Конечно, всё правильно.
Пусть гражданин идёт за вином пешком. Физическая нагрузка полезна. Особенно если вина малых виноделен в магазине всё равно нет.
Одной рукой субсидируем виноградники. Второй защищаем российское вино. Третьей не даём малому виноделу напрямую продать взрослому покупателю вино, сделанное на нашей земле.
Произвести разрешили. Продать напрямую нет.
Минздрав говорит о доступности алкоголя, крупных заказах и несовершеннолетних. Риски реальны. Но ими надо управлять: проверять возраст, ограничивать объём и время доставки, вести всё через ЕГАИС.
Если мы не способны проконтролировать даже эксперимент, так и надо сказать. Зачем называть неспособность заботой?
Помните, я писал про сомелье и кавистов таблеток? Тогда это казалось злой метафорой.
Теперь уже не очень.
По данным в 2025 году в России продали 22,3 млн упаковок антидепрессантов на 24% больше, чем годом ранее. В первом квартале 2026-го продажи выросли ещё на 22%.
Вино не лечит депрессию. Назначенные врачом препараты бывают жизненно необходимы. Это не упрёк пациентам.
Не ставлю между запретом доставки и ростом продаж антидепрессантов знак равенства. Но почему государство видит угрозу в контролируемой доставке российского вина и не спрашивает, почему продажи антидепрессантов растут год за годом?
Мне всё чаще говорят: «Я уже несколько лет на фарме». Страшно не лечение. Страшно, насколько за два года стала обыденной эта фраза. Запрет не отменяет потребность остановиться, выдохнуть, поговорить и прожить ритуал. Почему забота о здоровье сводится к запрету?
И ещё: какова доля российских препаратов на этом растущем рынке? Если поддерживаем отечественное, давайте одинаково считать российское вино бутылки и российские таблетки.
Я за онлайн-продажу российского вина. Строго контролируемую.
Иначе одной рукой мы выращиваем виноград. Второй закрываем виноделу цифровую полку. Третьей считаем рост аптечных продаж.
Рук много.
P. S. О серых схемах, которые рождают такие запреты, я пока молчу. Это отдельная тема.