Алексей Соловьев

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается
Часть 1.

Нашёл свой винный гид METRO за 2008 год.
Полистайте фотографии. Это почти археологический срез российского винного рынка.

Мерло «Кубань-Вино» - 89,99 ₽.

Каберне «Мысхако» - 129,99 ₽.

Игристое «Абрау-Дюрсо» - 149,99 ₽.

Да, это METRO, да, в каталоге цены указаны без НДС. И разумеется, рубль 2008 года и сегодняшний рубль сравнивать напрямую нельзя.
Но дело сейчас даже не в этом. На том развороте есть маленький текст, который написал тогда, только начиная работать в закупках:
«Качество улучшается с каждым годом. Надеюсь, что вина Краснодарского края в обозримом будущем смогут составить реальную конкуренцию иностранным винам».

Прошло восемнадцать лет.

С качеством получилось. С российским вином получилось. С винодельнями, терруарами, именами, технологиями, амбициями - тоже получилось.
А теперь возникает другой вопрос. Получится ли у нас сохранить вино доступным?

Сегодня средняя розничная цена тихого вина в России примерно 545 рублей за бутылку 0,75 л. За год показатель вырос более чем на 8%.
Если этот темп сохранится, к 2030 году средняя цена на бутылку будет примерно 750-850 рублей.
Но и тысяча рублей за бутылку к 2030 году уже совершенно не выглядит фантастикой. Четыре года назад такая цифра показалась бы экстремальной. Сегодня я бы уже не стал от неё отмахиваться.

Я понимаю себестоимость вина. Виноградник. Земля. Люди. Оборудование. Бочка. Бутылка. Пробка. Логистика. Кредиты. Акцизы. Торговая наценка. И тд….

Но винная культура не может состоять только из вин по 1 500, 3 000 и 5 000 рублей.
Потому что в какой-то момент вино перестаёт быть частью обычного стола и превращается исключительно в событие, о чем писал в прошлых постах.

Мы становимся сувенирами, подарками и предметами увлечения обеспеченной аудитории.

Сегодня немного отойду от размышлений о месте вина в нашей жизни.

Поймал другую мысль. Жёстче. Мы много говорим о поддержке малых виноделен.

Субсидируем закладку виноградников. Защищаем рынок пошлинами. Всё выглядит логично: больше лозы, больше самостоятельных хозяйств, сильнее российское вино.

❔А что, если конечный результат этой конструкции совсем другой? Что, если мы помогаем множеству людей вложиться в землю и виноградники, чтобы через несколько лет они продали их? Или стали виноградарями, поставляющими сырьё одному\нескольким большим игрокам?

Виноградник ещё не винодельня. Посадить лозу можно. Дождаться урожая сложнее. Но главное начинается потом: производство, выдержка, команда, бренд, продажи, дистрибуция, оборотные деньги. Именно здесь малый винодел может остаться один.
Ему помогли создать актив. Но не помогли создать рынок. Дальше всё решает не романтика, а капитал.

Есть земля. Есть лоза. Есть урожай. Но нет возможности годами финансировать путь до покупателя. А рядом уже стоит тот, у кого есть завод, дистрибьютор, логистика, полка, деньги и время.

Сначала он покупает виноград. Потом закрепляет объёмы. Потом входит в капитал. Потом забирает всё. Никакого заговора.
Просто система, в которой крупный становится сильнее, а малый удобнее для поглощения. И самое интересное: все отчёты будут прекрасными.

Площадь виноградников выросла. Валовый сбор вырос. Импорт сдержали. Только независимых виноделов не прибавилось. Мы думали, что выращиваем новый класс виноделов.

Настоящая поддержка малой винодельни должна доводить человека до собственного покупателя: через производство, финансирование, прямые продажи и дистрибуцию.

Иначе помощь посадить виноградник может оказаться помощью подготовить актив к продаже. Просто размышления под утреннею хандру настигли.

Потому что однажды мы можем проснуться в отрасли, где виноградники посадили многие, а вино стало просто категорией.

Сегодня приезжали Артур Саркисян, Саша Ставцев и Юля Париева.

Я уже писал о ценности встреч с друзьями. Но сегодня это ощущение словно умножилось на пять. Есть люди, после разговора с которыми ты не просто узнаёшь что-то новое. Ты снова начинаешь слышать собственные мысли. Это сильнее, чем глоток воздуха. Глоток воздуха помогает отдышаться. А такая встреча возвращает внутреннее пространство. Идеи снова начинают соединяться.

То, что ещё утром казалось привычным, вдруг открывается с другой стороны. Это как новый интернет. Только живой. Без экрана. Без алгоритмов. Без необходимости что-то искать. Новые мысли. Старая память. Добрые истории.
Но прошлое здесь не тянет назад. Наоборот. Оно становится точкой опоры для будущего. Наверное, в этом и есть особенная ценность настоящих друзей. Они помнят, каким ты был. Видят, каким стал. И одной беседой напоминают, каким ещё можешь стать. Мы много говорим о связях, контактах и информации.

Настоящая связь - это не когда у тебя есть номер человека. А когда после нескольких часов рядом с ним в тебе становится больше жизни. Артур, Саша, Юля, спасибо за сегодняшний день. Вы приехали ненадолго.

Самые важные обновления по-прежнему приходят не на экран.
Они приезжают к тебе. Садятся рядом. Говорят о новом. И возвращают тебе будущее.

Отдельно спасибо Саше за чудесный подарок за подписью автора! Буду читать и вспоминать встречу.

Хотел уже закончить свои философствования о месте вина в нашей жизни. Но тема, похоже, ещё не закончила со мной.

Разговаривал с одним прекрасным собеседником - Евгением из «Рони Ойстер» - и сформулировал ему мысль, от которой теперь не могу отделаться.

Надо признать: иногда чужая ошибка в закупке - единственное место, где нужное вино может дождаться нужного момента. И остаться по старой цене.

В прошлом году в Геленджике нашёл в одиноком ресторане очень редкое шампанское по закупочной цене 2020 года. Про казанский ресторан писал в марте.
Теперь вспомнил винотеку в Пскове.

Почти у каждого из нас есть несколько таких адресов.
Для владельца это медленная оборачиваемость. Замороженные деньги. Неверный прогноз. Вера в себя и кависта. Для гостя, который знает, что ищет редкая возможность встретить бутылку именно тогда, когда вино уже готово. Но есть принципиальное условие.

Не каждая забытая бутылка становится ценнее. Должны совпасть три вещи: вино способно развиваться, хранение было правильным, цена осталась честной. Иначе это не находка. Это просто старый остаток. А если всё совпало, проигравших нет.

Ресторан или винотека возвращает вложенные деньги и освобождает место. Гость получает зрелое вино по цене, которой рынок уже не помнит. Бутылка наконец перестаёт ждать. И вот о чём подумал.
Мы ведь можем рассказывать друг другу, где ещё сохранились такие вина. Без ажиотажа и охоты за трофеями. Просто делиться проверенными адресами, где вино сохранили правильно, а цену не переписывали каждый раз вместе с рынком.

В прошлом посте я написал: гонка остановилась. Вино осталось. Теперь продолжу.

Если гонка действительно остановилась, пора не соревноваться коллекциями. Пора помогать хорошему вину находить своего человека.
А хорошим местам - возвращать замороженные деньги.

У вас есть такие адреса? Назовите город и место. Думаю, этот список нужен всем нам.

Продолжая размышлять о месте вина в нашей жизни, поймал ещё одно наблюдение.

Раньше, рассматривая винные коллекции друзей, коллег и виноделен, я почти физически чувствовал деньги и статус. Они стояли за стеклом винного холодильника вместе с бутылками.
Сегодня смотрю - и этого ощущения нет. Что-то поменялось.
Бутылки остались. Но демонстрация силы исчезла. Перед тобой уже не трофеи. Артефакты. Но догонять кого-то уже не хочется.

Похоже, гонка за вином остановилась. По крайней мере, в том виде, в котором я её помню.
Это не означает, что люди перестали собирать коллекции. Произошло другое: коллекции перестали кричать.

Дорогая бутылка больше не объясняет, кто перед тобой. Обладание больше не считается доказательством понимания.
Когда доступ к редким бутылкам был ограничен, само владение ими что-то означало. Сегодня важнее другое: зачем ты сохранил эту бутылку и с кем готов её открыть.
Как-то писал, что собираю коллекцию сыну к его восемнадцатилетию. Чтобы он сам решил, что с ней делать: открыть, сохранить, продать, разделить с друзьями или вообще отказаться от неё.

И сейчас понял: пожалуй, это уже не коллекция в прежнем смысле. Это переданное время. И право самому им распорядиться.
Может быть, так и взрослеет отношение к вину.

Сначала хочется обладать.
Потом - понимать.
А после - передать.
Гонка остановилась. Вино осталось.
У вас так же?

В воскресенье сидел на стрижке и начал думать о времени.

Если стричься десять раз в год примерно по часу, за шестьдесят лет наберётся двадцать пять дней. Около трети жизни человек спит. Годы уходят на работу, дорогу, ожидание, телефон.

И я подумал: сколько времени в человеческой жизни отведено вину? 🍷

Не в жизни сомелье, кависта, винодела или человека, который сделал вино своей профессией. В жизни миллионов людей.
Если убрать пятницы, праздники, отпуска, рестораны и подарки, останется ли у вина собственное время?

Давайте говорить прямо.
Сегодня российская винная отрасль ведёт множество локальных завоеваний. Все хотят выиграть полку, карту, публикацию, конкурс, внимание.

И тут я загнал себя в одну мысль: наш настоящий конкурент - жизнь человека, в которой для вина не осталось места. У нас просто его украли, планомерно и изящно.
Телефон уже забрал любую паузу. Когда-то я писал про свет экрана. Доставка забрала совместный стол. Усталость желание различать. Скорость жизни способность всматриваться в детали.

А мы продолжаем объяснять человеку уникальность вина, не ответив на главный вопрос: зачем ему вообще выделять вину час своей жизни?

Это неприятный вопрос. Я даже вынырнул из медитации стрижки и проверил, всё ли идёт хорошо. Потом какое-то время пытался от этой мысли отмахнуться и не отвечать себе. Но это был бы не я.
До чего домыслил.

Мы слишком долго исходили из того, что человек в вине уже заинтересован. Что нам остаётся только убедить его выбрать правильную бутылку, регион, сорт или винодельню.
Но всё начинается значительно раньше.

Сначала человек должен решить, что вино вообще заслуживает части его жизни. Не пятнадцати секунд у нонейм полки. Не фотографии в телефоне. Не формального бокала на празднике.
Настоящего времени.

Чтобы остановиться. Почувствовать. Сравнить. Поговорить. Запомнить.
Поэтому у российской винной отрасли сегодня не может быть множества разрозненных задач. Задача одна.
Вернуть вину место в жизни человека.

Каждый раз пишу! Не призываю пить чаще.
А возвращением вину смысла. Связи с землёй, едой, трудом, разговором, памятью и людьми.
Второй пост подряд возвращаю себя к одной и той же мысли. Всё это кажется очень простым или сложным. Потому что это и есть настоящие мы.

Пока у вина нет собственного места в жизни человека, можно сколько угодно делить полки, карты, награды и внимание прессы. Но это будет борьба за долю территории, которой становится всё меньше.
Сначала эту территорию необходимо вернуть.
И только потом выяснять, чья бутылка, если повезёт останется в сердце.

Потому что, если у человека не найдётся времени для вина, победителей внутри отрасли не будет.

Продолжение поста…

Когда-то я дал Александру Ставцеву самое длинное интервью в жизни. Мы ехали в Краснодар на аудит METRO и проговорили три-четыре часа. Обсудили всё - кажется, успели прокачать и водителя, за что он был безгранично благодарен.

Я рассказывал о десяти годах работы закупщиком: как выбор переходил от клиента к торговому центру, как менялись каналы и как рынок начал бороться не за полку, а за близость к человеку.
Парадокс в том, что, став ближе к клиенту, рынок оказался дальше от человека. Думаю, там вино и начало терять свою магию.
Но это я всё к чему.

Сейчас круг замыкается. Доступ к человеку снова схлопывается из-за парадокса изобилия. Возможностей всё больше, а настоящего выбора всё меньше: его заранее организуют задачи с сантиметра рентабельности полки, канала продаж, алгоритма системы, привычки и повода. Вино оказывается внутри специально отведённых мест и сценариев.
Не исключаю, что рынок соберётся почти в одну систему - не обязательно в виде одной корпорации, скорее в единый контур доступа. Несколько игроков будут решать, что человек увидит, где купит и каким языком ему объяснят вино.

Сегодня вино живёт внутри устойчивого эгрегора праздника и отдыха: пятница, ресторан, отпуск, подарок, событие. Вне этого сценария оно словно перестаёт существовать.
А другую модель мы пока не развернули: вино как сельскохозяйственный продукт, продолжение земли, сезона, еды и обычного стола.

Я почти не вижу, чтобы эту мысль последовательно развивали. Возможно, потому, что праздник легко продать картинкой и обещанием эмоции. Культуру нельзя запустить рекламной кампанией - её приходится выращивать.
И я не про призыв пить каждый день. Повседневность - не частота употребления, а естественность присутствия, когда вину не нужно оправдывать себя праздником. Если вернуть его к земле, еде, разговору, месту и памяти - оно станет частью культуры.

Тот, кто создаст этот контекст, получит не просто доступ к клиенту. Он создаст клиента будущего.
И здесь возникает вопрос. Некоторые российские винодельни почти не строят продвижение вокруг соцсетей, но создают вокруг вина целый мир: место, людей, еду, путешествие, память. Они просто занимаются им.

Может быть, это не отсутствие маркетинга? Может быть, они работают не с охватом, а с контекстом - и в этом их продуманный путь?

Главный конкурент вина сегодня - не другая бутылка. Его главный конкурент - привычка понимать мир за пятнадцать секунд.

Мы называем одежду дешёвой из-за цены. Но по-настоящему дешёвой она становится, когда теряет биографию: нам уже не важно, кто её создал, из чего и каким трудом. Остаются картинка, логотип и импульс покупки.

С вином может произойти то же самое. Даже дорогая бутылка становится культурно «дешёвой», если в ней видят только этикетку, баллы или знак статуса. Цена растёт, а смысл исчезает.

По моему наблюдению, около 80% аудитории российского вина - новые потребители. Это не статистика, а опыт работы: многие входят в винную культуру уже взрослыми.

Важно не обвинять их в том, что они «не понимают вино». Им почти не передали этот язык - как привычку стола, способ говорить о месте и времени, умение замечать различия.

Мы часто говорим о винных традициях. Но традиция - не возраст лозы и не дата основания винодельни. Она существует только тогда, когда смысл передаётся от одного человека другому. Без передачи наследие превращается в архив.

Отрасль пытается заменить отсутствующий опыт информацией: сортами, терруарами, выдержкой, наградами. Но факты ещё не создают отношения.

Вино плохо поддаётся мгновенному пониманию. Оно требует редкой способности - задерживать внимание. Сравнивать. Сомневаться. Возвращаться. Доверять не готовому ответу эксперта, а собственной памяти вкуса.

Поэтому винодельни конкурируют преждевременно. Они борются за узнаваемость названий раньше, чем у человека появляется причина эти названия запоминать.

Сначала всей отрасли необходимо выиграть борьбу не за конкретную марку, а за место вина в жизни человека. Не учить его «правильному вкусу», а возвращать желание замечать. Не упрощать вино, а создавать понятный первый шаг к нему.

Будущее вина решается не у полки. Оно решается раньше - в момент, когда человек впервые чувствует: перед ним не просто напиток, а возможность встретиться с местом, трудом, временем и самим собой.

Если этого ощущения не возникнет, выбор определят цена, упаковка и алгоритм.

Если возникнет - у российского вина появится не просто новый покупатель. У него появится поколение, способное продолжить его смысл.

P.S картинка для привлечения внимания 🤪

Терруар можно очертить на карте и закрепить в документах. Но невозможно одним решением учредить его репутацию.

Она складывается урожай за урожаем, бутылка за бутылкой — и начинается с готовности профессионального сообщества вместе отвечать за имя места.

Нашел еще одно идеальное применение себе в Геленджике - меня пригласили принять участие в работе Региональной дегустационной комиссии виноградо-винодельческого терруара «Дивноморское».
Задача комиссии — регулярно проводить органолептическую оценку винодельческой продукции, произведённой на этой территории, и подтверждать её соответствие дополнительным стандартам качества.
Звучит официально. Но за формулировкой скрывается важный для отрасли процесс: территория получает собственный механизм ответственности. Название «Дивноморское» становится не просто указанием происхождения, а коллективным обещанием качества.

За одним столом собрались виноделы, энологи, сомелье и эксперты. Ценность такой работы не только в итоговых оценках. Это возможность быстро сопоставить профессиональную оптику: услышать, как другой человек воспринимает то же вино, перепроверить себя, заметить то, что мог упустить.

И, конечно, вновь оказаться в «Усадьбе Дивноморское» — бесценно. Спасибо организаторам и коллегам за профессионализм, открытость и честный обмен мнениями.
Мы действительно творим историю вместе. История отрасли часто начинается не с громких заявлений, а с появления правил, ответственности и регулярной профессиональной работы.

Я с детства не очень люблю день рождения.

Не потому что травма, фанфары, свечи, «ну-ка быстро радуйся, тебе же сегодня положено». Хотя и это тоже отдельный жанр насилия над интровертом.

Просто мой день рождения всегда выпадал на тот странный период, когда детский сад уже не совсем работал, но ещё героически дорабатывал. Большинство детей уже уехали в деревню, на море, к бабушкам, в счастливое летнее небытие. А в саду оставались те, кто по каким-то причинам не смог раствориться в июне.

У нормальных детей альбомы были толстые: рисунки, подписи, поздравления от всей группы, правильная дата рождения.
У меня — тонкий альбом и дата, заботливо поставленная последним рабочим днём садика. Обычно 17 или 18 июня.

В школе было не лучше. Всех летних детей поздравляли одним пакетом 1 сентября. Такой праздничный опт: «Ну и вас тоже, кто там летом родился, не мешайте линейке».

С тех пор у меня с днём рождения сложные отношения.

Вчера предднерожденную депрессию как рукой снял приезд Ярослава. Дети вообще умеют возвращать человека в жизнь без переговоров, презентаций и стратегических сессий.

Но утром всё равно настигло.

Сначала подумал: каждый год мы на день рождения выставляем лучшее фото и какой-нибудь глубокий текст. Идеальный комплект для нагробной плиты: фото, годы жизни, «любил людей, вино и иногда здравый смысл».

Потом мысль стала другой: а сколько людей ещё могли бы увидеть то, что видел я. Сколько мест, разговоров, лиц, вин, дорог, ошибок, побед, глупостей и чудес вообще помещается в одну жизнь.

И вот это уже оказалось не про грусть. А про благодарность.

Друзья, спасибо всем за поздравления.

Спасибо, что вы есть.
Спасибо, что вы рядом — кто давно, кто недавно, кто далеко, кто пишет редко, но всегда попадает точно в сердце.

Вы — самое ценное, что у меня есть.

Люблю всех вас.