Я полагаю, что со взрослой точки зрения психика новорожденного младенца функционирует совершенно неадекватно. Если опереться на концепцию Винникота о «зрелости каждого возраста», согласно которой ребенок на любой стадии развития является зрелой личностью именно в рамках этой стадии, то мы можем допустить, что и всякая психопатология, если она не связана с органическими нарушениями мозга, существует лишь с определенной точки зрения. Будучи взрослым, мы могли бы сказать о младенце: он не оценивает реальность, не контролирует свои инстинкты. Он живет в мире фантазий или галлюцинаций. Он абсолютно не способен к автономному существованию. И при этом я вообще сомневаюсь в правомерности применения к этим проблемам слова «болезнь» — его психика просто не успела созреть. (Д.С.Рождественский)

Очень важной показалась идея Дмитрия Рождественского о субъективности понятия «болезнь» и о том, что психопатология у младенца — это не столько болезнь в традиционном понимании, сколько проявление его незрелости или нехватки полноценных связей с окружающим миром. Т.е. то, что обычно принято называть «нарушением», — здесь рассматривается как этап развития или задержка на одном из них, нуждающееся в поддержке и видоизменении. Что также можно расширить и на взрослого человека.

Т.е. во взаимодействии с матерью начинается путь ребенка к психическому «здоровью», и в этом взаимодействии постепенно увеличивается его способность воспринимать реальность и адаптироваться к ней. Если в процессе этого развития происходит нарушение в детско-материнской связи — на каком-то этапе — мы не можем говорить о формировании психопатологии (поскольку она существовала изначально), скорее это — остановка или замедление «выздоравливания» в определенном аспекте. Если рассматривать развитие ребенка как процесс «выздоравливания», то и, наоборот, можно сказать, что психотерапия взрослого — это возобновление и восстановление этого развития, которое по каким-то причинам было приостановлено.