Первый действительно удачный перевод «Гамлета» появился в 1844 году, и принадлежит он Андрею Кронебергу (1814–1855). Его «Гамлет» вошёл как в собрание сочинений Некрасова — Гербеля, так и в собрание Венгерова, а в наши дни это второй по количеству изданий перевод «Гамлета» после Бориса Пастернака. Лучшим из старых переводов «Гамлета» его называл и сам Пастернак, и (наряду с переводом К. Р.) Михаил Лозинский.
Проблем в этом переводе, конечно, хватает, но его достоинство в том, что у него нет системных недостатков, которые бы рушили весь текст, как стиль в случае Вронченко или купюры и стихотворный размер в случае Полевого. «Гамлет» Кронеберга — это в хорошем смысле типичный перевод досоветской эпохи, и его достоинства и недостатки в целом характерны для других переводов того времени.
Первое, что обращает на себя внимание, — это использование не только пятистопного ямба, но и местами шестистопного. Таких случаев немного относительно общего объёма, но, по-видимому, многие были исправлены уже в посмертных изданиях (и переиздают у нас текст уже с этими правками). Изредка встречается четырёхстопный ямб, но, например, пара таких строк приходится на конец сцены IV.1 и поэтому бросается в глаза:
Пойдём, пойдём! Моя душа
Борьбы и ужаса полна.
Заметьте и неточную рифму. Самих рифм здесь сохранено гораздо меньше, чем в переводе Вронченко: не хватает многих рифм и в конце сцен, и даже в «Мышеловке», где рифмована только первая половина этой пьесы в пьесе.
Кронеберг не сохраняет и ещё одну структурную особенность: если в оригинале есть короткие строки из двух-трёх стоп, то в переводе почти всегда строки полноразмерные.
Но кое-что в плане стихотворной структуры Кронебергу удалось: это её ритм. За счёт понятного синтаксиса и соответствия окончаний строк местам, где паузу можно поставить и в самом предложении, получается то, что люди называют «легко читается». Именно в грамотно выстроенном ритме главный плюс перевода Кронеберга.
Другая важная составляющая — это стиль. Так, Кронеберг избегает просторечных и грубых слов вплоть до цензурирования текста. Если в оригинале «to lie between maids' legs» (слова Гамлета в сцене III.2), то в переводе — «лежать у ног девушки». Где в оригинале trumpet и whore (сцена II.2), в переводе — «прелестница» и «женщина». Завышение стиля встречается и в более нейтральных случаях. Например, слова «Let me not burst in ignorance…» (буквально: «Не дай мне лопнуть от невежества») из сцены I.4 переведены как «Не дай в незнании погибнуть мне!».
Михаил Морозов отмечал в стиле «Гамлета» Кронеберга «несомненное влияние» немецкого перевода Августа фон Шлегеля, но на этот счёт я ничего не могу сказать. (Косится на стоящий в шкафу перевод Шлегеля.) Зафиксируем то, что такое «облагораживание» играет на руку восприятию текста, и потому перевод Кронеберга оставляет приятное впечатление, но в то же время это отклонение от оригинала.
Думаю, при сравнении с подлинником можно найти много неточностей и в смысловом плане, включая несколько небольших купюр, а нестандартные и устаревшие формы видны и без сравнения. Ударение в имени Гамлета среди них: в части случаев оно ставится на «е».
Отмечать отдельные недостатки места не хватит, но мимо вот такого перла из сцены IV.7 пройти не могу:
[Король]
Он клялся, что бойцы его отчизны
Теряли глаз, и силу, и проворство,
Когда напал на них Лаэрт.
Забавные с современной точки зрения «наушники» (клеветники) и «отпуск» (разрешение уйти) тоже неплохи. Держите цитату, с которой можно попробовать прийти к руководителю:
Позвольте, принц, засвидетельствовать вам моё почтение и попросить вас дать мне отпуск.
Стоит ли читать этот перевод? Да. Если вам попался «Гамлет» в переводе Кронеберга, вы действительно прочитаете «Гамлета» Шекспира, получите эстетическое удовольствие и ничего существенного не потеряете, пусть даже многим более поздним переводам он явно уступает.