Переход от доминирования инфекционных заболеваний к преобладанию хронических неинфекционных состояний в структуре заболеваемости и смертности является ключевым признаком второго эпидемиологического перехода. В России к концу 1960-х гг этот переход подошел к завершению: быстрое распространение антибиотиков и повышение доступности медицинской помощи для населения позволили стремительно сократить долю смертей от  инфекций в  структуре смертности по  причинам. Однако после распада СССР в России смертность от этого класса причин начала молодеть: за полвека с 1960 по 2010 г. средний возраст смерти мужчин от инфекций снизился на 8.4 года, женщин – на 6.3 года. В структуре смертности от инфекций основные компоненты – ВИЧ и туберкулез. Если в начале XXI века на первом месте в структуре находился туберкулез, то к 2020-м гг. ВИЧ стал доминировать практически во всех возрастных группах трудоспособного населения. Смертность от ВИЧ росла вплоть до 2017 г. и у мужчин, и у женщин [Астрелин, 2020], после чего началось снижение, причем у женщин смертность от инфекций остается выше, чем была в начале столетия.

<...>

У мужчин смертность от туберкулеза была выше, чем смертность от ВИЧ с 1999 до 2015 г., у  женщин  – до  2013  г. Смертность от  туберкулеза у  обоих полов снижалась с 2005 г., тогда как смертность от ВИЧ росла вплоть до 2017-2019 гг., после чего начала снижаться. В 2018 г. смертность женщин от ВИЧ превысила смертность мужчин от туберкулеза. Женская смертность от ВИЧ росла более высокими темпами, нежели мужская, на протяжении всего периода. Предшествующие исследования не обнаружили значимых различий по полу в портрете умирающего от ВИЧ, которые могли бы объяснить такие различия в динамике показателя; это говорит о том, что различия в динамике смертности следует искать в истории жизни поколений

Структура смертности от  инфекционных заболеваний также демонстрирует, что во всех возрастах женская смертность от ВИЧ росла быстрее, чем мужская, особенно на фоне смертности от туберкулеза. Заметно, что в возрастной группе 25-30 лет смертность женщин от  ВИЧ росла до  2017  г. практически монотонно, тогда как у  мужчин смертность от  ВИЧ этой возрастной группы в  середине 2010-х гг. была даже ниже, чем в  середине 2000-х гг.

Заметен также значительный спад к 2022 г. роли туберкулеза в смертности от инфекций во всех возрастных группах. Смертность мужчин от инфекционных заболеваний во всех возрастных группах к 2022 г. снизилась по сравнению с 1999 г., тогда как у женщин во всех возрастных группах, кроме групп 20-24 и 25-29 лет, смертность, напротив, выросла: в возрастных группах 30-34 и 35-39 лет – в 2 раза, в группе 40-44 года – в 2.5-3 раза, а в группе 45-49 лет – в 4 раза.

Таким образом, если с момента окончания второго эпидемиологического перехода и до конца XX века от инфекционных заболеваний умирали в первую очередь мужчины, то эпидемия ВИЧ стала смертельной проблемой и для женщин. В отличие от остальных поколений родившиеся в середине 1970-х гг. и достигшие к концу 2010-х гг. возраста 45-49 лет демонстрировали в этот период и более высокую смертность от ВИЧ. Возрастные профили когортных коэффициентов смертности от ВИЧ показывают определенные различия между мужчинами и женщинами. Во-первых, у мужчин поколение с самой высокой кривой возрастных коэффициентов смертности – 1978, а у женщин – 1981 г.р. Для мужских поколений, рожденных после 1980 г., смертность в молодых возрастах практически равна или ниже, чем в поколении 1980 г.р., тогда как среди женских поколений это не так: поколение 1985 г.р. имеет более высокие коэффициенты смертности в возрасте 25–32 лет, а поколение 1990 г.р. – в возрасте 22–30 лет. Таким образом, можно предположить, что различия в динамике смертности от ВИЧ между мужчинами и женщинами объясняются именно особенностями реальных поколений.