innerview | K.R.

Пока человек продолжает бессознательно требовать от своих внутренних объектов того, что они не смогли дать ему в раннем взаимодействии и в настоящем дать не могут — безусловного принятия, полного понимания или постоянной защиты от внешнего мира— он как бы остается в позиции «зависимого ребенка». Наши внутренние объекты — это не идеальные родители и прообразы значимых других, а такой же несовершенный человек со своими ограничениями.

Посмотреть на себя реального, со своими ограничениями, слабостями и несовершенствами позволяет ослабить грандиозные требования, обращенные к своим внутренним объектам и увидеть в них таких же людей, как и ты сам. Только завершив этот процесс — самостоятельно или при поддержке терапии — человек со временем перестает требовать от своих внутренних объектов невозможного и начинает замечать то «достаточно хорошее», что в них уже есть.

Когда мы выдерживаем амбивалентность, то со временем осознаем, что один и тот же внутренний объект может быть одновременно и ограничивающим, критикующим и поддерживающим, принимающим. И уже со временем мы обращаемся к внутренней фигуре не за спасением и бегством от реальности, а за тем теплом, принятием и пониманием, которые мы сами способны из них извлечь, исходя из собственного жизненного опыта.

Эта способность - не чувствовать себя одиноким в критические моменты переживания покинутости и в моменты переживания «тотального»одиночества - это способность признать их недостатки, принять их историю и, несмотря на их несовершенства, найти в них те хорошие и поддерживающие части, которые помогают в критические моменты не терять силу духа, надежду и веру в свет

Продолжая тему отношений с внутренними объектами…

Переход от острого переживания одиночества к способности опираться на собственные ресурсы во многом лежит через осознание того, что наши внутренние объекты обладают амбивалентностью.

Если человек воспринимает внутреннего Другого только как «плохого» (критикующего, отвергающего, нападающего) или, наоборот, идеализирует его, он по прежнему будет бессилен.

В первом случае он чувствует себя брошенными, во втором — разочарованным, особенно в ситуациях, когда жизнь неизбежно столкнет его с реальностью.

Объектные отношения: какая здесь связь с одиночеством?

Если рассматривать нашу психику через оптику объектных отношений, мы увидим, что одиночество является скорее субъективным (часто иллюзорным) переживанием, чем реальностью.

Даже когда человек находится в ситуации, которая заставляет его чувствовать себя отверженным и покинутым,он не одинок. Потому что с ним всегда находятся его внутренние объекты - угрожающие, поддерживающие, критикующие, нападающие или дающие надежду. Эти объекты являются прообразами реальных или фантазийных фигур из детства, родителей или значимых других людей. С которыми мы всегда находимся во внутреннем диалоге.

То, что человек привык называть одиночеством - это не отсутствие Другого как такового, а невозможность создать безопасный и теплый контакт в отношениях с внутренними объектами.

Ведь кто-то способен, даже находясь в критической ситуации,
обратиться к своим внутренним объектам, найти у них поддержку и сострадание, надежду и оптимизм. А кто-то, даже при столкновении с привычной жизненной трудностью, может нападать на себя, преувеличивать опасность и зацикливаться на ней. Что также указывает на природу внутренних, объектных отношений.

«Я все понимаю,но ничего не меняется»

Само понимание проблемы, которая мешает вам жить так, как вы хотите, не меняет отношение к себе. Качественные внутренние изменения приходят с новым опытом безопасности, в сущности с тем, что можно почувствовать.

Здесь имеется ввиду та внутренняя безопасность, которую невозможно имитировать. Она возникает лишь тогда, когда в безопасном контакте с другим (в терапевтических отношениях) вы получаете возможность пережить те состояния, которые в раннем опыте были для вас источником боли и тревоги.

↪️ продолжение
Делая выбор из этой «магической» проекции на другого человек лишает себя субъективности. И увидеть в этом собственную спроецированную часть, (ту часть, которую необходимо вернуть себе, и в перспективе сделать НЕ невротический выбор исходя из себя), бывает очень непросто и иногда болезненно.

Потому что возникает страх той «пустоты», которая так или иначе появится, если старый, (пусть и мучительный) способ уже привычного внутреннего самоощущения наконец осознается и оказывается больше не нужен.

Ведь освободившись от него, человек сталкивается с неизвестностью и неопределенностью, которые
необходимы для дальнейшего роста и понимания себя.
Иногда это требует немного большего, чем человек привык давать себе раньше - требует ответственности за свое будущее и за то, как сложится его жизнь.

И чем честнее человек становится по отношению к себе, тем очевиднее, что ни один человек неспособен компенсировать то, что когда-то не дали родители.

Часто человек бессознательно ищет во взрослой жизни такие объекты (людей, идеологии, вещи и т.п.), которые, как ему кажется, обладают силой изменить его внутреннее самоощущение, подобно тому как это делал первый объект в его детстве. Т.е бессознательно выбирает уже что-то давно знакомое, в надежде что «в этот раз» наконец-то получится «победить» или дополучить любовь там, где ее не было.

В этой бессознательной попытке исцелиться, проблема заключается в том, что вместо изменения собственной внутренней реальности, осознания своих нуждающихся в любви частей и не разрушающего отношения к себе, человек пытается изменить что-то во вне. Т.е все также надеясь, что в этот раз получится «забрать» все то, чего не хватало в самом себе, и внутренний пазл наконец сложится в цельную картину.

Что конечно же не так.

Но это уже тема следующего поста)

На днях завершилось обучение у американского психоаналитика Салмана Ахтара на тему интервенций, сеттинга и аналитической установки, где мы затрагивали и долго обсуждали тему молчания в терапии. Он выделяет много типов, начиная от структурного молчания, связанного с довербальным опытом, заканчивая примитивным и неосознанным. Смысл здесь в том, что в терапии оно ощущается всегда по-разному и имеет под собой множественно глубинных и неосознанных мотивов.

Исходя из личного опыта, в реальности встреча с молчанием у многих пациентов вызывает много неопределенности и стыда, иногда даже чувства неоправданных ожиданий в терапии.

Объяснение этому лежит в ранних паттернах взаимодействия со значимыми другими и в том, что приходя в терапию, человек приходит «что-то делать», которому нужен «результат». И часто в этом соприкосновении с молчанием, за которым стоит множество психических процессов (например агрессия на терапевта или его обесценивание), скрывается и находится ядро того, что и привело человека в психотерапию.

Ведь человеку, который пришел в терапию «за четким результатом», который требует от себя в ней моментальных изменений, бывает очень сложно выдерживать «себя настоящего», встречаться в этом молчании со своей истинной самостью и своей уязвимостью, с таким собой, который в привычное, знакомое представление о себе просто не вписывается.

И только совместное исследование того, что человек чувствует в эти моменты, например подавленную агрессию или желание закончить терапию, является одним из множества ключей к понимаю его психической реальности.

Когда человек погружается куда-то глубоко внутрь себя, и постепенно, по кусочкам, шаг за шагом теряет контакт с внешней реальностью. Теряет контакт с внутренними объектами. Не только с внешними объектами, но и с внутренними объектами. Постепенно человек становится только собой. И, оказываясь в этой внутренней, безмолвной комнате, человек начинает отыскивать кусочки и частички своего опыта. И из этого опыта рождается то, что откликается во всех нас. То, что невозможно вспомнить вне этого молчания. Просто иногда, нужно дать этому время и место.

И несмотря на всю сложность соприкосновения с молчанием, его избегание и обесценивание, оно может дать и подсветить человеку многие процессы в его психике. Это возможность встретиться с теми чувствами, которые просто были отщеплены от сознания, были чуждыми, «неправильными», не вписывались в привычную и знакомую картину представлений о «правильном» себе, и до этого не находившие вербальных средств для их выражения. Ведь терапия дана не для того, чтобы сделать из вас сверхчеловека, а для того, что вы могли быть собой.

Идентичность
Говоря об идентичности, главное заблуждение и иллюзия человека заключается в том, что он знает кто он такой, или по крайней мере, думает, что знает. И за этой иллюзией во многом скрывается бессознательный страх о настоящем и истинном себе, о встрече с теми тяжелыми и скандальными частями, которые спрятаны в глубине нашей психики.

И в этой небезопасности «быть собой», невозможности вместить в себя все хорошие и плохие части, психика человека расщепляется. Человек бессознательно отбрасывает те плохие части себя, которые считает неприемлемыми, создавая этим очень хрупкий образ, который принимает за «истинную» самость.

Идентичность - это не что-то само собой разумеющееся, понятное и стабильное. Это постоянный процесс и его преобразование.

И ваша идентичность это не то, что вы словами говорите о себе. Она проявляется в том, какой выбор вы делаете, кого выбираете любить, какими людьми хотите себя окружать, к чему по настоящему стремитесь, кого боитесь потерять, и как в этом всем себя хотите ощущать.

..В продолжение предыдущего поста
Дочитываю сейчас очередную работу Микаэля Балинта «Базисный дефект» и на что сразу обратил внимание, как он полностью переосмысляет отношение к регрессии в терапии, выходит за рамки ее традиционного понимания, где раньше она рассматривалась только как сопротивление, что в терапии вовсе не желательно и чего нужно избегать.

Он говорит:

«Обычно любой динамический фактор, действующий в психике, мы рассматриваем либо как биологическое влечение, либо как конфликт. Однако сила, берущая начало в области базисного дефекта, не имеет отношения ни к влечению ни к конфликту. Это - изъян, некое нарушение в психическом аппарате, дефицит, который должен быть восполнен»

Но что это за изъян, нарушение и дефицит, который человек пытается бессознательно «исправить» и восполнить и возможно этого вообще достичь?

В этом случае, в настоящий момент или даже почти во всей жизни у человека отсутствует что-то очень важное в его внутренней реальности, — например, ощущение безопасности, любви, принятия или ощущения стабильности. И такая «ямка» образовалась в психической структуре в раннем и довербальном опыте. И в этой регрессии человек бессознательно пытается пробраться туда, где эта «ямка» возникла, стремится восполнить ту отсутствующую часть, которую с ранних лет заполнить по той или иной причине не получилось. Поэтому ощущение этой нехватки настолько неосознаваемо, что оно и воспринимается как «ни с чем не связанная» тревога, пустота и т.д.

И чем чем хуже эта отсутствующая часть осознается, вытесняется или отрицается - в тем большей тревоге и в неосознанных повторяющихся сценариях человек проживает. С другой стороны, что может быть парадоксально - в прямом смысле «исправить» этот изъян означает отказаться от той части себя, которая изначально является составной частью уникальной мозаичной структуры нашей психики, включающую как «хорошие», так и «плохие» ее части.

И из-за того, что эта нехватка и изъян образуется в первых объектных отношениях, т.е в области «первичной любви», то и восполнить ее можно только через отношения с другим, там, где есть привязанность и возможность встретиться с этой уязвимой частью себя.

Ведь если потребность может быть удовлетворена, конфликт может быть разрешен, базисный же дефект, может быть просто исцелен при условии, что в этой привязанности ( в который человек так уязвим) или в стабильных терапевтических отношениях будут найдены недостающие «ингредиенты». И думаю в этом случае правильнее говорить символическим языком о том, что рана затянулась, а на ее месте образовался небольшой безболезненный шрам.

Часто чувства, в которых мы застреваем и которые «ни с чем не связаны» и не имеют отношения к ситуации «здесь и сейчас», будь то пустота, тревога, одиночество, отвержение, самообвинение и в целом неудовлетворенность, во многом имеют отношение к раннему опыту взаимодействия со значимыми другими.

Если в детстве чувства ребенка не были контейнированы ( то есть приняты, переработаны и возвращены взрослым в понятной и безопасной форме), они остаются в психике, становятся ее частью. Поэтому они ощущаются как диффузная или беспричинная тяжесть, не связанная с текущим контекстом и актуальной ситуацией.

Часто они являются результатом идентификации с отсутствующим или критикующим родителем. И чтобы сохранить эту связь с объектом, от которого зависит его жизнь, ребенок бессознательно выбирает считать плохим себя, а не его. Из-за чего со временем уже взрослый человек бессознательно использует те же паттерны отношения к себе, что и значимый другой к нему в прошлом.

И причины этих «ни с чем не связанных» чувств достаточно глубинны, обусловлены внутренним противоречием, которое человек осознать не может, потому что это осознание для него очень болезненно.

В процессе терапии эти состояния начинают понемногу актуализироваться, позволяя человеку прожить и интегрировать в жизнь тот опыт, который когда-то оказался слишком масштабным для его детского «Я».

Ожидания от психотерапии
Когда вы впервые для себя решили обратиться за помощью к психотерапевту, или уже имеете за плечами такой опыт, очень важно, чтобы ваши ожидания от терапии были реалистичными.

Представление о том, что терапевт заранее знает вас и знает, что и как вам нужно делать - иллюзорно.
Терапевт - это тот человек, с которым вы вместе узнаете себя заново, через то, что вы говорите и делаете в терапевтических отношениях.

цель терапии - сделать возможным построение здоровых межличностных отношений, помочь вам лучше понимать и относиться к себе, быть в контакте со своими мысли и желаниями, дать вам способность выдерживать собственные чувства, при этом не разрушая себя, т.е приблизиться к таким паттернам отношения к себе, которые со временем будут приводить вас к тому, чего вы в действительности хотите.

И во многом за счет собственных усилий, которые вы прикладываете, будут происходить те изменения, которые приблизят вас к настоящему себе, к здоровому, не разрушающему контакту со своими чувствами. И если терапевт помогает соприкасаться с ними ,делает безопасным их выражения, обсуждает их в неосуждающей, не защищающейся обстановке - тогда условия для терапевтического ре-переживания выполняются, открываются те модели взаимодействия с собой и окружающими, которые ранее были недоступны или неприемлемы.

Channel created