Кефирка всё ещё не отпускает.

Ловлю себя на том, что думаю уже не только о нём. Думаю о смерти. О том, что остаётся после нас и во что со временем превращается память.

И вдруг понял, что хочу оставить Ярославу одеяло из квадратиков моих любимых маек.

Когда-то я уже писал, что у каждой любимой майки есть несколько жизней и как я их выбираю. Сначала она парадная. В ней идёшь туда, где хочется выглядеть особенно хорошо. Потом она становится домашней. Самой удобной. Мягкой. Настоящей. А потом наступает день, когда носить её уже невозможно, и она сжигается.

Но теперь думаю: зачем сжигать?

Можно вырезать из каждой такой майки квадрат. Собирать их год за годом, а потом сшить в одно большое одеяло. Ведь сколько энергии остаётся в этих вещах. Они помнят тело. Дороги. Встречи. Хорошие дни и те, которые хотелось просто пережить. Они были рядом, когда ты смеялся, работал, уставал, возвращался домой.

Получится не просто одеяло. Получится жизнь, собранная из кусочков.

Мы обычно думаем, что детям надо оставить деньги, квартиру, часы, коллекцию. Что-то ценное. Что-то, чем можно владеть. А может быть, нужно оставить и то, чем можно укрыться, когда станет тяжело.

Кефир не оставил после себя вещей. Он оставил привычку к теплу под моей правой рукой. Место рядом, которое пока невозможно перестать искать. И огромное количество нежности, которую теперь некуда положить.
Наверное, поэтому я и подумал об одеяле. То ли такие мысли навевает потеря. То ли Кефирка действительно пока не отпускает. Но теперь любимые майки я больше не буду сжигать. Буду складывать. Когда-нибудь из них получится одеяло для Ярослава.

Не на память о моей смерти. На память о моей жизни. Чтобы, если меня однажды не будет рядом, он мог укрыться теплом, которое я всю жизнь собирал для него.