Уравнение оптимизма

Например, половая сегрегация североамериканских общественных туалетов различает «Ж» и «М» в сферах, которые считаются биологическими, хотя оба пола «в некотором роде схожи в том, что у них есть продукты отхода и процесс избавления от них». Эти помещения обеспечены диморфическим оборудованием (писсуары для мужчин и различные устройства для женщин), несмотря на то, что представители обоих полов могут достичь одних и тех целей, используя одни и те же средства (и, очевидно, так и делают в приватном пространстве у себя дома). Здесь необходимо подчеркнуть тот факт, что «речь идет о функционировании поло-дифференцированных органов, но в этом функционировании нет ничего такого, что биологически предполагает сегрегацию; такого рода сегрегирующие образования являются всецело культурными... Сегрегация туалетов представляется как естественное следствие различий между половыми классами, хотя на самом деле она является средством воздаяния должного этим различиям, если не средством их производства»


Кэндес Уэст и Дон Зиммерманн
Создание гендера

Члены общества регулярно «отчитываются друг перед другом», и такие отчеты (accounts) являются вполне серьезными и последовательными. Эти дескриптивные отчеты называют, характеризуют, формулируют, объясняют, оправдывают, извиняют или просто обращают внимание на некоторые обстоятельства или виды деятельности и таким образом помещают их в некие социальные рамки (по отношению к другим видам деятельности, схожим и отличным).

Такие описания сами по себе подотчетны, и члены общества ориентируются на то обстоятельство, что их деятельность будет предметом обсуждения. Действия часто выстраиваются с учетом того, как они будут интерпретированы, т.е. с учетом того, как они будут выглядеть и как они будут охарактеризованы воспринимающей стороной. Подотчетными оказываются также действия, которые кажутся совсем непримечательными и которым не стоит уделять много внимания, поскольку они рассматриваются как соответствующие культурно одобряемым стандартам.

Херитаж отмечает, что подотчетность имеет интерактивный характер:

«Подотчетность позволяет действующим лицам выстроить свои действия по отношению к обстоятельствам таким образом, чтобы дать возможность другим, методично принимая во внимание обстоятельства, признать действие таковым, каковым оно является»

Ключевое слово здесь — обстоятельства. Одно из обстоятельств, которое присутствует виртуально при всех действиях, — это категория принадлежности по полу, приписываемая действующему лицу. Гарфинкель комментирует:

«Работа выдавания себя за лицо определенного пола и социально структурированные случаи такой идентификации упрямо не поддавались попыткам Агнес рутинизировать основания ее повседневной деятельности. Эта устойчивость указывает на всеобщую релевантность сексуального статуса в повседневной жизни как неизменного, но незаметного фона в ткани релевантностей, которые составляют изменяющиеся реальные декорации повседневности»

Если категория принадлежности по полу имеет всеобщий характер (или хотя бы приближается к таковому), то индивид, виртуально включенный в любой вид деятельности, может рассматриваться как совершающий эту деятельность либо как женщина, либо как мужчина. Их принадлежность к той или иной категории по полу может быть использована для легитимации или дискредитации тех видов деятельности, которые они выполняют.

Соответственно, виртуально каждый вид деятельности может быть оценен как женский или мужской по своей природе. И, заметим, «делать» гендер — это не всегда означает жить согласно нормативным представлениям о женственном или мужественном; это означает быть включенным в различные виды деятельности в условиях гендерной оценки. Хотя именно индивиды создают гендер, эта деятельность является в фундаментальном отношении интерактивной и институциональной по своему характеру, поскольку подотчетность является чертой социальных отношений и ее идиома выводится из институциональной сферы, в рамках которой эти отношения приводятся в действие. Если вышесказанное справедливо, то как возможно не создавать гендер? Делание гендера неизбежно, поскольку общество разделено «сущностным» различием между мужчинами и женщинами, и помещение в категорию по признаку пола является релевантным и принудительным.

Делать гендер означает создавать различия между мальчиками и девочками, мужчинами и женщинами; различия, которые не являются естественными, сущностными или биологическими. Будучи созданными, эти различия используются для усиления «сущностного» характера гендера. В блестящем описании «устройства социальных отношений между полами» Гоффман рассматривает создание разнообразных институциональных рамок, в пределах которых может быть активизирована «наша естественная нормальная половая принадлежность». Физические характеристики социального окружения обеспечивают один очевидный ресурс для выражения наших «сущностных» различий.

#однафеминисткасказала


Считаю, что под любым разговором про связанные с телом адаптивные предпочтения начинаются оправдания, психологические защиты и смещение фокуса с предмета обсуждения (системы и механизма адаптивных предпочтений) на конкретные волосы (нужное подчеркнуть) конкретных женщин, потому что патриархат не только приучает нас к некомфортным и дорогим бьюти-практикам, но и также учит постоянно за них же оправдываться.

Не делаешь бьюти-процедуру? Неряха.
Делаешь? Поверхностная, глупая, озабоченная внешностью.
Неудачная бьюти-процедура? Держи травлю.

От женщин требуют не только внедрять в их жизнь миллион ненужных вещей, но и оправдываться и объяснять. Мы так привыкли к этому, что под постами про системное угнетение женщин мало кто может отойти от своего тела и обсуждать систему - нас приучили иначе. Честное слово, совершенно неинтересно обсуждать чужую стрижку лобка, длину волос или подтяжку лица, а вот про неформальные и формальные механизмы контроля применения бьюти-практик и про то, насколько рано они начинают влиять на девочек - гораздо интереснее.

Нет смысла обсуждать чьи-то длинные волосы (на голове или ногах) - не у каждой есть силы постоянно бороться во всех сферах жизни, и это абсолютно нормально. Нет хорошего варианта, одна женщина будет сталкиваться с неуместными комментариями и постоянно защищаться, другая будет тратить время и деньги, все мы в жопе, обсуждать надо не друг друга, а систему, которая влияет на девочек уже с самого раннего возраста, но чтоб перейти от привычного выработанного патриархатом поведенческого механизма к обсуждению системы, приходится каждый раз делать над собой огромные усилия и задумываться над своими реакциями (а в условиях дефицита ресурса это еще тяжелее)

Вклад Марии в науку увековечен в географических названиях по всему миру. В её честь названы: подводная гора в Атлантике у берегов Бразилии, глубоководная впадина (долина Клёновой) к северу от Гренландии, горы на Новой Земле и даже кратер на Венере. Также её имя носило научно-исследовательское судно “Профессор Клёнова”.
Мария умерла в Москве в 1976 году в возрасте 78 лет.


Оля Ситник

Сегодня про Марию Клёнову - одну из основательниц морской геологии в СССР и пионерку морской гляциологии (Гляциология - наука о природных льдах).

Мария родилась в 1898 году в Иркутске в семье рабочего, Василия Дмитриевича (ссыльнопоселенца, отбывшего каторгу за участие в революционной деятельности), и фельдшера, Раисы Наумовны.

Окончив гимназию в Екатеринбурге, в 1915-1919 году проходила медицинские курсы в Москве, Екатеринбурге и Томском университете.
Поворотным моментом для неё стало посещение лекций Фритьофа Нансена об арктических экспедициях.

C 1925 года работала старшим научным сотрудником Института океанологии Академии наук СССР.

В 1937 году М. В. Клёнову утвердили в звании профессора в области геологии моря и постановлением Высшей Аттестационной Комиссии от 11 мая 1937 года ей была присвоена ученая степень доктора геолого-минералогических наук без защиты диссертации. На основе своих исследований она разработала методику составления грунтовых карт морей. По этой методике и под руководством Марии было составлено свыше 150 грунтовых карт для Баренцева, Белого, Каспийского и других морей.

В 1927 году Мария стала первой женщиной, погрузившейся под воду в гидростате (прообразе батискафа) на глубину 50 метров, а в 1929 году на судне “Персей” она стала первой женщиной в мире, возглавившей морскую научную экспедицию.

В 1948 году вышла её фундаментальная монография “Геология моря” - первый в мире учебник по этой дисциплине. Интересно, что почти одновременно аналогичную книгу выпустил американец Френсис Шепард, который в предисловии признал приоритет Клёновой, написав: “Так уж всегда случается, что кто-то поднимает флаг раньше тебя!” .

В середине 1950-х годов женщин категорически не брали в антарктические экспедиции, считая это слишком суровым испытанием. Чтобы попасть на шестой континент, 57-летняя (!!!) Клёнова использовала всё своё влияние и связи, обратившись к полярнику Ивану Папанину и влиятельному государственному деятелю Анастасу Микояну. Её знаменитый аргумент - “Я не женщина, а профессор!” - сломал все преграды. В 1956 году Мария вошла в историю как первая женщина-учёная, ступившая на берег Антарктиды.

Коллеги и молодые участники экспедиций за неистовый характер и бесстрашие в ледовой обстановке ласково-иронично прозвали Марию Васильевну “Марвой”, а затем и “Маврой”. Под этим прозвищем она и вошла в историю полярных исследований.

Мужем Марии был ещё один знаменитый учёный Леонид Пустовалов - известный геолог, профессор МГУ, главный разработчик теории об осадочных геохимических фациях. Интересно, что, несмотря на все регалии жены, в архивах сохранилось крайне мало её фотографий, зато есть кадры её мужа, читающего лекции.

Квартира Клёновой в Москве была уникальной. У входа висела жестяная табличка «Отказ» вместо звонка, так как она объясняла: “Я же ведьма, меня трясет от электромагнитных колебаний!”. Газовую трубу она велела обрезать и заварить, предпочитая жить в спартанских условиях.

У Марии всегда жили кошки, и она серьёзно относилась к их мнению. Существует байка, что при приёме новых сотрудников на работу она обращала внимание на реакцию своих питомцев: “Они всегда чувствуют хорошего человека!”.

Ведя аскетичный образ жизни, Мария тайно помогала студенткам МГУ, выплачивая им собственные стипендии. При этом на свои дни рождения она категорически запрещала дарить подарки, имеющие материальную ценность - только цветы и шуточные стихи.

Уже в пожилом возрасте, в одном из рейсов в тропическую Атлантику, Клёнова ночью упала на палубе и сильно рассекла голову. Она разбудила судового врача и приказала зашивать рану без наркоза, заявив: “Я никому не позволю протыкать мою кожу”. Утром она уже работала за микроскопом, скрывая происшествие от коллег.

#записки_неизвестной
Раньше в каких-то историях, когда дети сильно косячили, я всегда думала, мол, это ж родители их такими воспитали. Но все оказалось не так просто. К сожалению, в процессе воспитания ребеночка ты не одна. Есть влияние коллектива, и еще какое. Есть влияние отца, особенно если он ни фига не делает дома и не участвует эмоционально в семейной жизни. Есть ограничение возможностей матери, потому что надо и работать, и обслуживать семью одновременно. Есть исходные данные по характеру и способностям самого ребенка. Ну и самое главное: одной тебе патриархат не победить, мудака мужа не переделать, все задачи сразу одной тоже не решить. Вот и выходит иногда, что "счастье материнства" заканчивается ужасными последствиями.

Средний мировой коэффициент рождаемости за 2000–2010 годы снизился и в настоящее время равен 2,5. Вероятно, человечество уже миновало пик рождаемости. Однако считается, что, если мы не повлияем на тенденции, связанные с рождаемостью, к 2100 году население планеты вырастет примерно до 9,6–12,3 миллиарда человек. С большой долей вероятности как минимум восемь миллиардов человек в 2100 году будут жителями развивающихся стран, наиболее уязвимых для негативных последствий климатических изменений и деградации окружающей среды. В 2010 году страны ОЭСР, в которых живет лишь 18 процентов всего населения планеты, производили целых 74 процента мирового ВВП. Принимая во внимание перенаселение, можно сделать вывод, что Земля — планета, где развитые страны не слишком густо населены. Численность обездоленного населения развивающихся стран намного больше, и оно, несомненно, будет отстаивать свои права.

Своего рода парадокс антропоцена заключается в том, что, хотя человеку как виду в эту эпоху приписывается исключительная сила воздействия на окружающий мир, большинство людей оказываются в положении жертв климатического кризиса, а не активных субъектов изменений. Именно о жертвах антропоцена пишет в своей статье Франсуа Жеменн. Речь идет о мигрантах, пострадавших от катастроф и лишенных возможности повлиять на ситуацию. Климатические миграции (из таких стран, как Египет и Бангладеш) в этом столетии могут охватить до 850 миллионов человек. Тяжелее всего самым слабым — беззащитным и уязвимым для опасности. В 2008–2012 годах целых 140 миллионов человек вынуждены были покинуть свои дома из‐за природных катаклизмов. За тот же период сопоставимое число людей стали жертвами войны и насилия. И все же мало кто отдает себе отчет в том, что несчастья, вызванные вооруженными конфликтами и насилием в мире, по масштабам равнозначны бедствиям, которые постигают людей из‐за экологического кризиса.

Ведутся споры, следует ли говорить о «беженцах» или же скорее о «мигрантах по климатическим причинам». Как полагает Жеменн, мы не должны отказываться от термина «климатические беженцы», потому что они подвержены риску преследований в том смысле, в каком изменение климата можно назвать своего рода преследованием, нагоняющим наиболее уязвимых и слабых. Отсюда вытекает, что высокий уровень выбросов парниковых газов надо расценивать уже как политический гнет. Вот почему кризис антропоцена не столько транснациональная, международная проблема, сколько война, объявленная слабейшим: именно они — жертвы дестабилизации климата.

У проблемы климатических изменений есть, помимо классового и расового, еще и гендерный аспект. Вот почему новую эпоху предлагали окрестить и олигантропоценом — эпохой избранных. В категорию избранных попадают в основном привилегированные слои населения развитых стран, прежде всего мужчины. В свою очередь, жертвами климатических изменений оказываются главным образом женщины и дети в развивающихся странах. Как показывают эмпирические исследования, тяжелые последствия экологических катастроф затрагивают женщин и детей в четырнадцать раз чаще, чем мужчин. 75 процентов жертв смертоносного цунами на Суматре в 2004 году и 90 процентов пострадавших в результате циклона и наводнения в Бангладеш в 1991 году составляли женщины. Поскольку официальные предупреждения достигли их с опозданием, они спасались не сами по себе, а вместе с детьми и к тому же слишком долго оставались в домах, ожидая помощи от близких им мужчин. Между тем в публичной дискуссии об изменении климата женщины представлены очень слабо. Как отмечает Барбара Киевска в тексте «Гендер, окружающая среда и изменение климата» (Gender, Environment and Climate Change), среди участников Конференции по климату, состоявшейся в 2015 году в Париже, было всего 35 процентов женщин.


Эва Бинчик
Эпоха человека
Риторика и апатия антропоцена

Системы власти, и патриархат в том числе, обладают невероятной способностью поглощать, абсорбировать и переиначивать брошенные им вызовы. Сексуальная революция 60-х сделала возможными обсуждения сексуальности, но в то же время практики сексуализированного насилия в отношении женщин оставались в тишине. Движение за права женщин вынесло эту проблему на повестку дня, указывая на повсеместную распространенность всех форм сексуализированных нападений на женщин и требуя положить этому конец.

Патриархат использовал появление и распространение феминистского анализа сексуализированного насилия в своих интересах. «Теперь, раз уж вы вытащили грязное белье на публику, мы тоже станем говорить о нем, но только уже так, как мы считаем нужным», — декларировал он. Сцены сексуализированных нападений и изнасилований появились на телевидении, в фильмах и порножурналах, доступных в супермаркетах. Посыл патриархального доминирования был таков: мужчины не могут не насиловать, они сексуальны по своей природе, сильны и потенциально жестоки. Мужские сексуальные позывы не поддаются контролю. Вид женщины, одетой в короткую юбку, может спровоцировать их на насилие. Мужские сексуальные позывы не поддаются контролю. Вид женщины, одетой в короткую юбку, может спровоцировать их на насилие.

Урок, который внушали мужчинам и женщинам: «женщины хотят быть изнасилованными, так как сексуально пассивны от природы». Мужчинам говорили, что применение силы требуется, чтобы вызвать у женщины возбуждение. Иными словами, всем женщинам нужен «хороший жесткий трах». Из порнографии в массовую культуру просочилась идея о том, что насилие в сексе естественно, поскольку мужчины по своей природе садистичны, а женщины мазохистичны. Патриархат советовал женщинам: в случае насилия расслабься и получи удовольствие.

Историческое развитие «культа романтики» шло параллельно росту проявлений власти и насилия в порнографии. В 20-е годы романтическая литература, предназначенная женщинам, отделилась от мужских журналов, появился журнал Love story (История любви), который позже стал моделью для многих других журналов с любовными историями, чей расцвет пришелся на 50-е. Сюжетные линии в них были наполнены глубокими эмоциями, страстными поцелуями и сбивчивым дыханием, но обходились безо всяких описаний секса. Они транслировали идеи строгого повиновения мужской силе и патриархальной морали, грозя ослушницам болезненной расплатой.


Салли Рош Вагнер
Порнография и сексуальная революция: садомазохизм наносит ответный удар

«В 1 -м часу была дома, а лечь не могла, хотелось принять душ, в бане выходной. Пошли с Д. к Евг. Алексеевне, у них газ и душ. После душа сразу чувствуешь себя бодрее. Когда же у нас будет душ и газ! Все лето рыли вокруг дома, провели трубки и повесили счетчик, но газ обещают лишь к весне»

Спустя месяцы она восхищалась возможностью «устроить банный день» и первой опробовать «элементарные удобства, необходимые каждому культурному человеку дома!». Далеко на второй план ушли ее волнения по поводу проживания в коммунальной квартире, хотя новое удобство ей еще не один год нужно было делить с соседями.


Пушкарева Н. Л., Богдашина И. В.
«Лучшее украшение женщины — чистота» (Нормы и практики ухода за телом в памяти жительниц нестоличного советского города 1950—1960-х гг.)

Первым шагом помощи сталинградкам в их нелегком быту стало постановление горкома от 30 октября 1953 г. «О состоянии банно-прачечного хозяйства», положившее начало массовым проверкам общественных бань. Квартиры с ванными комнатами были тогда лишь у немногих при всем стремлении скорейшим образом газифицировать дома и обеспечить их хотя бы газовыми колонками. «Неоперативная работа» коммунальных служб и отсутствие финансирования влекли за собой срыв прежде намеченных сроков банного строительства.

Проблемы с водоснабжением обострялись летом, когда вода расходовалась на полив огородов собственниками частных домов. В 1963 г. в подаче воды все еще случались перебои, на верхних этажах невозможно было помыться, и не только в Красноармейском (окраинном), но и в центральных районах города

Новые многоквартирные дома города имели центральный водопровод; в частных же обычно никакой воды не было, женщинами писались жалобы («стирка белья женщинам нашего города причиняет много хлопот») \ Спустя годы о неудобствах того времени вспоминали буднично:

«Воду носили с колонки, вручную, коромысла не было, кипятили. Купались примитивно. Только в 1970-е гг. — уже на квартире были с газовой колонкой — проблема исчезла»

«Воду носили с колонки, грели в больших кастрюлях, мылись в корытах»

«Воду носили с колонки и грели, а потом провели газ»

«Ходили за водой на колонку, воду грели и в тазиках подмывались ежедневно. Летом у нас был душ, бочка с водой стояла во дворе. Водопровод в дома нашей улицы провели лишь в конце 1960-х»

Адаптивность к бытовым лишениям сформировала привычки горожанок на долгие годы; касалось это и чистоты телесной, и стирки одежды и постельного белья. При отсутствии горячей воды и прачечных поблизости ручная стирка одеял отнимала женские силы и время, женщину-хирурга лишала чувствительности пальцев:

«Стирала ватное одеяло, вышло более 10 ведер воды»

<...>

В начале 1960-х гг. в многотысячном городе имелось всего 9 прачечных, в 1969 г. их стало 30, но и это был мизер, да и качество стирки заставляло женщин стирать дома. Проверяющие работу прачечных отмечали, что в них часто «грязное белье имеет полный контакт с чистым бельем», «грязно, раствора хлорной извести нет», «стиральные машины рвут белье». На покупку собственной, даже самой примитивной стиральной машины решались не все, были дороги и порошки, и сами машины:

«Машинку мы купили ближе к семидесятым! Я же помню выварку — ручная стирка тяжела была, а времени у мамы особо не было»

«Белье стирали вручную, кипятили, а летом-то очень жарко кипятить. Доставали по блату порошки — "Астра" и "Дон"»

«Стиральную машину позже купили, с центрифугой, в семидесятые... А так мы с мамой, помню, в ванну замочим белья и стираем, стираем»

Нормативы опрятности требовали частых стирок; дело это было исключительно женским, иногда матерям помогали дочери, помощь мужей была редкостью, ценилась. Самую тяжелую операцию (отстирывание от пятен) выполняли женщины, мужья могли помочь с доставкой воды, полосканием и развешиванием, но чаще — с глаженьем белья.

Огромное разочарование сталинградкам/волгоградкам приносила невозможность толком помыться не только в пределах дома, но даже в районе проживания. Хирург З. С. Седельникова, переехавшая в Сталинград из Ульяновска в 1951 г., поначалу мылась в бане в соседнем районе города и записала, что приходилось «на поездку тратить уйму времени», замерзая в холодном транспорте по дороге домой.

По словам респонденток, баня рядом с домом, а тем более ванная комната в квартире казались роскошью. К знакомым и друзьям, которые располагали собственной ванной с горячей водой, напрашивались помыться и постирать. Среди записей в женском дневнике 1955 г. имеются брезгливые заметки бывшей ленинградки:

«Какой кошмар в общей бане! Чужие лица и глаза, грязные и скользские полы. Противно до крайности. Вымылась за 18 минут и выскочила бегом»

Спустя время она записала, что выходом стало гостевание у знакомых:

мне феминистки запретили
считать себя ядром проблем
и спрашивать херню творит он
зачем

👻

мне феминистки запретили
любить самцов и нитакусь
а если няшного фембоя
то только если он 2д

👻

мне феминистки запретили
длину волос а то придёт
с линейкой злобная горгулья
и вдруг отнимет партбилет

👻

мне феминистки запретили
рожать борщи варить детей
кружавчик с жопы оторвали
и отобрали каблуки

👻

мне феминистки запретили
а я все бреюсь вопреки
наращиваю гелем ногти
под одеялом для себя

👻

мне запретили извиняться
теперь когда я ошибусь
отбросив лишние сомненья
отвечу мягко вы хуйло

👻

мне феминистки запретили
печь регулярно пирожки
а я несу гору на блюде
вот пирожки они стихи


Aljona Ash

#однафеминисткасказала


Я ходила на выставку «Жены импрессионистов» и вот крайне не хватало рядом таблички, чем ответили своим «музам» эти «гении». Бросил больную, заставил жить одновременно с ней и ее сестрой, попала в ГУЛАГ, покончила жить самоубийством, умерла в нищете, не реализовала свой талант, стала пить и спилась рядом с ним. И таких табличек будет большинство. Увы.

Впрочем, можно указать и на появление определенных форм культурной классификации. С одной стороны, есть те, кто видит себя частью глобального сообщества единомышленников, – главным образом это хорошо образованные информационные работники или символические аналитики, проводящие много времени в самолетах, на телеконференциях и т. д. и, возможно, работающие на какую-либо глобальную корпорацию, НПО или другую международную организацию, или же входящие, скажем, в сеть ученых или спортивных клубов или художников и музыкантов и т. д. С другой стороны, существуют исключенные, которые могут считать или не считать себя членами локального или партикуляристского (религиозного или национального) сообщества.


Мэри Калдор
Новые и старые войны
Организованное насилие в глобальную эпоху

Глобализация оказала глубокое негативное влияние на социальные структуры. В развитых промышленных странах численность традиционного рабочего класса либо уже снизилась, либо снижается в данный момент вместе с сокращением привязанного к конкретной территории массового производства. Вследствие повышения производительности труда и того, что труд на производстве менее квалифицирован, в серийном производстве занято меньше рабочих, а труд их оплачивается не слишком высоко (в особенности речь идет о женщинах и иммигрантах), а иногда производство и вовсе выводят в бедные страны.

При этом выросло число людей, которых Ален Турен называет информационными работниками, а Роберт Райх – символическими аналитиками, тех людей, которые обладают и используют ноу-хау, которые, говоря словами Райха, выявляют, решают и утрясают проблемы посредством «манипуляции символами – данными, словами, устными и визуальными репрезентациями». Это те, кто работает в области технологий или финансов, в разросшейся сфере высшего образования или в бесчисленном множестве транснациональных организаций. Большинство людей не попадают ни в одну из этих категорий. Они либо работают в сфере услуг, будучи официантами и официантками, продавцами, таксистами, кассирами и т. д., либо вливаются в множащиеся ряды безработных, ставших ненужными вследствие повышения производительности труда, обусловленного глобализацией. Эта складывающаяся социальная структура находит свое отражение в росте неравенства доходов.

Неравенство доходов обусловлено также географическими различиями – как внутри, так и между континентами, странами и регионами. Неравенство нарастает между теми областями – главным образом развитыми промышленными регионами, – которые могут капитализировать свой научно-технический потенциал, и всеми остальными. Некоторые области могут добиться успеха, по крайней мере на какое-то время, притягивая к себе массовое производство. Речь идет о Юго-Восточной Азии, Южной Европе и, потенциально, Центральной Европе. Остальные оказываются в ловушке глобальной экономики, поскольку традиционные источники средств к существованию постепенно исчезают и при этом сами они не способны участвовать ни в производстве, ни в потреблении. Карты сегментации рынков, которые составляют глобальные предприятия, как правило, не включают значительную часть мира. Однако даже в пределах стран, континентов или, более того, крупных городов можно обнаружить эти ширящиеся географические различия – и это наблюдение справедливо как для развитого промышленного мира, так и для всего остального. Повсюду возникают границы между защищенными и преуспевающими глобальными анклавами и анархическими, хаотическими, пораженными бедностью областями за их пределами.

Тенденции, обрисованные выше, одновременно и случайны, и обусловлены определенными процессами. Например, нет никакой неизбежности в том, чтобы происходил рост социального, экономического и географического неравенства; в какой-то мере эти формы неравенства являются следствием дезорганизации или организации, сложившейся на фоне прошлой бездеятельности. Впрочем, этот исторический уход от вертикальных культур, характерных для той эпохи национальных государств, которая дала начало духу национальной идентичности и чувству внутренней безопасности, можно рассматривать как данность. Конститутивную часть этих национальных культур составляли такие абстрактные символы, как деньги и право, образующие базис социальных отношений в обществах, где социальные взаимодействия лицом к лицу уже не являются преобладающими [138]. Сейчас общим местом стали рассуждения о «кризисе идентичности» – чувстве отчуждения и дезориентации, которым сопровождается разложение культурных сообществ.

«Ну женщины же сильные, ты выдержишь» работает только тогда, когда женщине нужно терпеть какое-то овно от мужика или общества. Естественно во всех других случаях об этой силе внезапно забывают, называя женщин «слабым полом», вынуждая их играть в вымученную беспомощность, а от словосочетания «сильная и независимая» у общества и вовсе начинается злорадственный гыгы понос.

«Женщины же мудрые/умные, будь умнее/мудрее мущщины» работает только тогда, когда мущщина хочет побыть тупым и женщине нужно обходными путями доносить до него элементарную информацию. В остальном общество непременно напомнит, какие же женщины тупые и глупые, ничего серьезного доверить им нельзя.

«Женщины такие живые эмпатичные в противовес таким хладнокровным мудчинам!111» — работает лишь тогда, когда всем вокруг нужно эмоциональное обслуживание от женщины, когда окружающие хотят пожрать ее эмоциональные ресурсы, получить выгоду от ее переживаний/посадить на эмоциональные качели, пока она эмоционально уязвима.

Потом внезапно оказывается, что это уже весомый минус, «баппам ничего доверить нельзя из-за этой истеричности и мягкотелости, какие им там права?». Потом внезапно оказывается, что женскую эмоциональность все высмеивают и используют в качестве оскорбления, мол «Ну чо, ПМС/гормоны/месячные у тебя? Гыгыгы».

«У женщин лучше получается заниматься бытом» — когда хотят стрясти с женщины побольше бытового обслуживания. Потом внезапно оказывается, что лучшие повара — это всегда мущщины, они же лучше со всеми домашними делами справляются, но уступают с барского плеча бесполезным баппам этот быт, чтобы те хоть какую-то пользу приносили.

«Женщины такие загадочные существа…» — чтобы отгородиться от женщин, сделать вид, что мущщины их совсем не понимают и даже не собираются, раз те не люди, а какие-то непонятные инопланетяне с Жопы.

«Женщинам нужны только дети и мудж, паприроде» — чтобы женщины кидались обслуживать мужиков и повышать рождаемость. Правда потом внезапно оказывается, что баппы тупые, потребности у них низменные (только плодиться да обслуживать), что по этой причине им не нужны ни права, ни нормальная работа, а мущщина может делать с женщиной всё, ибо якобы ее «содержит».

«Женщины более пунктуальные и усидчивые, всегда выполняют работу ответственно» — чтобы можно было на женщине ездить и заваливать её неоплачиваемым трудом.

«Женщины такие женственные и воздушные!» — надевайте максимально неудобную одежду, чтобы точно не убежать от насильника или убийцы; вечно худейте и истощайте себя, чтобы любой додик рядом с вами себя чувствовал могучим орлом и от него было трудно отбиться из-за разницы в массе.

«Женщины так красивы!» — тратьте всю жизнь на беготню за недостижимым идеалом/страдайте от нервоза красоты/тратьте все свободные деньги на адаптивную пургу, чтобы не хватало на свое жилье и еду, из-за чего возникала финансовая зависимость от мужика.

«Женщины прирожденные и лучшие родители, детям без них никак!» — чтобы привязать детей сугубо к матери и снять всю ответственность за них с мужиков + аргумент для давления на почве материнства в сторону каждой женщины.

Да можно перечислять на самом деле бесконечно, ибо в патриархате в любом комплименте зарыто какое-то овно, которое больше на оскорбление похоже.


Марина Ант

M.Осмонд и Б. Торн выделяют пять основных положений феминистской методологии в исследовании семьи:

1. Тезис об особой ценности женских, девичьих опытов и мировосприятия. Хотя феминистки и обращаются к жизням и опыту мужчин и мальчиков, но только в случае анализа женских проблем, таких, как аборты, уход за детьми или сегрегации в сфере занятости. Феминистская теория ориентирована не просто на изучение женщин, но на мир, видимый сквозь призму обычно игнорируемых и недооцененных женских опытов. Подчеркивая женские опыты, исследовательницы показывают неполноту знания, которое объявлялось полным, а на самом деле было основано на жизненных опытах белых, гетеросексуальных мужчин, принадлежащих к привилегированному классу. Использование опытов женщин во всем их многообразии открывает новые возможности познания мира с позиции ранее считавшейся маргинальной группы.

2. Использование в качестве основного понятия “гендер”. Оно включает два взаимосвязанных элемента: а) социальное конструирование и излишнее подчеркивание различий между женщинами и мужчинами; б) использование в обществе этих различий для установления властных отношений над женщинами. Гендер, подобно социальному классу и расе, фундаментальная основа неравенства и социальной стратификации. Гендерные отношения – это отношения власти. В сравнении с мужчинами женщины обесценены и признаются второстепенными – в социальном, экономическом, политическом и юридическом плане. Но на самом деле они не пассивные жертвы, а творцы культуры и истории. Рассматривая гендер как процесс взаимодействия полов, феминистки делают фокусом гендерные
отношения, показывая, что жизни мужчин находятся также под влиянием “созданных конструкций”.

3. Гендерные отношения должны анализироваться в специальном социокультурном и историческом контексте. Например, можно проследить разную степень распространенности насилия и его формы мужей над женами и само содержание этого понятия в различные исторические периоды в различных странах и культурах. Одновременно предлагается пересмотреть понятие "традиция", а вместо него использовать "гендерный договор" (или "гендерный контракт" в терминологии А.Темкиной). То, что, например, было нетрадиционно для рабочего класса (отсроченное рождение детей), могло быть традиционным для женщин - представительниц среднего класса.

4. Ориентируясь на женские опыты как центральные, феминистские социологи ставят вопрос об универсальности понятия семья. Исторически, в разных культурах и даже внутри одного общества женщины и мужчины жили в разных типах домохозяйств, разных родственных союзах, типах интимных
и сексуальных отношений. Феминистские авторы показали, что универсальное понятие “семья” является идеологическим и подразумевает опыт определенного класса (например, в теории Т.Парсонса и Р.Бейлса речь шла только об опыте среднего класса), конкретные культурные нормы и
гетеросексуальные обязательства и всегда предполагает угнетение женщин. Семья – культурная система обязательств, эмоциональных связей, переплетение любви и доминирования. Домохозяйство – экономическая категория (совместное проживание, общие доходы и расходы).

5. Феминистская школа предпочитает ценностно-фиксированные подходы. Поскольку феминистки хотят не только познать мир, но и изменить его, они рассматривают существующие гендерные отношения и любую женскую подчиненность как неприемлемую и нуждающуюся в изменении. Это политическое обязательство не означает, что феминистское знание не является достоверным в научном смысле. Вместе с современными постмодернисткими теоретиками они задают вопрос, почему в определенные исторические периоды некоторые формы знания принимаются, а другие запрещаются. Их ответ состоит в том, что в патриархатном обществе в качестве знания квалифицировались лишь рассуждения (дискурсы), исходящие от обладателей власти, т.е. преимущественно мужчин6.


Татьяна Гурко
Критика концепции половых ролей: применение феминистской теории

Стоит ли после этого удивляться, что борьба за общественное воспроизводство в последние годы обострилась? Феминистки с Севера часто подчеркивают, что стремятся к «балансу семьи и работы». Но борьба за общественное воспроизводство предполагает большее: общественные движения за обеспечение жильем, предоставление доступа к здравоохранению, обеспеченность продовольствием и безусловный базовый доход, борьбу за права мигрантов, домашних работников и государственных служащих, кампании за организацию профсоюзов работников сферы услуг в коммерческих домах престарелых, больницах и детских центрах, борьбу за предоставление государством услуг по уходу, например, за стариками и детьми, за сокращение рабочей недели и хорошо оплачиваемые отпуска по уходу за ребенком для матерей и отцов. В совокупности эти требования эквивалентны призыву к коренной перестройке отношений производства и воспроизводства с целью установления таких социальных норм, которые позволят людям любого класса, гендера, сексуальной ориентации и цвета кожи совмещать деятельность в сфере общественного воспроизводства с надежной, интересной и хорошо оплачиваемой работой.


Нэнси Фрейзер
Противоречия капитала и заботы

Финансиализированный капитализм не только ограничил государственное снабжение и привлек женщин к оплачиваемому труду, но и сократил реальную заработную плату, тем самым увеличив количество часов оплачиваемого труда, необходимых домохозяйству для обеспечения семьи, и породил отчаянное стремление переложить эмоциональный труд на плечи других людей. Чтобы восполнить «недостаток заботы», режим импортирует трудовых мигрантов из бедных стран в богатые. Как правило, воспроизводительный и эмоциональный труд, которым раньше занимались более привилегированные женщины, берут на себя представительницы расовых меньшинств, часто из сельского населения бедных регионов. Но для этого мигрантам приходится передать свои семейные и общинные обязательства другим, еще более бедным людям, а тем приходится делать то же самое — и так далее по длинным «глобальным цепочкам заботы». В результате недостаток заботы не устраняется, а перемещается от богатых семей к бедным, с глобального Севера на глобальный Юг.

Такой сценарий соответствует основанным на гендерном разделении стратегиям испытывающих финансовые трудности и погрязших в долгах постколониальных государств, которым МВФ навязывает программы структурных реформ. Отчаянно нуждаясь в твердой валюте, некоторые государства поощряли женскую эмиграцию для оплачиваемого эмоционального труда за границей ради денежных переводов, другие же обеспечивали себе прямые иностранные инвестиции, создавая особые экспортные зоны — часто в таких сферах, как текстильная промышленность и сборка электроники, где отдается предпочтение женскому труду[28]. В обоих случаях способности к общественному воспроизводству ограничивались еще сильнее.

Серьезность сложившейся ситуации иллюстрируют два процесса, разворачивающихся сейчас в США. Первый — рост популярности процедуры замораживания яйцеклеток, которая обычно стоит 10 000 долларов, но теперь бесплатно предлагается IT-компаниями как дополнительная льгота для высококвалифицированных сотрудниц. Стремясь привлечь и удержать таких сотрудниц, компании вроде Apple дают им серьезный стимул отложить рождение детей, фактически говоря: «Подождите с детьми до сорока, пятидесяти или шестидесяти, а свои лучшие, самые продуктивные годы посвятите нам».

Не менее яркой иллюстрацией противоречия производства и воспроизводства служит второй процесс — широкое распространение дорогих высокотехнологичных механических молокоотсосов. В стране с высоким уровнем участия женщин в рабочей силе, где работникам не гарантируется оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком и процветает культ технологий, молокоотсосы становятся самым популярным решением проблемы. Хотя грудное вскармливание считается обязательным, в последние годы оно изменилось до неузнаваемости. Ребенок уже не сосет материнскую грудь, потому что мать теперь «кормит его грудью», механически откачивая молоко в бутылочку, которую позже дает ребенку няня. В условиях острой нехватки времени самыми востребованными становятся молокоотсосы с двумя воронками, которые не нужно придерживать руками, благодаря чему они позволяют женщине отсасывать молоко из обеих грудей одновременно, сидя за рулем автомобиля по дороге на работу.

В смертности поколений от  туберкулеза также заметны различия по  полу. У  мужчин начиная с  1970  г.р., каждое следующее поколение имеет более низкий профиль возрастных коэффициентов, в  возрастах до  30  лет смертность поколения 1970  г.р. несколько ниже, чем у последующих когорт, но в остальных возрастах значения возрастных коэффициентов смертности выше. У поколения, рожденного в 1990 г., смертность во всех возрастах от 20 до 31 года практически одинаковая. У женщин максимальные значения смертности совпадают у поколений 1980–1985 гг.р., при этом пик приходится на один и тот же календарный период (середину 2010-х гг.), тогда как возраст, в котором отмечен наибольший возрастной коэффициент, различается ровно на один год у каждого из поколений. В последующих поколениях смертность в молодых возрастах оказывается выше, но при этом максимальная смертность уже ниже, чем у предшественников. Полученный результат может говорить о том, что 1990-е гг., приведшие к широкому распространению туберкулеза и ВИЧ, оказали более выраженный эффект на здоровье женщин, что привело к более быстрому росту смертности от ВИЧ и более медленному снижению смертности от туберкулеза у женщин в первой четверти XXI века.

<...>

Наиболее тревожно выглядит стремительный рост когортного эффекта у женщин. В случае если женщины продолжат заражаться в  молодых возрастах, это может подорвать процессы воспроизводства в России. Инфицированные ВИЧ женщины в среднем имеют меньше детей, непрямые экономические потери от  ВИЧ особенно высоки из-за смертности женщин репродуктивного возраста. Несмотря на отсутствие гендерных различий в портрете умерших от ВИЧ, по-видимому, женщины в России являются группой риска по ВИЧ, особенно учитывая, что в настоящее время основной путь передачи – гетеросексуальный контакт. Если изначально эпидемия была сконцентрирована в  поколениях, родившихся в  конце 1970-х  – начале 1980-х гг., можно сделать вывод, что на данный момент ВИЧ вышел за пределы первоначального очага распространения и начинает переходить на более молодые поколения. Еще одним возможным объяснением более выраженного когортного эффекта в смертности женщин от ВИЧ является более высокая выявляемость инфекции среди женщин репродуктивного возраста. Это связано с тем, что женщины подлежат обязательному обследованию на ВИЧ при постановке на учет в женской консультации в связи с беременностью.


MA Maximov (2025)
Cohort Effect in Mortality from HIV and Tuberculosis in Russia

Переход от доминирования инфекционных заболеваний к преобладанию хронических неинфекционных состояний в структуре заболеваемости и смертности является ключевым признаком второго эпидемиологического перехода. В России к концу 1960-х гг этот переход подошел к завершению: быстрое распространение антибиотиков и повышение доступности медицинской помощи для населения позволили стремительно сократить долю смертей от  инфекций в  структуре смертности по  причинам. Однако после распада СССР в России смертность от этого класса причин начала молодеть: за полвека с 1960 по 2010 г. средний возраст смерти мужчин от инфекций снизился на 8.4 года, женщин – на 6.3 года. В структуре смертности от инфекций основные компоненты – ВИЧ и туберкулез. Если в начале XXI века на первом месте в структуре находился туберкулез, то к 2020-м гг. ВИЧ стал доминировать практически во всех возрастных группах трудоспособного населения. Смертность от ВИЧ росла вплоть до 2017 г. и у мужчин, и у женщин [Астрелин, 2020], после чего началось снижение, причем у женщин смертность от инфекций остается выше, чем была в начале столетия.

<...>

У мужчин смертность от туберкулеза была выше, чем смертность от ВИЧ с 1999 до 2015 г., у  женщин  – до  2013  г. Смертность от  туберкулеза у  обоих полов снижалась с 2005 г., тогда как смертность от ВИЧ росла вплоть до 2017-2019 гг., после чего начала снижаться. В 2018 г. смертность женщин от ВИЧ превысила смертность мужчин от туберкулеза. Женская смертность от ВИЧ росла более высокими темпами, нежели мужская, на протяжении всего периода. Предшествующие исследования не обнаружили значимых различий по полу в портрете умирающего от ВИЧ, которые могли бы объяснить такие различия в динамике показателя; это говорит о том, что различия в динамике смертности следует искать в истории жизни поколений

Структура смертности от  инфекционных заболеваний также демонстрирует, что во всех возрастах женская смертность от ВИЧ росла быстрее, чем мужская, особенно на фоне смертности от туберкулеза. Заметно, что в возрастной группе 25-30 лет смертность женщин от  ВИЧ росла до  2017  г. практически монотонно, тогда как у  мужчин смертность от  ВИЧ этой возрастной группы в  середине 2010-х гг. была даже ниже, чем в  середине 2000-х гг.

Заметен также значительный спад к 2022 г. роли туберкулеза в смертности от инфекций во всех возрастных группах. Смертность мужчин от инфекционных заболеваний во всех возрастных группах к 2022 г. снизилась по сравнению с 1999 г., тогда как у женщин во всех возрастных группах, кроме групп 20-24 и 25-29 лет, смертность, напротив, выросла: в возрастных группах 30-34 и 35-39 лет – в 2 раза, в группе 40-44 года – в 2.5-3 раза, а в группе 45-49 лет – в 4 раза.

Таким образом, если с момента окончания второго эпидемиологического перехода и до конца XX века от инфекционных заболеваний умирали в первую очередь мужчины, то эпидемия ВИЧ стала смертельной проблемой и для женщин. В отличие от остальных поколений родившиеся в середине 1970-х гг. и достигшие к концу 2010-х гг. возраста 45-49 лет демонстрировали в этот период и более высокую смертность от ВИЧ. Возрастные профили когортных коэффициентов смертности от ВИЧ показывают определенные различия между мужчинами и женщинами. Во-первых, у мужчин поколение с самой высокой кривой возрастных коэффициентов смертности – 1978, а у женщин – 1981 г.р. Для мужских поколений, рожденных после 1980 г., смертность в молодых возрастах практически равна или ниже, чем в поколении 1980 г.р., тогда как среди женских поколений это не так: поколение 1985 г.р. имеет более высокие коэффициенты смертности в возрасте 25–32 лет, а поколение 1990 г.р. – в возрасте 22–30 лет. Таким образом, можно предположить, что различия в динамике смертности от ВИЧ между мужчинами и женщинами объясняются именно особенностями реальных поколений.