О силе диагноза.

Почему какой-то части пациентов озвученный диагноз от психиатра в чем-то помог, а кому-то, наоборот, услышанные от врача слова сильно ранили и усиливали симптомы?

Когда человек долгое время мучился от тревоги и внутренней боли и врач называет это, например, «тревожным расстройством», человек наконец-то с облегчением это принимает.

Когда этому страданию дают какое-то определение, появляется дистанция между «Я» и «диагнозом» и человек может от него временно отстраниться. Т.е. «это не я такой, это не мои тревожные мысли», а мой новый диагноз, и даже в некоторых случаях новая идентичность. Можно назвать это попыткой символизации, переводом в слова то, что до этого было неизвестным.

Также учитывать феномен «модных диагнозов», иногда проще принять социально одобряемую и более менее понятную идентичность, которая до этого была размыта.

Но у диагноза есть и обратная сторона. Когда врач воспринимается как «Большой Другой», лицо, которому приписывается абсолютное знание и власть. Поэтому его слово может ранить.

Оно не открывает новое пространство для связывания, своей идентичности, отношений и личной истории. Диагноз в этом случае воспринимается как окончательный приговор или клеймо.

Поэтому думаю, очень важно, как человек воспринимает и где размещает озвучивающего диагноз в своей истории. Т.к озвученный один и тот же диагноз будет действовать на каждого по особенному, индивидуально.

В работе с психоаналитическим терапевтом возможно не столько отказаться от диагноза, сколько помочь человеку разобраться, что именно сказанное значит лично для него. Заметить защиты, которые отреагировали на принятие диагноза, ведь речь может идти не совсем о том, что клиницист облек в слова, а о структуре психики.