🐺 #Оборотни философии

🙄 Рискнем связать несколько линий рассуждений об оборотнях, философии и разговоре с самим собой.

❗️ У Маркса образ оборотня используется для обозначения особой логики капитала — вот этой ненасытной жажды присвоения потребительной (демонстративное потребление капиталистов) и меновой стоимости (эксплуатация рабочей силы), непрерывно захватывая и перерабатывая реальность в источник своего самовозрастания. Здесь оборотничество, конечно, имеет сугубо негативный смысл, потому что речь идет буквально о присвоении, аккумуляции богатства, о бесконечной апроприации чужой жизненной силы. Однако если присмотреться внимательнее, становится ясно, что эта логика захвата и присвоения работает не только в экономике.

💭 Например, Франсуа Ларюэль довольно убедительно показывает, что философия и капитал в определенном смысле функционируют сходным образом. Философия тоже стремится присвоить себе реальность, перевести ее в язык понятий, приватизировать ее через свои понятия. И если вернуться к самому Марксу, то в знаменитом 11-м тезисе о Фейербахе — где говорится, что философы до сих пор лишь объясняли мир — уже фиксируется этот момент своеобразного эпистемологического захвата. Объяснение мира оказывается формой власти над ним. Поэтому можно сказать довольно радикально: философия, подобно капиталу, тоже действует как оборотень-капитал. Она стремится овладеть реальностью, захватить ее в сети интерпретации.

😱 Поскольку мы задумались об оборотнях в контексте философии разговора с самим собой, то здесь тогда возникают неприятные мысли. Принято считать, что рефлексия, самосознание, внутренний диалог — это нечто позитивное, почти освобождающее. Однако еще Джон "Уолкинг" Стюарт (1747–1822) прямо связывал практику разговора с самим собой с империалистическим захватом и политической экспансией: мол, тот, кто владеет этой практикой, может владеть миром, ибо обладает большим пониманием.

😢 В этом состоит грандиозная опасность разговора с самим собой. Когда субъект слышит только себя, его мышление легко превращается в форму универсализации собственной позиции: собственный голос объявляется истиной, а весь остальной мир становится объектом педагогического, политического или колониального управления. Поэтому то, что изначально кажется невинной и даже благородной рефлексивностью, постепенно превращается в инструмент власти. Из разговора с самим собой может вырасти иерархия, империализм, колониализм, культурная экспансия. То есть, вот эта самая добрая, рациональная, «цивилизованная» форма мышления неожиданно оборачивается насилием. И в этом смысле тема оборотничества оказывается чрезвычайно продуктивной: она позволяет увидеть, что в самой сердцевине философии, как и в самой сердцевине капитализма, скрыта возможность агрессивного превращения. Философия тоже может быть опасной.

❤️ Однако если у Маркса оборотничество связано с жаждой присвоения, то ничто не мешает нам дестабилизировать эту метафору и увидеть в ней также другую возможность — оборотничество как силу освобождения. Революционная энергия тоже может быть ненасытной. Она может выражаться как жажда эмансипации, как стремление разрушить угнетающие структуры и открыть новые формы жизни. Однако здесь и возникает фундаментальная проблема: та же самая энергия освобождения легко может превратиться в неконтролируемую агрессию, в бесконтрольное уничтожение и месть, в разрушение ради самого разрушения. И именно поэтому образ оборотня оказывается таким важным для современной культуры. В кинематографе, например, мы видим целый спектр интерпретаций этой фигуры: от абсолютно деструктивных форм, где оборотничество означает чистое насилие, до более сложных и даже умеренных моделей, где эта сила используется инструментально и умеренно — для достижения определенных политических или личных целей.

🎦 Кино тем самым показывает возможность своеобразной «крайности без крайности»: силы, которая остается опасной, но все же может быть контролируема.

@raumanalysis_ih