О переводах «Гамлета». М. В.
Перевод Михаила Вронченко (1801/1802–1855), опубликованный в 1828 году под инициалами, — это первый полный перевод произведения Шекспира вообще. Если какие-то переводы XIX века можно считать устаревшими, то этот однозначно: здесь каждые несколько строк встречаются нестандартные с точки зрения современного языка формы и слова.
Уже в начале нас приветствует выражение «До́бра ночь!», и далее мы видим, например, «сей» вместо «этот», «мыслить» вместо «думать», «прости» вместо «прощай», «мниться» вместо «казаться», «кой» вместо «который», «други» вместо «друзья». Есть и непонятные слова вроде «волчцы» и «ранункулы» (растения), а вот ещё ряд нетипичных слов: потребный, о́блак, ослушность, бра́нчливость, доброхотство, падалище, вития, забавник, кавяр, медлитель.
Нестандартные ударения насчитываются как минимум десятками, однако в имени «Гамлет» (за парой исключений) ударение ставится на «а», хотя в некоторых последующих переводах ударение будет колебаться сильнее.
В переводе Вронченко установилась не только традиционная передача имени главного героя, но и основные принципы перевода Шекспира. Прежде всего это базовый стихотворный размер. Я нашёл только одну строчку, где в оригинале пятистопный ямб, а в переводе нет:
Полоний
Минуту
Терпения: я всё прочту вам, королева.
(Акт II, сцена 2.)
Кроме того, в «Мышеловке» из сцены III.2 не только соблюдены размер и само наличие рифм, но и распределение мужских и женских окончаний соответствует оригиналу. Однако рифмы сохранены не везде, а только в некоторых ключевых местах: помимо «Мышеловки», это концы многих сцен, несколько отдельных строк и частично песни.
На фоне других переводов XIX века мы видим больше строгости в отношении количества строк: многие реплики либо не длиннее оригинала, либо длиннее всего на одну-две строки.
При этом перевод не буквалистский: да, в нём встречается запутанный синтаксис, особенно из-за инверсий, но те места, которые в буквальном переводе были бы бессмысленны, Вронченко перерабатывал. Неплохо переданы каламбуры в разговорах с могильщиком из сцены V.1, прежде всего фрагмент про Адама:
[1-й гробокопатель]
Нет стариннее дворян в свете, как садовники, канальщики и гробокопатели: они живут Адамовым ремеслом.
2-й гробокопатель
А Адам разве дворянин был?
1-й гробокопатель
Да, ему придаётся титло Благородия.
2-й гробокопатель
И, полно, брат!
1-й гробокопатель
Да ты разве неверный или не понимаешь Библии? Адама породил из глины сам Бог, а Бог, ты знаешь, благ: следственно, Адам благородный.
Во многих других переводах это переведено гораздо топорнее и требует примечания.
Несмотря на готовность к адаптации отдельных мест, Вронченко не позволяет себе ни вольностей, ни купюр. Я не сравнивал текст с оригиналом построчно, но не заметил ни пропущенных мест, ни существенных смысловых ошибок и отклонений.
Слабая сторона перевода — стилистика. Перлов в нём немного, хотя сразу несколько есть в первой же сцене:
Что дважды страшный видели мы призрак…
Мог победитель Фортинбраса земли,
Убив его, принять в своё владенье…
Против чего король наш равномерный
Давал залог…
У нас отнять отцом его в бою
Потерянные земли.
Кстати, последний перл есть и в переводе Бориса Пастернака: «Отбить отцом утраченные земли».
Ну и куда же без львов, которые встречаются в самых разных переводах, например: «Согласны ль вы во всём открыться принцу…» А вместо гобелена, ковра или занавесок, за которыми скрывается Полоний в комнате королевы, у Вронченко обои.
Стоит ли читать этот перевод? Нет, если вы просто хотите прочитать «Гамлета», и точно нет, если вы только знакомитесь с Шекспиром. Да, если вы собираетесь ознакомиться с несколькими переводами «Гамлета» и хотите узнать, как всё начиналось.