innerview | K.R.

Сознательное понимание, что человек все таки может нуждаться в других, ещё не означает быть способным с ними на необходимую ему близость.

Без способности переживать отсутствие,памяти о значимом другом, сохранении внутренней объектной связь с ним - любые значимые взаимоотношения практически невозможны.

Она скорее в том, чтобы осознавать и собственную потребность, и отдельность другого. Позволять отношениям влиять на нас, проникать в ранние телесно-аффективные слои нашей психики.

А если отношения заканчиваются или объект утрачен — постепенно менять форму этой связи, чтобы память о нём не делала невозможной всю будущую любовную или другую форму объектной жизни.

Находить в этом свои собственные смыслы, преобразовывать их.

Ведь смысл в психоаналитическом понимании — это функция любви к себе, ненависти к себе, познания себя. Это не логическая, а психо-логическая необходимость…

Взрослый человек - это самодостаточный человек? Часть 1

Я часто сталкиваюсь с мнением, что взрослый «здоровый» человек особо ни в чем и ни в ком не нуждается. Что такой человек может сам закрывать свои базовые эмоциональные потребности, и в периоды фрустрации находить поддержку и опору в самом себе.

Отчасти, это действительно может быть так, но самодостаточных людей не существует.

Часто за такой патологической маской самодостаточности скрывается нарциссическая уязвимая часть, которая отрицает любую потребность в более менее близких отношениях. Где имел место ранний опыт травмирующих отношений, из-за чего в настоящем психика воспринимает любой намек на близость как угрозу своему Я.

Нам нужны другие не только для удовлетворения базовых эмоциональных потребностей, но также для того, чтобы сохранять ощущение себя, своей ценности и непрерывности своего Я. В любых более менее близких отношениях мы можем видеть себя глазами другого, идентифицироваться с ним, и развивать способность быть рядом с кем-то еще.

В этом контексте «Здоровый взрослый» это не тот, кто обходится без других, а тот, кто может признать свою зависимость от другого, и вместе с этим от этого не разрушиться.

За этой внешней независимостью, скрывается патологическая невозможность быть увиденным Другим, в чем-то нуждающимся и уязвимым, живым человеком. Что также говорит о нереализованной истинной самости и подлинном Я.

Винникот связывал развитие подлинного Я с достаточно надежной и откликающейся средой. В начале жизни ребенок нуждается в другом и в зависимости от него. И сначала эта зависимость является абсолютной и постепенно переходит в относительную. Ребенок все больше может выдерживать отдельность, при этом сохраняя связать со значимыми другими.

Подлинное или истинное Я развивается там, где спонтанные проявления ребенка встречают достаточно бережный на них отклик. Если же эта среда постоянно требует к ней адаптации, подчинения и почти полного отказа от субъективных переживаний - тогда может сформироваться ложное я или ложная самость. Которая включает в себя такие приспособления, которые позволяют быть удобным, внешне благополучным и самодостаточным. Но которые при этом отдаляют человека от собственных желаний, чувств и значимых, необходимых ему объектных связях.

И такая «патологическая самодостаточность» может быть проявлением ложного Я. Человек может хорошо понимать, каким нужно быть, чтобы ни от кого не зависеть. Но ему бывает трудно осознать, чего он хочет на самом деле. Чтобы такие желания и переживания получили место внутри него, им сначала нужно найти отражение и ответное чувство в другом человеке.

ответы на ваши вопросы

Здравствуйте. Я осознаю свою травму и свои конфликты. Понимаю их и замечаю как они влияют на жизнь,но изменить чтото в жизни не получается. Я обращалась 3 раза к психологу, но ничего не поменялось

Здравствуйте!

Осознание травматического опыта и понимание своих внутренних конфликтов практически не гарантирует никаких видимых изменений во вне. Но также, имеющаяся у вас в распоряжении мысленная работа, рефлексия о внутренних конфликтах может дать хорошую почву для будущих положительных изменений.

Так, можно понимать (или предполагать), из-за чего вы можете испытывать тревогу, с какой целью повторяете какие-либо сценарии, почему и какую функцию выполняет определенная зависимость, но не находить возможности изменить эти паттерны. Знание о себе не всегда становиться новым опытом.

Обычно, видимые изменения происходят тогда, когда болезненные опыт не только проговаривается и обсуждается, но и переживается в отношениях с другим.

В терапевтических отношениях это может проявляться в возвращении к одним и тем же темам, в исследовании психических защит, чувств, реакций. В не быстрой (здесь необходимо отказаться от быстрого результата), пошаговой работе и комфортом темпе, подходящем именно вам. Иногда многократное возвращение к болезненным переживаниям в безопасных отношениях позволяет тому, что сознательно вам было известно, стать новым эмоциональным опытом.

В этом случае разные терапевтические подходы дадут разные инструменты. Но с точки зрения психоаналитической терапии, вместе с терапевтом можно исследовать что именно мешает изменениям с разных сторон: например , это страх последствий, может скрытая выгода от симптома, защита или отсутствие опыта безопасных отношений.

Также важно понять, что отсутствие быстрых результатов не означает, что терапия не помогает.

Чтобы произошли структурные изменения, необходимо дать себе время.
Не требовать от себя невозможного, реалистично посмотреть на то, что может дать терапия, точнее, что вы можете из нее взять.
____________

задать интересующий вас вопрос о психотерапии, и любых других темах психической жизни можно в моем анонимном чат-боте

#vopros_otvet

Здоровая идентичность

Многим кажется, что идентичность обретается раз и навсегда. Или стоит найти что-то во вне и станет проще ответить на вопрос «кто я?». Отсюда вытекает стремление сохранить себя, и свою идентичность неизменной.

Но из чего состоит идентичность?

Множественность идентичностей
1. Пересечение множеств
Символическая идентификация - это всегда принадлежность к множеству или пересечению множеств.
2. Множественность Я
Не «Я- мужчина» , а «что-то во мне является чем-то мужским».
3. Ответственность
Идентификация связана с ответственностью, умением отвечать за свой выбор.

Тень и противоположность
1. Целостность - т.е. понимание всех аспектов своей личности.
2. Противоположности - женственность в мужчине, ребенок во взрослом.
3. Тень по Юнгу - непринятые и вытесненные части себя.

Границы идентификации определяет не область совпадения, а область несовпадения. Гораздо важнее то, чем человек не является.

— Личность как бы уподобляется лоскутному одеялу, постоянно пополняющемуся новыми идентификациями. Приобретая новый навык, или например, начиная изучать новый язык, человек добавляет новую субличность.

— Человек постоянно «перепрошивается», где каждое новое событие меняет предыдущий опыт.

— Доступность бесконечного множества комбинаций идентичностей, т.е. невозможность сохранения идентичности неизменной в бесконечно меняющемся мире.

Думаю, сейчас особенно важна способность пересобираться. Т.е. не цепляться за текущую структуру своей личности, а вырабатывать нейропластичность. Не следует чрезмерно держаться за вымышленную самость. Чем человек гибче, тем лучше «сшиты» его различные части, и тем легче ему адаптироваться к изменениям.

Из всего вышесказанного, вероятно, вам становится понятно, что вопрос как сохранить себя - это вообще самый бессмысленный вопрос. Потому что наше Я не обладает никакой монолитностью.

Важна сохранность способности меняться. Здесь имеют значение отказ от идеи неизменной идентичности, умение пересобираться, и принятие изменений как возможности для личностного роста.

Из недавнего интервью художника Александра Траугота:

«Когда я слышу, что человек один - я никогда не бываю один. У меня в голове столько людей. Я никого не похоронил. Хотя, казалось бы, все мои ровесники, и даже мои старшие товарищи, и младшие товарищи уже давно не здесь. Но меня они не покинули, Слава Богу. И я все время общаюсь с этими людьми, я задаю им свои вопросы, я показываю свои рисунки и рассказываю свои мысли.»

Слушая его интервью, сразу увидел, насколько здесь хорошо видна работа внутренних объектных отношений.

То, насколько эти отношения с внутренними объектами, которые формируются еще в детстве, влияют на переживание того же одиночества.

Ведь одиночество не определятся отсутствием рядом других. Более важно, какие отношения человек сформировал внутри себя.

В этом случае они остаются поддерживающими и творчески связанными. Утрата не превращается в тотальное одиночество и внутренние объекты остаются важной частью психической жизни.

ответы на ваши вопросы

Из-за чего я могу часто злиться, в порыве гнева заплакать? От безысходности я начинаю пить.

Здравствуйте!

Вопрос, на самом деле, очень обширный с точки зрения причин таких разнообразных аффектов. Также важно, в каких обстоятельствах или отношениях ваша психика выбирает такой паттерн отреагирования.

В психоаналитическом понимании, гнев нередко прикрывает более уязвимые переживания: бессилие, страх, обиду, ощущение несправедливости или невозможности повлиять на ситуацию. И вот когда эти чувства не осознаются или трудно выразимы словами, они могут прорываться в форме ярости и слез одновременно.

Причина таких сильных аффектов, как правило, кроется в ранних объектных отношениях. Если проявление эмоций и потребностей ребенка не были достаточно контейнированы значимыми другими, экологично переработаны и возвращены в безопасной форме, в настоящем у человека формируется неустойчивый образ себя и Другого.

Т.е. частая злость, гнев и безысходность могут мало быть связаны с текущими отношениями и актуальными событиями, а могут просто выступать спусковым крючком более ранних переживаний, и проявляться в текущих жизненных ситуациях именно так.

И наверно, я не смогу с точностью удовлетворить ваш запрос, назвав точную причину, из-за чего вы можете впадать в такие состояния. Также как и о типе привязанности и пограничной личностной структуре психики, т.к. здесь есть множество означающих, касающихся лично вашей субъективной истории.

Но попробую остановиться на таком защитном механизме психики, как смещение. Это достаточно примитивный защитный механизм.

И заключается он в том, что те аффекты, эмоции и действия которые адресованы одному объекту, часто первичному, переносятся уже сейчас на объект доступный.

Все эти упомянутые аффекты, особенно безысходность и бессилие, имеют ранние детские корни. И очень трудны для переживания. И здесь смещение может выступать единственным способом сохранить так называемую иллюзию контроля. Агрессия и злость направляется на того, на кого это можно сделать «безопасно».

Т.е. если в прошлом человек находился объектом и целью для вымещение злости, агрессии или напряжения значимого другого, в настоящем такой болезненный опыт может быть бессознательно смещен на другой объект, но уже с активной позиции (перевод пассивного в активное).

Можно спросить себя, что на самом деле я чувствую под гневом? Страх, стыд, одиночество? На кого на самом деле или на что направлена злость? Каких переживаний позволяет избегать и не чувствовать алкоголь?

Сложным для понимания их делает бессознательное проявление. Если в раннем детстве человек не получил достаточного внимания и заботы, именно в той форме, которая ему необходима, во взрослой жизни все негативные аффекты смещаются на других, в том числе и сильная забота. Воспроизводится бессознательная форма отыгрывания. Занимается активная позиция там, где в прошлом была только пассивная.

Эти защитные механизмы могут помогать психике справляться с переживаниями , но в такой форме, которая причиняет страдания. Эти примитивные защиты не допускают прямого столкновения с ними.

В психоаналитической работе можно исследовать более глубокие эмоции, которые стоят за этими аффектами. В безопасном пространстве с другим, который не разрушится от их проявлений и даст возможность опыту такого взаимодействия интегрироваться в часть вашей психики. Выдерживать сложные эмоции станет проще. Постепенно человек будет наращивать и выбирать собственные ресурсы для их переработки, а не деструктивное отыгрывание.

_____________

задать интересующий вас вопрос о психотерапии, и любых других темах психической жизни можно в моем анонимном чат-боте

#vopros_otvet

вопрос - ответ

Если у вас есть вопрос о психотерапии, взаимоотношениях, или других темах, связанных с психической жизнью, вы можете написать в мой анонимный чат-бот по ссылке - @Innerview_question_bot

Постараюсь подробно ответить на ваши вопросы в группе https://t.me/selfinnerview. Возможно, ваш вопрос окажется важным и для кого-то еще.

#vopros_otvet

Сегодня наблюдается интересная (и в принципе закономерная) тенденция, что человек всё чаще выбирает психофармакологию, обходя стороной психотерапию. Современный человек сложнее выносит боль и ему необходима постоянная продуктивность.

Сейчас человек часто относится к себе как к механизму, если что-то беспокоит (депрессия, бессонница, тревога), часто выбор делается в пользу медикаментов, что в свою очередь, отдаляет человека от понимания себя, от закономерности психических процессов.

Психотерапия, особенно в психоаналитическом подходе требует времени и хотя бы малую долю психических ресурсов. Где нужно признать, что у вас есть желания, которые вы подавляете, что есть конфликты, в которых вы не хотите себе сознаваться. Это достаточно болезненный процесс встречи с собственной нехваткой — с тем, что в жизни не всё идеально и не всё поддается контролю.

Решение в пользу медикаментозной терапии в долгосрочной перспективе мало что может изменить в психической структуре. Здесь кризис или депрессивное состояние нужно быстро купировать, а не прожить. Вместо времени и пространства для осмысления и осознания, выбор делается в пользу готового решения — антидепрессанта или транквилизатора. Т.е. то, что могло бы что-то о вас сказать, то, к чему была бы возможность заново прийти, вписать в свою психику и сделать ее более целостной, превращается в поломку, которую нужно исправить.

Медикаментозная терапия осуществляться путем воздействия на поврежденные мозговые, а не на поврежденные психические структуры. В этом случае психические содержания останутся прежними и неизменными. Можно слегка притупить страдание. Это неплохо. Или облегчить его преодоление. Но химическое воздействие на мозг в данном случае ничего не даст. (За исключением психопатологии, которая развивается как следствие органических поражений головного мозга, т.е. вследствие инфекционных процессов, склеротических изменений, травм, онкологических заболеваний и т.д.)

Все вышесказанное не имеет однозначно правильного решения, ведь боль бывает настолько запредельная, что говорить бывает просто невозможно, психика застывает в состоянии безмолвия и никаких малейших ресурсов в ней не остается. В таких случаях медикаментозная поддержка необходима, чтобы у психики была возможность построить дорогу к этой боли и при поддержке специалиста даст возможность о ней заговорить.

О силе диагноза.

Почему какой-то части пациентов озвученный диагноз от психиатра в чем-то помог, а кому-то, наоборот, услышанные от врача слова сильно ранили и усиливали симптомы?

Когда человек долгое время мучился от тревоги и внутренней боли и врач называет это, например, «тревожным расстройством», человек наконец-то с облегчением это принимает.

Когда этому страданию дают какое-то определение, появляется дистанция между «Я» и «диагнозом» и человек может от него временно отстраниться. Т.е. «это не я такой, это не мои тревожные мысли», а мой новый диагноз, и даже в некоторых случаях новая идентичность. Можно назвать это попыткой символизации, переводом в слова то, что до этого было неизвестным.

Также учитывать феномен «модных диагнозов», иногда проще принять социально одобряемую и более менее понятную идентичность, которая до этого была размыта.

Но у диагноза есть и обратная сторона. Когда врач воспринимается как «Большой Другой», лицо, которому приписывается абсолютное знание и власть. Поэтому его слово может ранить.

Оно не открывает новое пространство для связывания, своей идентичности, отношений и личной истории. Диагноз в этом случае воспринимается как окончательный приговор или клеймо.

Поэтому думаю, очень важно, как человек воспринимает и где размещает озвучивающего диагноз в своей истории. Т.к озвученный один и тот же диагноз будет действовать на каждого по особенному, индивидуально.

В работе с психоаналитическим терапевтом возможно не столько отказаться от диагноза, сколько помочь человеку разобраться, что именно сказанное значит лично для него. Заметить защиты, которые отреагировали на принятие диагноза, ведь речь может идти не совсем о том, что клиницист облек в слова, а о структуре психики.

Тревога
Наверно самая частая причина обращения к терапевту – это тревожные состояния и запросы от них избавиться. Но насколько это реально?

Почему нельзя просто взять и убрать тревогу.
Вообще изначально, она глубоко встроена в нашу психику: это и генетическая предрасположенность (работа миндалевидного тела), и ранний опыт привязанности, и среда, в которой мы выросли. Эти факторы формируют нейробиологическую и психологическую основу психики, которую отбросить просто невозможно.

Почему с тревогой всё же можно работать.
Наша психика пластична, она способна меняться, адаптироваться и приспосабливаться всю жизнь. Здесь есть два пути:

1. Техники самоконтроля (различные практики дыхание, дневники чувств, медитации). Конечно, в какой-то степени они помогают справиться с тревожностью, особенно с интенсивной, но только в ситуации здесь и сейчас. В долгосрочной перспективе рассчитывать на хороший результат техник думаю нецелесообразно.

2. Глубинная работа. Здесь имеется ввиду про возможность понять причины тревоги и в долгосрочной перспективе освоить навык ее выдерживать. Чтобы снизить её интенсивность, нужно научиться её выдерживать.
А чтобы освоить навык выдерживать тревогу (а вместе с ней и сопутствующие ей дисфункциональные эмоции: вину, самокритику, грусть, стыд, гнев, ревность и апатию) нужно их ощущать, а не подавлять. Что сложнее, требует больше времени и эмоциональной выносливости, которая при должном подходе будет постепенно наращиваться.

В процессе длительной терапии (особенно в психоаналитическом подходе) вы учитесь проживать тревогу не в одиночестве, а рядом с другим, который может ее выдерживать и контейнировать. Это дает возможность интегрировать такой опыт взаимодействия в часть вашей психики., постепенно наращивая эмоциональную выносливость, откуда со временем открывается путь до более глубоких причин своего состояния. В результате тревога больше не будет всеобьемлющей и поглощающей вас целиком, а останется какой-то одной вашей частью, с которой можно жить и использовать ее проявления в свою пользу.

В посте о субъективности понятия «болезнь» я упоминал о психопатологии не как о болезни, а как о неком этапе индивидуального развития человека или задержки на одном из них.

И если говорить о терапии, то все эти, безусловно, важные процессы, которые я в нем затронул, не были бы так эффективны, если бы человек не пребывал в так называемом состоянии поиска (одной из важных составляющей переноса)

Это - поиск объекта отношений, которых не существовало никогда. И вместе с этим сложная, долгая, и то же время необходимая попытка обнаружить или «создать» истинно необходимый ему объект, никогда не переживавшийся в реальности.

Здесь идет речь не столько о том, что терапевт дает человеку нечто, сколько о том, что он сам создает нечто в своем терапевте. И именно этот важный нюанс позволяет сказать о происходящем в терапевтических отношениях как о возобновлении «замороженных» в прошлом процессов.

В последние дни пишу большую статью о неврозах, делюсь оттуда небольшим отрывком о современном понимании невротической структуры.

Дофрейдовская психология считала, что неврозы возникают из-за запретов и табу, наложенных обществом. Представьте, что растущему ребенку никто не мешает реализовывать свои естественные потребности и импульсы — тогда неврозов просто не возникнет. Но как только культура начинает навязывать запреты, то человек вынужден подавлять свои желания. Т.е. культура подавляет человека, что и есть главная причина неврозов. Из этого следует вывод: просто разрешить всё и неврозы исчезнут. Но что парадоксально, практика показывает обратное.

Если посмотреть на это с точки зрения современного психоанализа, то наши влечения всегда удовлетворяются, но никогда не достигают своего объекта. Они достигают той точки наслаждения, которую выдержать невозможно. Когда мы видим во сне кошмар, мы просыпаемся, чтобы избежать встречи с этим непреодолимым наслаждением. Психика как бы создает барьер, который помогает взаимодействовать с этим чрезмерным желанием.

Потому что сам невроз — это конфликт между «Я» и «Оно», а не результат самих запретов. Запреты бессильны перед человеческими влечениями. Поэтому невротик, со всем своим хаосом желаний и фантазий, нуждается в симптомах, которые ограничивают и дозируют это наслаждение.

И если убрать из символического мира все запреты, это не сделает человека более счастливым и свободным. Например, сексуальная свобода, как таковая, не прибавила глубины и полноценности в отношениях.

Люди нуждаются в фантазиях, потому что именно в них рождается невротическая структура. Убрав эти фантазмы из жизни, есть риск превратить свои инфантильные желания в реальность и потерять нежность и полноту человеческих взаимоотношений.

#современныйпсихоанализ #психотерапия #невроз

Думаю многие знакомы с таким понятием как сопротивление в терапии, и имеют о нем примерное представление, как о чем-то нежелательном и мешающему терапевтическому процессу. Но если рассмотреть его немного шире, то его природа окажется более сложной и даже в какой-то степени необходимой, имеющую свою определенную функцию.

Итак, непосредственная причина сопротивления - всегда избегание какого-то болезненного аффекта, такого, как тревога, вина или стыд. Если посмотреть немного дальше - лежащий ниже инстинктивный импульс, который и возбуждает тревогу, вину или стыд. Ну а самая неосознаваемая причина - травматическая ситуация, в которой человек оказался сокрушен и беспомощен, т. к. оказался в ситуации натиска тревоги, которую он не может контролировать - т. е. в состоянии паники. Этого состояния человек и стремится избежать, включая защиту при любом признаке опасности. Например, их можно охарактеризовать как страх нелюбви, страх сепарации или потери уважения к себе.

В психоаналитической терапии каждая мысль, чувство или фантазия, которые возбуждают болезненную эмоцию, всегда вызывают какую-то форму сопротивления. Что, в свою очередь, всегда указывает на наличие какого-либо симптома, т.е. на единственный возможный ответ психики на определенную жизненную ситуацию, в которой находится человек. А любой симптом практически всегда связан с ранним личным опытом, и его появление всегда является попыткой человека решить какую-то проблему. Говоря простым языком – попыткой психики исцелиться, но путем, проходящим через определенные трудности и страдания.

И неудивительно, что любое «покушение» на симптом человек в терапии может воспринимать на бессознательном уровне как угрозу самому себе, на часть своего Я, отсюда и происходят многие сопротивления в анализе.

Ведь если человек всем доволен и ничто не вызывает сопротивления – что-то идет не так.

Истинный смысл жизни можно найти скорее в мире, чем внутри человека или внутри его психики

Человеческая жизнь является скорее актом самотрансценденции, нежели самоактуализации.

Самоактуализация просто не может быть конечной целью по причине того, что чем больше человек начинает за нее бороться, цепляться и фиксироваться на ней, тем больше он будет ее терять.

Пытаясь сосредоточиться исключительно на самоактуализации, человек рискует застрять в некой нарциссической фиксации, которая, по сути, лишает его собственной динамики развития.

Только тогда, когда человек отдает отдает себя осуществлению своего личного жизненного замысла, он в то же время и актуализирует себя.

Другими словами, самоактуализация не может быть достигнута, если она замыкается на саму же себя. А достижима она только тогда, когда является побочным продуктом самотранстенденции ( в личной, уникальной способности находить радость и удовлетворение в том, что человек делает для других и для мира вокруг себя)

#Психоанализ

Я полагаю, что со взрослой точки зрения психика новорожденного младенца функционирует совершенно неадекватно. Если опереться на концепцию Винникота о «зрелости каждого возраста», согласно которой ребенок на любой стадии развития является зрелой личностью именно в рамках этой стадии, то мы можем допустить, что и всякая психопатология, если она не связана с органическими нарушениями мозга, существует лишь с определенной точки зрения. Будучи взрослым, мы могли бы сказать о младенце: он не оценивает реальность, не контролирует свои инстинкты. Он живет в мире фантазий или галлюцинаций. Он абсолютно не способен к автономному существованию. И при этом я вообще сомневаюсь в правомерности применения к этим проблемам слова «болезнь» — его психика просто не успела созреть. (Д.С.Рождественский)

Очень важной показалась идея Дмитрия Рождественского о субъективности понятия «болезнь» и о том, что психопатология у младенца — это не столько болезнь в традиционном понимании, сколько проявление его незрелости или нехватки полноценных связей с окружающим миром. Т.е. то, что обычно принято называть «нарушением», — здесь рассматривается как этап развития или задержка на одном из них, нуждающееся в поддержке и видоизменении. Что также можно расширить и на взрослого человека.

Т.е. во взаимодействии с матерью начинается путь ребенка к психическому «здоровью», и в этом взаимодействии постепенно увеличивается его способность воспринимать реальность и адаптироваться к ней. Если в процессе этого развития происходит нарушение в детско-материнской связи — на каком-то этапе — мы не можем говорить о формировании психопатологии (поскольку она существовала изначально), скорее это — остановка или замедление «выздоравливания» в определенном аспекте. Если рассматривать развитие ребенка как процесс «выздоравливания», то и, наоборот, можно сказать, что психотерапия взрослого — это возобновление и восстановление этого развития, которое по каким-то причинам было приостановлено.