. Недоступен не алкоголь. Недоступно конкретное российское вино, которого нет в ближайшем магазине. До алкостора 366 метров, а до российского винодела иногда тысячи километров и ни одной законной кнопки «купить».

Ещё один страх крупные заказы.

При этом средняя покупка на маркетплейсе 2,2 позиции, а 95,3% чеков содержат не больше пяти.

Да, это общие данные, не винные. Поэтому и нужен эксперимент: не гадать, а проверить. Ограничьте количество бутылок. Проверьте возраст. Установите часы доставки. Проведите каждую продажу через ЕГАИС.

Но сначала дайте российскому виноделу цифровую полку. Запрет не делает алкоголь недоступным. Его спокойно продадут в магазине через 366 метров. В итоге доступность алкоголя сохраняется. Выбор сокращается. Конкуренция ограничивается. Крупная розница остаётся на месте.

Так что именно мы защищаем: здоровье граждан или старый маршрут бутылки до покупателя?

Минздрав против. По свежим новостям об онлайн продажах российского вина.

Конечно, всё правильно.
Пусть гражданин идёт за вином пешком. Физическая нагрузка полезна. Особенно если вина малых виноделен в магазине всё равно нет.

Одной рукой субсидируем виноградники. Второй защищаем российское вино. Третьей не даём малому виноделу напрямую продать взрослому покупателю вино, сделанное на нашей земле.

Произвести разрешили. Продать напрямую нет.

Минздрав говорит о доступности алкоголя, крупных заказах и несовершеннолетних. Риски реальны. Но ими надо управлять: проверять возраст, ограничивать объём и время доставки, вести всё через ЕГАИС.

Если мы не способны проконтролировать даже эксперимент, так и надо сказать. Зачем называть неспособность заботой?
Помните, я писал про сомелье и кавистов таблеток? Тогда это казалось злой метафорой.
Теперь уже не очень.

По данным в 2025 году в России продали 22,3 млн упаковок антидепрессантов на 24% больше, чем годом ранее. В первом квартале 2026-го продажи выросли ещё на 22%.

Вино не лечит депрессию. Назначенные врачом препараты бывают жизненно необходимы. Это не упрёк пациентам.
Не ставлю между запретом доставки и ростом продаж антидепрессантов знак равенства. Но почему государство видит угрозу в контролируемой доставке российского вина и не спрашивает, почему продажи антидепрессантов растут год за годом?

Мне всё чаще говорят: «Я уже несколько лет на фарме». Страшно не лечение. Страшно, насколько за два года стала обыденной эта фраза. Запрет не отменяет потребность остановиться, выдохнуть, поговорить и прожить ритуал. Почему забота о здоровье сводится к запрету?

И ещё: какова доля российских препаратов на этом растущем рынке? Если поддерживаем отечественное, давайте одинаково считать российское вино бутылки и российские таблетки.
Я за онлайн-продажу российского вина. Строго контролируемую.
Иначе одной рукой мы выращиваем виноград. Второй закрываем виноделу цифровую полку. Третьей считаем рост аптечных продаж.
Рук много.

P. S. О серых схемах, которые рождают такие запреты, я пока молчу. Это отдельная тема.

Читаю очередной текст о росте безалкогольного вина.

Технологии совершенствуются. Качество растёт. Аудитория становится моложе. Но мне кажется, главный вопрос вообще не в качестве.

Безалкогольное вино продаёт не напиток. Оно продаёт право остаться внутри винного ритуала. Потому что собственного ритуала у этой категории нет, а если и есть то, в чем он?

Нет своего языка, своей истории, своих символов. Поэтому она забирает всё у вина: бутылку, этикетку, бокал, терруар, винтаж, сомелье, ресторанную карту и право стоить дорого?
Алкоголь из продукта удалили. Но всю власть винного эгрегора оставили.

Вино веками накапливало свой культурный капитал: землю, урожай, время, риск, ремесло, опьянение, запрет, праздник. Теперь этим капиталом наделяют продукт, который вином уже не является.
Понимаете подмену?

Нам говорят о сложной технологии деалкоголизации. Но сложность производства может объяснить себестоимость. Она не даёт продукту автоматического права унаследовать имя, ритуал и культурный авторитет вина.
Если убрать слово «вино», категории придётся заново отвечать на неудобные вопросы:

Что это за напиток?
Зачем он нужен?
Какой собственный опыт он предлагает?
Почему он должен столько стоить?

Отвечать сложно. Гораздо проще продать нам не вино, наделив его всей символической властью вина. Я не против безалкогольных напитков. И точно не против права человека выбирать.

Я против подмены понятий. Дайте этому продукту собственное имя. Создайте для него свой язык, свою ценность и свой ритуал. Тогда мы сможем честно обсуждать его качество и цену.

Пока же это не новая культура потребления. Это аренда чужого эгрегора.

Сегодня ровно шесть месяцев, как я живу в Геленджике.

Вроде бы сейчас надо рассказать, сколько всего я успел увидеть, куда съездил и какие места открыл. Но рассказывать особенно нечего.

За полгода мой Геленджик это два пространства: Белый мыс и квартира. И дорога между ними, о которой я уже написал.

Да, я однолюб. Если нахожу своё место, не спешу искать следующее. Да и времени на город пока почти не было. Думаю, настоящую разведку устрою в межсезонье. А может, всё происходит правильно. Может, я пока не готов раскрыть Геленджик. А может, это он не спешит раскрывать мне свои секреты.

Зато точно помню другое. Где-то на третьем месяце я неожиданно отметил про себя: я дома, вторые Химки тут. Без торжественных решений. Без долгого привыкания. Без ощущения, что всё вокруг временное и что-то здесь ещё непонятно. Просто в какой-то момент всё перестало быть чужим.

Геленджик для меня точно девушка. Она не рассказывает всё при первой встрече. Даёт время присмотреться, привыкнуть к её голосу, выучить паузы и дождаться, пока тайны начнут открываться сами. Красивая до невозможности. И ещё она очень гостеприимная.

Здесь особенно приятно ждать друзей. Слушать, что происходит там, в Химках. Обниматься. Рассказывать, что происходит здесь. И видеть, как две жизни, которые ещё недавно казались далёкими друг от друга, вдруг встречаются за одним столом.

На море я бываю редко. Смешно говорить это, живя у моря. Но вечером слышу шум волн и понимаю: оно рядом. Иногда этого достаточно. А когда смотришь с Белого мыса на горы, видишь в них силуэт лежащей красавицы. И каждый раз понимаешь, что к такому виду невозможно привыкнуть.
За шесть месяцев я так и не изучил город. Не собрал список ресторанов. Не отметил на карте все места, которые надо посетить.

Но я перестал быть гостем. Наверное, это важнее. С городами, которые могут стать домом, вообще не стоит торопиться. Я продолжу наблюдать. А к этому разговору вернусь, когда будет год.

Сегодня ехал и вдруг понял, что пропустил ровную дату: уже три месяца, как я пересел на мопед. Зато сегодня на одометре ровно 700 километров.

Еду и думаю: как же прекрасно ветер щекочет внешний уголок глаза. Тот самый, дальний от носа. Говорят, именно по морщинкам в этом месте можно понять, насколько человек добрый: чем их больше, тем чаще он улыбается.

Но я сейчас не об этом. Хотя, наверное, именно об этом. На мопедах я ездил и раньше. На даче. В Таиланде. В Италии. Но всё это было баловством на время. А здесь я продал машину и пересел по-настоящему. И, конечно, это могла быть только Vespa. Так и не придумал ему имя.

Да, 50 кубиков и 50 километров в час иногда маловато. Особенно вдвоём тогда и 40 уже почти достижение. Опять отвлёкся.

Еду. Ветер обдувает лицо. Ещё километр и будет моё любимое утреннее место: светофор, на котором всегда есть тень. Вот какие теперь радости. А дорога домой отдельное удовольствие. На маршруте есть две низины. Спускаешься в них воздух сразу становится прохладнее и пахнет соснами. Несколько секунд, после которых весь день ощущается легче.

За эти три месяца я почти не почувствовал сложностей в потоке. Кажется, все давно привыкли к такому транспорту. Наоборот, на светофорах останавливаются рядом, рассматривают и спрашивают: сколько едет, удобно ли, нравится ли?
Нравится.

И даже дождь иногда нравится. Промокнуть, доехать, немного испытать себя. А потом стоять под горячим душем и чувствовать, как проходит дрожь и возвращается тепло.

За эти 700 километров я понял простую вещь.

Дорога может быть не потерянным временем между работой и домом. Она сама может стать одной из самых сокровенных частей дня.

Ветер. Запах сосен. Пятно тени у светофора. Случайный разговор. Вещи, которых из машины почти не замечаешь.
Три месяца. 700 километров. Едем дальше.

Никакой большой философии. Просто иногда, чтобы снова почувствовать жизнь, достаточно убрать между собой и ею лобовое стекло. Однозначно рекомендую.

Курс RECOLTE: углубляемся в регион Шампань и авторское шампанское 🍾🥂

Друзья, 5 сентября стартует онлайн-курс RECOLTE, который полностью измерит ваше представление о шампани!

Этот курс - не просто базовая теория, а глубокое погружение в регион Шампань, философию рекольтантов (производителей, создающих шампанское исключительно из собственного винограда) и тонкости авторского виноделия. После него вы легко будете ориентироваться в терруарах и узнаете минимум 50 новых имён крутых производителей, чьи вина точно стоит попробовать хотя бы раз в жизни! 🔥

Что вас ждёт на курсе:

• Программа: 6 основных емких онлайн-занятий (а по опыту и живому интересу участников — возможно добавление бонусных уроков без изменения стоимости).
• Формат: Онлайн с бессрочным доступом к записям всех лекций — сможете смотреть и пересматривать в удобном темпе.
• Сообщество и материалы: Закрытая группа курса с эксклюзивными дополнительными материалами от автора.
• Практика: Готовый список рекомендуемых вин к урокам. Для жителей РФ Владислав лично помогает с вопросами их приобретения.
Условия участия:

• Стоимость: 9 500 ₽
• Специальная цена: Для сомелье и кавистов действует скидка — 5 000 ₽.
(При обращении обязательно укажите, что узнали о курсе в нашем канале!)
📥 Как записаться:
Пишите напрямую Владиславу Маркину в Telegram: @vladislavmarkin — он вышлет все детали и ответит на любые вопросы.

Присоединяйтесь, чтобы научиться выбирать и чувствовать шампанское на совершенно другом уровне! 🌟

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается Часть 2.

И тогда вспоминаю князя Льва Голицына.Человека, который больше ста лет назад говорил:

«Я хочу, чтобы рабочий, мастеровой, мелкий служащий пили хорошее вино!»

И продавал вино в Москве по 25 копеек за бутылку.

История, конечно, умеет быть беспощадной к романтикам. Голицын потратил на своё винодельческое дело три состояния. Экономика его идеализма оказалась тяжёлой, а в 1912 году он подарил часть «Нового Света» Николаю II, пытаясь сохранить созданное им дело.

То есть я прекрасно понимаю аргумент: «Мы уже проходили идею дешёвого хорошего вина. Она плохо сходится в экономике».

Но тогда у меня другой вопрос. Где наш сегодняшний Голицын?
Не тот, кто выйдет и пообещает бутылку вина за 100 рублей. Это сегодня и невозможно, и не нужно. А тот, кто взбунтуется против самой мысли, что хорошее российское вино обязательно должно становиться дорогим.

Кто поставит перед собой почти безумную задачу: сделать чистое, качественное российское вино, которое обычный человек сможет купить не «по случаю», не к Новому году и не после получения зарплаты.
Просто к ужину. В обычный вторник.
Может быть, такой человек уже есть. Может быть, это будет не один человек, а целая новая модель виноделия. Может быть, для неё понадобятся огромные хозяйства, новые технологии, кооперация, другой ритейл и совершенно иная экономика.
Не знаю.

Но мне почему-то кажется, что следующая большая победа российского вина будет измеряться уже не количеством медалей и не ценой самых дорогих бутылок. Она случится тогда, когда хорошее вино снова станет доступным обычному человеку.
Потому что винная культура начинается не с коллекционного погреба. Она начинается с бутылки вина на обычном семейном столе.

И очень хотелось бы, чтобы в 2030 году, рассматривая очередной винный гид, мы обсуждали не только то, насколько подорожало российское вино. А ещё и то, кто сумел оставить его для людей.

Ну вот и настал момент, который я всегда отгонял в своих мыслях. Кефира не стало.

И сейчас трудно даже понять, что тяжелее: принять это или привыкнуть к тому, что перед сном под правой рукой больше не будет столько нежности и любви. В каком бы состоянии я ни находился. Каким бы ни был день. Ты просто был рядом.
Мы провели вместе столько времени, что я уже не представлял свою жизнь без твоего взгляда, твоего молчания и твоего удивительного умения заранее понимать каждое моё движение. Ты будто знал, что я сделаю через секунду. Куда пойду. Когда сяду. Когда мне нужно, чтобы рядом просто кто-то был. А рядом всегда был ты.
И каким же крутым ты был. Мне иногда кажется, что ты повзрослел по щелчку. Я почти не помню тебя молодым. Будто ты сразу родился взрослым спокойным, мудрым и понимающим гораздо больше, чем говорил. Хотя ты, конечно, никогда ничего не говорил.
Но столькому меня научил. Просто взглядом, просто молчанием. Просто тем, что был рядом. И как же мне повезло, что мне достался именно ты. Спасибо тебе за все эти годы? За то что разделил жизнь вместе со мной. Я тебя очень любил и люблю!
За нежность, которая не зависела ни от моего настроения, ни от обстоятельств. За любовь, которой не нужны были слова. За то, что так долго был рядом со мной. Мой добрый и ласковый друг.

Перед сном я ещё долго буду искать тебя под правой рукой и прислушиваться, ожидая твои шаги или слушать вспоминая, как ты мог ночью попить или разгрызать сухой корм.

Кефир, спасибо тебе за всё…