Пока человек продолжает бессознательно требовать от своих внутренних объектов того, что они не смогли дать ему в раннем взаимодействии и в настоящем дать не могут — безусловного принятия, полного понимания или постоянной защиты от внешнего мира— он как бы остается в позиции «зависимого ребенка». Наши внутренние объекты — это не идеальные родители и прообразы значимых других, а такой же несовершенный человек со своими ограничениями.

Посмотреть на себя реального, со своими ограничениями, слабостями и несовершенствами позволяет ослабить грандиозные требования, обращенные к своим внутренним объектам и увидеть в них таких же людей, как и ты сам. Только завершив этот процесс — самостоятельно или при поддержке терапии — человек со временем перестает требовать от своих внутренних объектов невозможного и начинает замечать то «достаточно хорошее», что в них уже есть.

Когда мы выдерживаем амбивалентность, то со временем осознаем, что один и тот же внутренний объект может быть одновременно и ограничивающим, критикующим и поддерживающим, принимающим. И уже со временем мы обращаемся к внутренней фигуре не за спасением и бегством от реальности, а за тем теплом, принятием и пониманием, которые мы сами способны из них извлечь, исходя из собственного жизненного опыта.

Эта способность - не чувствовать себя одиноким в критические моменты переживания покинутости и в моменты переживания «тотального»одиночества - это способность признать их недостатки, принять их историю и, несмотря на их несовершенства, найти в них те хорошие и поддерживающие части, которые помогают в критические моменты не терять силу духа, надежду и веру в свет