ЛОБОЙКО

Выборы по-русски: наблюдение за жанром

Выборы в России сегодня, будем честны, явление странное. Сравнительная политология давно перестала спорить, как его назвать: «электоральный авторитаризм», «гибридный режим», «управляемая конкуренция». Терминов много…

Но если без придирок, это всё же политический процесс, а в нём важен не только итог, но и путь к нему.

Что-то здесь чистая феноменология, что-то ближе к этнографии власти.

Три дня голосования хорошо подходят для «полевых» наблюдений.

Ниже подборка каналов, в которых видно не только цифры, но и то, как они рождаются. Читать лучше параллельно: истина, как известно, любит триангуляцию.

Как система рассказывает о себе
▪️ Центральная избирательная комиссия Первоисточник: явка, протоколы, официальная версия. Эталон жанра, картина мира, какой её рисует действующий политический режим.

▪️ Общественная палата РФ Институциональный взгляд на общественный контроль. Полезно смотреть, что именно здесь считают «контролем».

▪️ Независимый общественный мониторинг (НОМ) Карта сообщений, экспертные доклады, «верификация» сигналов. Занятно наблюдать, какие сообщения о нарушениях признаются сигналами, а какие фейками.

Сигналы из регионов
▪️ 7x7. Горизонтальная Россия (признан иноагентом Минюстом РФ) Региональная повестка из первых рук. То, что в федеральной оптике становится статистической погрешностью. В дни голосования публикуют много кейсов из регионов.

▪️ Говорит НеМосква (признан иноагентом Минюстом РФ) Голоса с мест без столичной редактуры. Регионы как отдельная страна. Тут тоже немало региональных кейсов с выборов.

▪️ Пепел ➜ Белгород Выборы в регионе, где избирательная кампания идёт под сиренами. Канал сообщал о нарушениях с первого дня досрочного голосования. Проверять надо, но материал для проверки готов.

Аналитика и закулисье
▪️ Политтехнологи Кампания глазами профессионального цеха: как она строится, а не только как выглядит. Тут, скорее, обобщения.

▪️ Выборы, выборы, выборы… Ежедневная хроника: суды, регистрации, партийные метания. Иронично и по делу. Есть материал для анализа.

▪️ Тайная канцелярия Раскладки по округам и прикидки о том, что думают политадминистраторы. Немного пропагандистский канал, но если уметь фильтровать, то норм.

▪️ Кремлёвский безБашенник Комментарии политологов и чиновников. Удобный срез настроений профессионального сообщества. По подбору экспертов, настроения авторов понятны. Но канпл информативен.

Бонус, не Telegram: «Наблюдаем вместе» — независимая платформа с картой нарушений и поиском УИК по адресу.

Читайте, сверяйте, сомневайтесь. Собственно, это и есть суть политической науки.

Губернатор как жанр: почему Хинштейн показывает то, что другие прячут

В декабре в Курской области отменили выплату в 65 тысяч рублей переселенцам из приграничья. Люди вышли к администрации Суджанского района, записали видеообращения к Путину – через голову собственного губернатора. Обычная история для региона в такой ситуации. Необычно то, что случилось дальше: Хинштейн не стал прятаться, а провёл трёхчасовую встречу, где ему при камерах задавали неудобные вопросы про сертификаты, отказы в выплатах, спорные решения по льготам. Всё это благополучно утекло в СМИ и вызвало ровно ту реакцию, которую любой региональный чиновник инстинктивно старается не создавать.

Вопрос простой: зачем самому производить себе негатив, если его можно просто не производить?

Дело в том, что большинство губернаторов действует по одной и той же логике. Публичность для них – риск, а не ресурс, поэтому лучшая стратегия – тишина. Жалоба, о которой никто не узнал, для такого руководителя не существует: не требует ответа, не портит статистику, не создаёт прецедента. Стратегия рабочая – пока недовольство остаётся в управляемом объёме. Декабрьский стихийный сход в Судже как раз и показывает, что бывает, когда объём этот объём превышен.

Хинштейн ведёт себя иначе – и это довольно логично, если вспомнить, что до губернаторства он много лет занимался именно информационной политикой, а не аппаратной карьерой. У него другое понимание рисков: закрытая система не убирает недовольство, она его копит, а потом оно всё равно прорывается – просто уже не на его условиях, а на условиях того, кто первым выложит видео с митинга. Трёхчасовая встреча с прокурором, обещающим «разобраться», – это не потеря контроля, а способ выпустить пар по собственному сценарию: губернатор здесь не ответчик, а человек, который решает проблему, созданную кем-то другим ниже по цепочке.

И тут есть занятный эффект. Формат, который выглядит как источник репутационных издержек, на деле работает на рост совершенно другого показателя – общего медийного веса. Третье место среди глав ЦФО по цитируемости у «Медиалогии» третий месяц подряд – и растёт оно как раз за счёт таких встреч. Но растёт оно не среди переселенцев, которым в декабре срезали выплату: для них трёхчасовая встреча – скорее театр, чем решение. Растёт он среди тех, кто наблюдает со стороны – у кого дом цел и кто видит губернатора, разбирающегося с проблемой на камеру, а не прячущегося от неё.

Проще говоря: Хинштейн продаёт не отсутствие проблемы, а зрелищность её решения. Это дороже и рискованнее, чем просто молчать, но работает на куда более широкую аудиторию, чем те несколько тысяч человек, которых эта проблема касается напрямую.

Турбулентность как метод: почему Федорищев не ставит точку

Губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев ответил на вопросы жителей в ходе прямой линии. Поступило около 4,5 тыс. обращений, самые популярные темы – ЖКХ, благоустройство, здравоохранение и обеспечение безопасности.  Также на этой неделе Федорищев представил нового зампреда правительства области – Алексея Тихомирова, который будет курировать блок строительства и инфраструктурных вопросов.

Тут любопытная механика проступает.
«Прямая линия» – жанр, у которого есть встроенный парадокс: чем более прямой её называют, тем более отрепетированной она обязана быть. И в этот раз содержание понятно из фактуры – она открылась темой безопасности, беспилотников, «дестабилизации», а не коммунальными трубами или тарифами. То есть губернатор говорит с регионом не как менеджер, а как комендант прифронтовой территории. Это разумный выбор жанра для момента, но одновременно и способ не отвечать на вопросы, на которые прямая линия обычно и отвечает.

Назначение Тихомирова – куда интереснее, потому что оно как раз обнажает логику всей «кадровой революции» Федорищева. Формула «хорошо знает механизмы, как федеральные, так и региональные» – это пароль, а не биография. Он означает: человек не местный, договороспособен с Москвой, и главное – не обременён связями внутри региона, которые здесь принято считать токсичными. Технократ-парашютист как жанр управления давно не новость. Но интересно, что Самарская область его использует систематически, будто выстраивает не правительство, а ротационную вахту федеральных менеджеров.
А что до финала «революции» – тут и есть главный парадокс. В марте Шабалатову поручили к 1 сентября подготовить предложения по «оптимизации» правительства и «поставить точку».

Сентябрь наступил. И в правительство добавился ещё один зампред. То есть точка регулярно ставится там, где начинается новое многоточие. Кадровая турбулентность в этой системе – не переходный период перед стабилизацией, а сам метод управления: она не завершится, потому что завершение лишило бы губернатора главного инструмента демонстрации субъектности – права менять исполнителей быстрее, чем кто-либо успевает спросить, за что.

Губернаторопад, которого не было – и который теперь будет

В конце 2025 года случилось то, чего не происходило с 2022-го: традиционный осенний губернаторопад не состоялся. Кремль сознательно заморозил кадровую ротацию – любая отставка губернатора накануне думской кампании означала дополнительную избирательную кампанию, а значит дополнительный риск. Логика была проста: меньше движения, меньше поводов для нежелательных сюжетов. Перед самими выборами ни один из губернаторов не входил в так называемую «красную зону». Выборы почти прошли. И уже через неделю-две заморозка закончится.

Теперь отложенные решения будут приниматься – и, судя по всему, сразу пакетом. Это стандартная механика: система накапливает «кадровый долг», а затем гасит его концентрированно. Вопрос не в том, будет ли губернаторопад, а в том, кто первый.

Кто в очереди и почему

Александр Моор (Тюменская область) – наиболее вероятный первый. Об этом говорят давно на региональном и федеральном уровнях, отставка ожидается вскоре после сентябрьских выборов. Претензий накопилось много. В первую очередь финансовых, связанных с бюджетом. Последней каплей стала коммунальная катастрофа с водоснабжением летом 2026 года. Примечательно, что при этом Тюмень – нефтедобывающий регион, структурно не бедный. Это история об управленческой несостоятельности в глазах Москвы. Наиболее вероятный сценарий замены – «горизонтальный»: губернатор другого субъекта пересаживается в тюменское кресло.

Сергей Меняйло (Северная Осетия) – в зоне риска с прошлого года. Полномочия истекают в 2026-м и парламент Северной Осетии 20 сентября, вероятнее всего, утвердит его в должности вновь. Но надолго ли – вопрос: уголовные дела в отношении республиканских чиновников создают репутационный фон, который Москва не любит перед большими кампаниями. Российская региональная политика знает примеры, когда избранный даже на всенародных выборах губернатор оставался в своём кресле меньше, чем на год.

Михаил Евраев (Ярославская область) – тот редкий случай, когда публичное поведение в кризисе становится аргументом против. Его формулировка про топливо – «распределение определяется не здесь, а исключительно на федеральном уровне» – стала образцом переадресации. Эксперты отмечали слабую управленческую инициативу ещё летом. Федеральных покровителей достаточного калибра не просматривается.

Отдельно стоит следить за Вологодской областью и Чувашией. Формально, до истечения полномочий глав этих регионов далеко. Но эти регионы входили в список «сложных» регионов для ЕР на думских выборах. Если результаты окажутся хуже ожиданий, губернаторы получат часть ответственности за это.

Логика процесса

Важно понимать: российский губернаторопад не является стихийным явлением. Это плановая кадровая работа с отложенным исполнением. Решения, как правило, уже приняты – объявляются они тогда, когда политический момент оптимален для минимизации шума. После думских выборов такой момент наступает: новый состав Думы ещё не собрался, следующая крупная кампания – не скоро, элиты заняты переформатированием коалиций.

Показательно, что среди вероятных кандидатов на выход почти нет тех, кого можно назвать политически самостоятельными. Это управленцы, которые не справились с конкретными задачами – бюджетом, коммуналкой, электоральным результатом. Система не наказывает за политические взгляды; она наказывает за управленческие провалы, которые создают федеральный шум. Разница принципиальная и многое объясняет в логике того, как в России устроена региональная власть.

Ждать осталось недолго...

Монетизация городской среды…

Название «квартирная миграция» обманчиво скромное для явления, которое социология и урбанистика изучают под менее уютным термином – decumulation of housing wealth (декумуляция жилищного богатства, то есть постепенное проедание накопленного жилищного капитала). Еще в 2010 году британцы Джон Долинг и Ричард Рональд описали asset-based welfare (благосостояние на основе активов – модель, где недвижимость заменяет пенсию). Москвичи, которые массово начали практиковать «квартирную миграцию», не изобрели схему. Они просто первыми оказались в городе, где разрыв цен на квадратный метр (а между Якиманкой и Зеленоградом он девятикратный) делает эту схему куда более очевидной, чем в любом другом городе.

И это не дауншифтинг (сознательный отказ от статуса ради смысла) – здесь статус конвертируется в деньги напрямую, минуя смысл. Скорее это пространственный арбитраж: человек монетизирует не труд и не инвестиционный капитал, а неоднородность городской среды, которую сам город и произвел.

Мировой опыт подтверждает схему и ее цену одновременно. Исследование фонда Royal Londonпод названием The Downsizing Delusion («Иллюзия сокращения жилплощади») показало, что разница между старым и новым жильем обманчива и нужно учесть инфляцию расходов на новом месте – пенсионный доход после такого переезда может сократиться почти вдвое.

Сравнение пенсионной миграции в Лондоне и Париже показало: маршрут «отъезда от центра» сильно зависит от формы собственности и класса – то есть это стратегия свободы, доступная неравномерно. В то же время работа Центра исследований экономической политики (CEPR, Centre for Economic Policy Research) по Франции 1968–2008 годов показывает эффект на другом уровне: миграция пенсионеров из городов на периферию не разрушает принимающие территории, а создает там занятость, стимулирует строительство новых районов, налоговые поступления. Так индивидуальный побег от системы в масштабе страны оборачивается механизмом перераспределения покупательной способности – просто он нигде не прописан как политика.

Здесь обнажается диагноз, причем сразу на трех уровнях, которые обычно рассматривают порознь.

Социальный уровень

Перед нами хрестоматийный exit вместо voice – по классификации социолога Альберта Хиршмана, различавшего два ответа на неустраивающие условия: требовать изменений или молча уходить. Не требовать изменений условий, а тихо эвакуироваться из-под них. Общество, где это становится массовой моделью, разучилось или не пытается превращать недовольство ценой жизни в городе в переговорную позицию – оно решает проблему логистически, а не политически.

Политический уровень

Капитал, который сейчас проедают россияне, в основном не заработан рыночно – это разовый подарок приватизации девяностых. Схема работает, пока есть нерыночный по происхождению актив для монетизации. Государству это оказалось выгодно: рынок недвижимости стихийно занял нишу, которая иначе рождала бы спрос на пенсионную реформу.

Экономический уровень

Потребление, финансируемое распродажей актива, статистически неотличимо от потребления на стабильный доход – какое-то время экономика, живущая на проедании капитала, выглядит совершенно так же, как растущая.

Отсюда горизонт. Ближайшие годы схема профессионализируется – появятся продукты и услуги, «упаковывающие» квартирную миграцию, и, вероятно, первое регуляторное любопытство к капиталу, идущему мимо учета дохода. Через десятилетие поколение приватизации войдет в фазу исчерпания или передачи актива наследникам, и город получит географически оформленный «бублик»: обеспеченный, стареющий и однородный центр против периферии, принимающей демографическую нагрузку без плотной инфраструктуры под нее.

А еще лет через пять закончится сам разовый исторический ресурс, все это питающий, – и разница между поколениями, унаследовавшими квадратные метры бесплатно, и поколениями, которым предъявить будет нечего, станет не метафорой, а структурной линией неравенства.

Лобойко: Путин на форуме АСИ: почему главным кадровым сигналом стала фигура Светланы Чупшевой

Президент Владимир Путин 28 августа прибыл в Нижний Новгород на форум «Сильные идеи для нового времени».

Лобойко Дмитрий, политолог, руководитель Центра «Региональные исследования», автор телеграм-канала «ЛОБОЙКО»:

➖ Шестой форум «Сильные идеи для нового времени» открылся в Нижнем Новгороде 27 августа без президента: обращение к участникам зачитал полпред в Приволжском округе. Путин приехал на день позже, 28-го, и разбор его визита стоит начать с того, чего в нём нет. Двусторонняя встреча с губернатором Глебом Никитиным – не повод для поездки, а её попутный элемент: раз глава государства уже в городе ради форума, встреча с региональным руководителем логична административно, но не содержит отдельного сообщения.

Острого негатива к Никитину со стороны центра не зафиксировано, значит и препятствий для протокольной встречи нет – но искать в ней знак особого расположения так же бессмысленно, как искать глубину в рукопожатии по графику.

Гораздо интереснее фигура, которая в кадре визита обычно остаётся за скобками. Светлана Чупшева, гендиректор АСИ, встречается с президентом с частотой, недоступной большинству федеральных министров, не говоря о региональных главах: личное присутствие Путина на набсовете агентства в феврале, теперь – форум в конце августа, и это без учёта менее публичных контактов по линии агентства, которое президент курирует лично как председатель наблюдательного совета.

Ни один губернатор, включая принимающую сторону нижегородского форума, не имеет сопоставимой регулярности прямого доступа.

Отсюда и практический вывод для тех, кто ищет в подобных визитах индикаторы карьерных траекторий: смотреть стоит не на губернатора, чья встреча с президентом – производная от географии события, а на руководителя института, чьё взаимодействие с главой государства не привязано ни к какому форуму и происходит по собственному, куда более плотному графику.

Карьера Никитина в этом сюжете статична – он принимающая сторона, не более. Карьера Чупшевой – единственная переменная, за которой в этой истории действительно стоит наблюдать.

#Аналитика

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

По всей стране открывают «Национальные центры Россия». Их уже открыты в Москве, Приморском крае, Красноярском крае, Ханты-Мансийском автономном округе; ведется строительство в Рязани, Калининграде Владивостоке… Не редко, люди выступают против строительства. Конечно, это не самая дискуссионная тема, но эти центры решают для власти ряд острых вопросов.

1. Политические задачи сети

Сеть центров «Россия» решает задачу, которую сложно поставить в повестку напрямую: заменить дефицит общей политической идентичности избытком общей эстетической. Когда федеративное устройство фактически демонтировано, а региональная политическая субъектность сведена к административному функционалу – вопрос «что нас объединяет» перестаёт иметь содержательный ответ и начинает требовать сценографического. Центр – это ответ дизайном на вопрос, на который у системы больше нет политического ответа.

Вторая задача – стандартизация нарратива в буквальном смысле слова: один и тот же формат подачи, от Владивостока до Калининграда, превращает региональную историю в локальную вкладку в федеральный шаблон. Это логичное продолжение того, что я называю «Номенклатурой 2.0»: если губернатор давно не политический актёр, а администратор исполнения KPI, то и региону не положено иметь собственный политический голос – только утверждённую версию собственной культуры.

2. Этнический акцент и культурная политика

Здесь есть красивый парадокс: чем меньше у регионов остаётся реальной политической субъектности, тем громче государство говорит об их этнокультурном многообразии. Этничность – идеальная тема для демонстрации разнообразия, потому что она безопасна: она не про власть, не про распределение ресурсов, не про то, кто принимает решения. Года народов, дни родного языка – это способ дать региональной идентичности канал выражения там, где она уже не угрожает системе, и одновременно закрыть все каналы, где могла бы угрожать.

Это не столько крен, сколько замещение: политическая многосубъектность федерации меняется на витринную многоликость. Музеефицированная этничность – форма памяти о разнообразии в системе, где живого разнообразия интересов больше не предусмотрено.

3. Молодёжная аудитория и перспективы индоктринации

С точки зрения технологии – да, довольно грамотно выстроено: спикеры, формат, интерактивность соответствуют тому, как молодая аудитория вообще потребляет контент. Но у любой индоктринационной инфраструктуры есть системный предел – она работает на воспроизводство лояльности внутри уже лояльной или нейтральной аудитории и почти не работает на конвертацию скептиков. Иными словами, центр не столько формирует новых сторонников, сколько удерживает тех, кто и так не был настроен задавать вопросы.

Парадокс в том, что чем масштабнее и технологичнее становится такая инфраструктура, тем очевиднее её функция – а очевидная функция плохо совместима с органическим доверием, на которое как раз и рассчитана индоктринация. Это работает как система лояльности, а не как система убеждения.

Губернаторы молчат там, где топливный кризис острее всего

Центр  «Региональные исследования» опубликовал первый сравнительный мониторинг публичного поведения глав всех 85 регионов России во время топливного кризиса лета 2026 года.
Главный вывод: интенсивность реакции губернатора не связана с тяжестью ситуации в регионе — зависимость скорее обратная.

«Система производит руководителей, рационально избегающих публичной ответственности именно тогда, когда она наиболее необходима. Это не сбой — это функция», — говорится в докладе политолога Дмитрия Лобойко.

Кризис дал редкую возможность для сравнения: впервые за многие годы все губернаторы оказались в одинаковых условиях одновременно. К июню переработка нефти упала на 25% в годовом выражении — минимум за двадцать лет. Более 40 регионов ввели ограничения на продажу бензина, 1 июля частные АЗС впервые перешагнули отметку в 100 ₽ за литр.

Из 77 классифицированных регионов 47% глав выбрали «ручное управление» — лично вводили лимиты и обращались в федеральный центр. 38% предпочли молчание: ситуацию комментировали пресс-службы, ведомства или ФАС. Ещё 9% указывали на ответственность Москвы или внешних факторов.

Молчали при этом самые пострадавшие. В оккупированном Крыму с 26 июня действовал режим ЧС, на частных АЗС бензин доходил до 380 ₽ при государственной цене около 79 ₽ — Сергей Аксёнов призывал «набраться терпения». Олег Кожемяко в Приморье не прокомментировал ситуацию ни разу.

Максимальную активность показывали регионы с управляемой ситуацией: Ивановская область, Якутия, Кузбасс.

Ни предыдущий опыт работы губернатора, ни партия, ни срок полномочий — типа поведения не объясняют. Единственная устойчивая закономерность: у «молчунов» средний срок в должности — 8 лет, больше, чем у остальных.

23 августа Владимир Путин назвал происходящее «определенными неудобствами», за которые отвечает правительство. Губернаторский корпус воспроизвел эту архитектуру ответственности почти дословно.

Матвеев снова кандидат: апелляционный суд вмешался в самарскую предвыборную интригу

📍Пересмотр решения

Четвертый апелляционный суд общей юрисдикции в Нижнем Новгороде отменил решение Самарского областного суда от 14 августа 2026 года об отмене регистрации кандидата в депутаты Госдумы от КПРФ Михаила Матвеева. Об этом сообщается на сайте суда. Матвеев в своем телеграм-канале поблагодарил всех, кто его поддерживал, отметив, что из-за судебных разбирательств было потеряно много времени и теперь все придется наверстывать с утроенной энергией. Он предположил, что инициаторам его снятия это не понравится, и предостерег от продолжения дестабилизации выборов в регионе.

Михаил Матвеев – депутат Госдумы восьмого созыва. Он был избран в 2021 году по списку и округу в Самарской области. Входит во фракцию КПРФ и занимает пост зампредседателя комитета по региональной политике и местному самоуправлению. Он также баллотируется в региональный парламент и в случае непрохождения в Госдуму имеет шансы попасть в Самарскую губернскую думу по списку КПРФ. В 2007, 2011 и 2017 годах Матвеев избирался в губернскую думу. Возглавлял в региональном парламенте комитет по местному самоуправлению.

Напомним, что Самарский областной суд снял Матвеева с выборов по иску кандидата от Партии пенсионеров, депутата Самарской облдумы Анны Саранцевой, которая тоже баллотируется по 163-му округу. Всего в данном округе 5 кандидатов, помимо Матвеева и Саранцевой, это Максим Венедиктов (ЛДПР), Александр Живайкин («Единая Россия»), Сергей Минаев («Коммунисты России»).

Претензии Анны Саранцевой были связаны с нарушением права интеллектуальной собственности. Речь шла о фото, опубликованных во «ВКонтакте» и на сайте Матвеева без согласия правообладателей и используемых шрифтах, лицензия на которые для России была ограничена после 2022 года. Матвеев и его защита настаивали, что нарушений не было, так как наполнением сайта занимался подрядчик, а шрифты приобретались через КПРФ. Само разбирательство, по словам депутата, имело политический характер. В партии обвинения называли абсурдными. Матвеев записал обращения к сторонникам и президенту Владимиру Путину.

Издание «Коммерсантъ» со ссылкой на представителя Саранцевой сообщает, что, по ее мнению, отмена регистрации Матвеева – адекватная мера ответственности за вышеназванные системные нарушения. Эту позицию в апелляции поддержала представитель Самарского облизбиркома. Представители Матвеева пояснили, что эти материалы играли второстепенную роль и не ставили цель привлечь сторонников. Что касается Анны Саранцевой, пока неясно, будет ли она обжаловать решение апелляции в кассационной инстанции.

📍Шанс для кандидата

Ранее аналитики АПЭК называли скандал вокруг Михаила Матвеева региональной игрой. По версии самарских собеседников, политик с самого начала не устраивал часть крупного местного бизнеса, заинтересованного в проведении в Госдуму собственного лоббиста, уступавшего Матвееву в узнаваемости и политическом весе. При этом самарские инсайдеры версию о вмешательстве Москвы отвергают. По их словам, судьба Матвеева решалась в регионе. Предполагалось устранить его как слишком сильного конкурента в политически чувствительном округе.

«Разрешение интриги может быть связано с позицией федерального центра и руководства КПРФ. Если Матвеев не выйдет за допустимые для системы рамки, Москва и Геннадий Зюганов могут попытаться модерацией вернуть конфликт в управляемое русло — через апелляцию, переговоры или сохранение ему гарантированного места в губернской думе. Но если региональные элиты попытаются не только лишить его думского мандата, но и разрушить региональную систему влияния КПРФ, компромисс станет невозможным, а эскалация по мере развёртывания кампании с возможным вмешательством федеральных игроков — почти гарантированной», — отмечали эксперты АПЭК.

Политолог Дмитрий Лобойко в своем телеграм-канале назвал решение о снятии Матвеева стопроцентно политическим. При этом он напомнил, что восстановление в кандидатах – не победа, а только шанс на нее, но прохождение Матвеева в Госдуму – хорошая новость для губернатора Самарской области.

«Отдельно поздравляю губернатора Вячеслава Федорищева. Победа Матвеева на думских выборах для него означала бы чистый выигрыш: депутат Госдумы физически не сидит в губернской думе и не портит настроение еженедельно. Насколько предметно Матвеев умеет это делать, хорошо помнят Владимир Артяков, Николай Меркушкин и Дмитрий Азаров – все трое ушли досрочно, и не без его участия», — написал Дмитрий Лобойко.

Позитивно оценивает решение апелляционного суда руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев.

«То ли это потому, что повод был смешной и надуманный, то ли часть большого размена, то ли чтобы перекрыть эффект снятия «Яблока», то ли чтоб КПРФ не получила дополнительные голоса в поддержку «обиженных» и «самых оппозиционных». В любом случае для Самарской области новость хорошая. Будет хоть один конкурентный округ», — написал Константин Калачев.

#Сюжеты

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Твердо и чётко!

Отменили отмену: аппетит приходит во время суда

«Судебная коллегия по административным делам Четвёртого апелляционного суда общей юрисдикции отменила решение Самарского областного суда от 14 августа 2026 года и приняла новое решение: в удовлетворении административного иска кандидата в депутаты Госдумы Анны Саранцевой (выдвинута партией «Российская партия пенсионеров за социальную справедливость») об отмене регистрации кандидата в депутаты Госдумы Михаила Матвеева (КПРФ) по Промышленному одномандатному округу №163 Самарской области – отказать. Определение вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке через Самарский областной суд», – эти слова около часа назад прозвучали в Нижнем Новгороде.

Матвеев возвращается в бюллетень. Юридическая или политическая природа у этого решения – вопрос дискуссионный, а вот то, что снятие было решением стопроцентно политическим, сомнений не вызывало никогда. Знаю Михаила Николаевича больше двадцатьи лет, разделяю далеко не все его инициативы, но рад за него искренне: на фоне многих коллег по парламенту он – не людоед, и это уже немало.

Отдельно поздравляю губернатора Вячеслава Фёдорищева. Победа Матвеева на думских выборах для него – означала бы чистый выигрыш: депутат Госдумы физически не сидит в губернской думе и не портит настроение еженедельно. Насколько предметно Матвеев умеет это делать, хорошо помнят Владимир Артяков, Николай Меркушкин и Дмитрий Азаров – все трое ушли досрочно, и не без его участия.

При этом восстановление в кандидатах – не победа, а лишь шанс на неё. Внимательное наблюдение за итогами голосования по участкам на предыдущих кампаниях кандидатов от команды единоросса Живайкина (в его интересах Матвеева снимали с выборов) в Кинеле и Самаре оставляет вопросы к чистоте дистанционного электронного голосования – и это тем более актуально, что применение ДЭГ на выборах продолжает расширяться, а проконтролировать его результат наблюдателю попросту нечем.

И последнее, коротко. Похоже, система ещё не растеряла остатки здравого смысла и способна откатывать назад – увы, не всегда. Но если этот оптимизм оправдан хотя бы наполовину, значит, в политическом блоке администрации президента сохраняется понимание ценности баланса, а сама АП по-прежнему влияет на внутриполитические процессы. Новость сугубо прикладная – и для политиков, и для бизнеса, и для общества: далеко не всё решают силовики, башен в Кремле по-прежнему несколько, а любая конкуренция, даже подковёрная, идёт системе на пользу.

Губернаторы в очереди на АЗС: три стратегии выживания

23 августа Владимир Путин объяснил топливный кризис в интервью Павлу Зарубину: «Да, конечно, неудобства определённые для людей есть, но правительство, конечно, должно держать это под контролем». Центр «Региональные исследования» решил посмотреть, как именно держат – на региональном уровне.

Мы проанализировали публичные реакции губернаторов на топливный кризис по всем 85 субъектам России за июль–август 2026 года. Источники – региональные и федеральные СМИ, официальные заявления, пресс-релизы. Методология несложная: мониторинг открытых публикаций, фиксация наличия или отсутствия публичной позиции главы региона, характер этой позиции. Это не репрезентативная выборка в строгом смысле. Это срез публичного поведения региональной власти в кризисной ситуации.

Картина оказалась неожиданно чёткой.
Все губернаторы делятся на три типа.

Тип первый – «Ручное управление». Губернатор лично вводит ограничения, лично объясняет логику, берёт ответственность на себя. Осипов в Забайкалье 14 августа лично обратился к вице-премьеру Новаку с просьбой увеличить поставки. Воскресенский в Ивановской области последовательно выходил с заявлениями трижды за две недели – с конкретными цифрами и сроками. Коновалов в Хакасии лично провёл заседание оперштаба и публично потребовал от УФАС ускориться: «ситуация экстренная». Середюк в Кузбассе лично разъяснял схему лимитов – 40 литров в одни руки, из которых 10 можно в канистру. Федорищев в Самарской области лично подписал распоряжение и «взял управление на себя».

Тип второй – «Переадресация». Губернатор появляется публично, но главная функция его высказывания – указать вверх по вертикали. Евраев в Ярославской области сформулировал образцово: «распределение произведённого топлива определяется не здесь, а исключительно на федеральном уровне». Аксёнов в Крыму – где частные АЗС торгуют бензином по 380 рублей при государственной цене в 79 – обходился формулой «прошу набраться терпения». Цыденов в Бурятии охарактеризовал ситуацию как «непростую, но контролируемую» и уточнил, что объём поставок снизился «из-за атак на российские НПЗ».

Тип третий – «Молчание». Губернатор не появляется вовсе. За него говорят пресс-служба, УФАС, зампред правительства или облминэкономразвития. Кожемяко в Приморье – регион с ценами до 130 рублей на сельских АЗС – в найденных источниках не прокомментировал ситуацию ни разу. Собянин в Москве провёл закрытую встречу с Новаком «об устойчивом снабжении столицы» – цитат мэра в отчёте нет. Богомаз в Брянской области не подтверждал и не комментировал сообщения об ограничениях.

Главный парадокс нашего мониторинга: молчат там, где тяжелее всего; говорят – там, где управляемо. Крым с ценами в 380 рублей и Приморье с очередями дают тишину. Якутия, где ситуация стабилизировалась, даёт подробный отчёт с цифрами. Это не случайность и не трусость, а рациональная стратегия: чем острее кризис, тем опаснее к нему публично прикасаться.

Президент назвал происходящее «определёнными неудобствами» и передал ответственность вниз. Губернаторы, в свою очередь, передают её дальше – вверх, в сторону или вниз по иерархии. Топливо где-то в этой цепочке теряется…

Полную таблицу по всем регионам опубликуем на сайте «Рег.исследований» на этой неделе.

Предвыборная тишина как симптом

До выборов – месяц. Рейтинг «Единой России» по данным ВЦИОМ начала августа – 32%. В декабре 2025-го было 34,1%. Восемь месяцев предвыборной активности, топливный кризис, рекордная военная усталость, снятие «Яблока» и... сдвиг в пределах статистической погрешности. Это не стабильность электоральных предпочтений. Это система, в которой кампания структурно не может ни на что повлиять.

Партии тратят деньги, проводят съезды, печатают листовки. Электорат смотрит – и не меняет мнения. Контрольный эксперимент с нулевым результатом.

Но один показатель всё же двигается – и именно он определит реальный исход голосования. По данным ФОМ (опрос 31 июля – 2 августа), 42% россиян «совершенно точно» придут на выборы, 17% – «совершенно точно не придут». Для сравнения: в 2021 году реальная явка составила 51,7% при сопоставимых декларациях накануне. Разрыв между намерением и действием – устойчивая константа российской электоральной социологии.

Сама глава ЦИК Элла Памфилова признала, что выборы пройдут в «непростой общественной атмосфере» – многие граждане испытывают усталость и разочарование. Это, пожалуй, самое честное описание момента из всех, на которые способен представитель правящего класса её уровня.

Вот это и есть реальная интрига сентября. «Сушка» явки работает не против «Единой России» – она работает против всех остальных. Мобилизованный административный электорат приходит на участок при любом уровне явки: это часть его социального контракта.
Протестный и неопределившийся электорат приходит только при высокой – когда есть ощущение, что это имеет смысл. Чем ниже явка, тем выше доля мандатов, полученных по одномандатным округам теми, кого привели по разнарядке.

Рейтинги заморожены. Явка – нет. 20 сентября победит не та партия, у которой лучше программа. Победит та, чей избиратель дойдёт до урны – которого заставят прийти.

Лобойко: Матвеев снят с выборов в Госдуму, но идёт в губдуму: чем это решение опаснее для Федорищева

В администрацию Самары поступило уведомление от депутата Госдумы Михаила Матвеева о проведении митингов против снятия его с выборов. Мероприятия запланированы на 25 и 29 августа в сквере «Родина». Ожидается участие до 500 человек. Ранее областной суд снял Матвеева с выборов по иску кандидата от Партии пенсионеров Анны Саранцевой, которая указала на нарушение авторских прав при размещении агитационных материалов.

Лобойко Дмитрий, политолог, руководитель Центра «Региональные исследования», автор телеграм-канала «ЛОБОЙКО»:

➖ Михаила Матвеева сняли с выборов в Госдуму – формально всё чисто: чужие фотографии, нелицензионные шрифты Microsoft. Да, от здравого смысла и духа закона и сам иск, и вердикт суда далеки. Но для судебной практики электоральных процессов последних лет это решение не уникально. Обжаловать такой вердикт в России почти никогда не получается, так что заявленные Матвеевым «иски против всех» – это больше про стиль, чем про реальную угрозу исходу дела. Чтобы решение поменялось, нужно либо вмешательство из администрации президента, либо в администрации губернатора должны осознать последствия этого решения для своего будущего.

Конечно, митинги возможны, но не они определяют, что будет дальше. Важнее другой вопрос, который пока звучит тише: что будет с Матвеевым в Самарской губернской думе, куда он идёт по списку КПРФ на проходном месте?

Основания, снявшие его с гонки в Госдуму, к региональному списку не подходят: спорные материалы оплачены со спецсчёта именно федеральной кампании, а кампанию в СГД Матвеев по сути не вёл. Значит, чтобы убрать его и оттуда, нужно не судебное, а политическое решение. Например, снимать весь список КПРФ целиком. Шанс на восстановление у Матвеева крошечный, но он есть – и зависит именно от этого решения, а не от вышестоящих судов.

Парадокс в том, что в Госдуме Матвеев губернатору почти не мешал: занимался федеральной повесткой, жил в Москве. Матвеев в губернской думе – это другое: пять лет еженедельных публичных выступлений, запросов и разбирательств с любым чиновником, который окажется не в том месте. Его роль в уходе прежних губернаторов – Николая Меркушкина и Дмитрия Азарова – преувеличивать, конечно, не стоит, но и недооценивать эту роль – верх политической глупости.

Поэтому реальный выбор Вячеслава Федорищева – это про то, кто ему нужнее: Живайкин в Госдуме или Матвеев рядом на пять лет. Вряд ли молодой губернатор действительно сам принимал решение превратить Самарскую область в перманентный источник оппозиционной активности на несколько лет вперёд. Для этого у него есть специально обученные люди. Если верить источникам, есть человек, который Матвееву проигрывал не раз, а теперь вхож в самарский Белый дом и даёт советы. А вице-губернатора Антона Емельяненко называют близким то ли к Александру Живайкину, ради которого, насколько можно судить, Матвеева и сняли с выборов, то ли к Вячеславу Сонину, чья компания «Волгатрансстрой» строит самарское метро и которого в СМИ называют покровителем кандидата-единоросса. Впрочем, Федорищеву, возможно, больше не к кому прислушиваться и не на кого опереться в принятии политических решений.

Так или иначе, отвечать перед избирателями всё равно главе региона. Молодому технократу необязательно любить оппозицию, но взвешивать последствия всё же стоит. Достаточно уметь считать, чьи головы полетят первыми.

#Аналитика

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Дело не в гайках – система избавляется от полифонии

Отменённая регистрация Михаила Матвеева в Самаре и снятие «Яблока» Верховным судом на прошлой неделе – два симптома одного диагноза. Если посмотреть чуть шире, таких эпизодов уже больше, просто менее резонансных. Но закономерность видна и без полной статистики.

Формальный повод в обоих случаях занижен по масштабу относительно результата. Шрифты Microsoft и логотип Google против мандата действующего депутата. Фото Медведева и кадры «Войны и мира» против федерального списка партии с тридцатилетней историей. Несоразмерность повода и последствия – диагностический признак: когда повод систематически мельче исхода, повод перестаёт быть содержанием происходящего.

Удобно назвать это «закручиванием гаек», но это объяснение слишком простое. Закручивание гаек предполагает, что система хочет прежнего результата, только жёстче добивается его. Здесь происходит другое – сокращается сама потребность в полифонии как инструменте. Управляемый плюрализм – дорогой в обслуживании актив. Он окупается только при определённом горизонте неопределённости: нужно кому-то что-то демонстрировать, внутренней аудитории или внешней. «Яблоко» вольно-невольно десятилетиями выполняло функцию легитимирующего фасада. Оно служило сигналом, что либеральная альтернатива в стране формально существует. Функция обесценилась не потому, что партия стала опаснее (хотя многим приятно думать именно так!), а потому, что горизонт, под который она была рассчитана, исчез.

Показательно, что даже юридический механизм для её устранения не понадобился особый: закон «О партиях» и без всякого суда лишает регистрации структуру, не участвующую в федеральных или достаточном числе региональных кампаний в течение семи лет. Пропустив нынешний цикл, партия рисковала оказаться на грани ликвидации к 2028 году естественным путём – суд фактически запустил механизм и ускорил неизбежное.

Матвеев интереснее именно потому, что не вписывается в версию «зачистка либералов». Системный политик, лоялист, состоит в санкционных списках Украины и других стран, автор вполне созвучных повестке инициатив – то есть человек, содержательно безопасный для власти. Избыточным в нём оказалась не позиция, а партийная принадлежность и самостоятельная популярность, не санкционированная сверху. Дума нового созыва не должна быть яркой – она должна быть лояльной и ровной. Субъектность, даже провластная, становится избыточной опцией.

Отсюда рабочий тезис на будущее: архитектура власти движется не столько к репрессивности, сколько к сокращению горизонта планирования, в котором инструменты «выпуска пара» и удобного пугала попросту не нужны – ни в каком качестве.

Это происходит на фоне СВО, но не только: старение элитного слоя и общий разворот к изоляционизму – тенденция, которую в разной форме сегодня видно и за пределами России. Разница в том, что там сжатие спектра идёт через электоральные механизмы внутри работающей многопартийности, а здесь – через административно-судебное устранение при сохранении её фасада. Инструментарий разный, но общий тренд – один.

Сегодняшнее решение по «Яблоку» стоит читать не как расправу над либералами, а как ещё один эпизод внутривидовой конкуренции – просто вид на этот раз оказался редким.

Формальный повод – иск, собранный наспех, слепленный из случайных претензий. Но качество иска здесь не имеет значения: решение принималось не в зале суда. Юридическая рыхлость документа – вопрос второстепенный.

Первоначальный сценарий выглядел иначе. «Яблоко» должны были пустить в Думу – небольшой партией с антивоенной риторикой, аккуратно делящей либеральный электорат с «Новыми людьми». Управляемый плюрализм: два бренда вместо одного, конкуренция за один и тот же сегмент избирателей, обе партии – предсказуемы и безопасны. Красивая витрина многопартийности за умеренную цену. На двоих – процентов 10-15.

«Яблоку» не помогла, а помешала собственная массовка. Пикеты, демонстративная поддержка, поход в суд под камеры – всё это превратило регистрацию «Яблока» из технического решения в потенциальный политический триумф. А триумф демократической общественности – это то, чего система не прощает никому и никогда. На публичное давление она отвечает не уступкой, а асимметрией: чем громче требуют, тем меньше шансов получить.

Версия про усилившуюся ФСБ красивая, но, возможно, слишком красивая и слишком очевидная. ФСБ была и остаётся инструментом первого лица, а не самостоятельным игроком со своей повесткой. Куда убедительнее другое: «Яблоко» в Думе мешало прежде всего не силовикам, а «Новым людям» – проекту с конкретным куратором. На «Ки» начинается, на «риенко» заканчивается.

Отменить регистрацию конкурента чужими руками – старый и рабочий приём аппаратной борьбы, только оформленный на этот раз в виде иска патриотической партии.

Отсюда и ключевой парадокс момента. Принято считать, что политики в России становится меньше. На самом деле её становится больше – и она усложняется, обрастает всё более тонкими комбинациями интересов.
Однако вся эта активность всё глубже уходит с площади в кабинет. Чем меньше политики видно снаружи, тем плотнее она внутри.

Лобойко: закрытий в 2,2 раза больше открытий: почему бизнес ПФО стремится быть незаметным

В первом полугодии 2026 года в регионах Приволжского федерального округа число ликвидированных коммерческих организаций в 2,2 раза превысило количество вновь созданных. Это выше, чем в среднем по России (1,78 раза). Наиболее заметная убыль бизнеса зафиксирована в Самарской области. В Татарстане за шесть месяцев прекратили деятельность 3,35 тыс. компаний, зарегистрировано только 1,87 тыс. новых.

Лобойко Дмитрий, политолог, руководитель Центра «Региональные исследования», автор телеграм-канала «ЛОБОЙКО»:

➖ Заголовки читаются как некролог: в Поволжье компании закрываются в 2,2 раза чаще, чем открываются, по России в целом – в 1,78. Цифра выглядит как диагноз экономике. На деле это диагноз трем разным процессам одновременно, и именно их смешение делает статистику такой пугающей.

Первый процесс – реальный и банальный: дорогие деньги. Ключевая ставка год назад стояла на 21%, сейчас – 14%, но снижение не отменяет накопленной усталости капиталоемких отраслей: машиностроения, стройки, нефтехимии, которыми традиционно перегружено Поволжье. Такому бизнесу кредит нужен не для роста, а для дыхания, и по итогам полугодия число новых регистраций по стране упало до 66,7 тыс. – минимум за 17 лет.

Второй процесс – административный. Из 118,7 тыс. закрытых компаний по инициативе собственников ушли лишь 14,4%, включая банкротства. Остальные 85,6% ликвидировала налоговая: 40,4 тыс. компаний исключены из реестра как недостоверные – фирмы на массовых адресах, с номинальными директорами, годами копившийся балласт, который решили наконец списать. Часть «смертей бизнеса» в статистике – это не гибель предприятий, а «уборка на кладбище», которую давно не проводили.

Третий процесс – тихий и, пожалуй, самый содержательный: бизнес не столько умирает, сколько меняет размер. Число ликвидаций через упрощенную процедуру для МСП выросло втрое, до 47,4 тыс., а доля ИП среди субъектов МСП поднялась с 66,6% до 69,4%. Число самозанятых перевалило за 16 млн и продолжает расти на четверть в год. Предприниматель, которому раньше нужно было юрлицо, все чаще решает, что оно того не стоит: бухгалтерия, отчетность, внимание налоговой к реестру – издержки корпоративной формы выросли быстрее, чем ее выгоды.

ПФО показывает результат хуже среднего не потому, что регион находится в особом кризисе, а потому, что все три процесса здесь совпали по фазе. Капиталоемкая экономика чувствительнее к ставке, а масштаб чистки реестра – выше среднего: в Татарстане закрылось 3,35 тыс. компаний против 1,87 тыс. новых, в Самарской области убыль оказалась крупнейшей в округе. Диверсификация экономики региона здесь работает скорее демпфером, чем лекарством: она не дает показателям обрушиться сильнее, но и не отменяет структурной перегрузки капиталоемкими отраслями.

Версия про массовое закрытие компаний ради перерегистрации под новым именем красивая, но статистически второстепенная: доминирующий тренд – не обнуление, а миниатюризация. Бизнес адаптируется к цене видимости государством, выбирая формы, в которых его меньше видно и в которых ему дешевле существовать. Итог полугодия – это история о том, что российский бизнес стремительно учится быть незаметным.

#Аналитика

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Лобойко: Тува закрепляет рост: от точечной поддержки к системному развитию

Председатель правительства РФ Михаил Мишустин посетил Туву с рабочей поездкой. Он осмотрел промышленные и социальные объекты и встретился с главой республики Владиславом Ховалыгом. Михаил Мишустин положительно оценил развитие региона. За последние 5 лет экономика Тувы продемонстрировала устойчивый рост: ВРП вырос вдвое, а инвестиции в основной капитал достигли 167 млрд рублей.

Лобойко Дмитрий, политолог, руководитель Центра «Региональные исследования», автор телеграм-канала «ЛОБОЙКО»:

➖ Визит премьер-министра РФ Михаила Мишустина в Кызыл 1 августа – не столько повод для отчета о достижениях, сколько удобный случай зафиксировать смену жанра: Тува перестала быть темой для сочувствия и стала темой для расчетов.

Цифры, которые Владислав Ховалыг предъявил премьеру, действительно впечатляют логикой ускорения. Валовой региональный продукт удвоился за пять лет – с 84 до 168 млрд рублей, и это не предел: к 2030 году заявлен рост до 280 млрд, а к 2040-му, с выходом на проектную мощность Ак-Сугского и Тастыгского месторождений, – до 554 млрд. Уровень бедности снизился с 31,7% до 18,6%, число безработных сократилось почти в четыре раза, средняя зарплата выросла на 71%. По вводу жилья Кызыл занял первое место в стране в пересчете на душу населения – факт, который еще десять лет назад показался бы статистической опечаткой.

Обусловлено это не столько внутренней предпринимательской энергией региона – хотя число зарегистрированных предпринимателей действительно выросло наполовину, – сколько точным попаданием Тувы в узкий перечень территорий с индивидуальной программой социально-экономического развития. Таких субъектов в стране всего десять, и уже сам факт включения в этот список – не заслуга региона в конкурентной борьбе за инвестора, а результат административного распределения статуса сверху. Механизм работает предсказуемо: федеральный центр определяет приоритетные месторождения – литий Тастыга, медь Ак-Суга, – обеспечивает институциональную рамку, а регион исполняет роль площадки, на которой эти проекты физически реализуются. Производство стройматериалов, которое так интересовало премьера на площадке «Востока», выросло не потому, что в республике внезапно образовался рыночный спрос, а потому, что федеральная программа поставила задачу массового жилищного строительства и обеспечила под нее ресурс.

Здесь и заключен ответ на вопрос об эффективности использования Тувой инструментов федеральной поддержки: она максимально ровна в той мере, в какой республика умеет точно отчитываться перед центром и не создавать поводов для сомнений в целевом освоении средств. Лоббистские возможности Ховалыга – это не аппаратный вес в духе прежних региональных баронов, выторговывающих преференции через переговорную позицию. Это скорее квалификация добросовестного оператора программы: он предъявляет цифры, подтверждает выполнение показателей, обозначает горизонты 2030 и 2040 года – то есть говорит именно на том языке, на котором с ним готовы разговаривать. В этом смысле рост Тувы – образцовая иллюстрация того, как современная региональная власть конвертирует не политический капитал, а исполнительскую дисциплину в бюджетные транши.

Изменения в качестве жизни при этом реальны и вряд ли нуждаются в скептическом прищуре: снижение бедности почти вдвое, четырехкратное сокращение безработицы, рост туристического потока в 1,4 раза, возрождение курорта «Чедер» – это устойчивая динамика последних пяти лет. Другое дело, что устойчивость эта завязана на продолжении внешнего интереса: как только федеральная повестка сместится к другим территориям или другим металлам, темп обновления парка сельхозтехники и строительства ФАПов будет напрямую зависеть от того, останется ли Тува в приоритетном списке.

#Аналитика

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Тихая роскошь как высшая форма понтов

Парадокс постсоветского капитализма в его зрелой фазе выглядит так: чем больше денег сгенерировал человек, тем меньше он хочет, чтобы это было заметно. Тридцать лет назад состоятельность нужно было демонстрировать любой ценой. Сегодня – любой ценой скрывать. Это и есть главная эволюция «нового русского»: от витрины к сейфу.

Разобрал это явление вместе с журналом Maxim. Поговорили о том, как изменился облик российской бизнес-элиты за три десятилетия: от малиновых пиджаков девяностых до тихой роскоши текущего момента.

Смена источников капитала здесь первична. Приватизация и раздел сырьевых потоков сменились IT-империями, маркетплейсами и личными цифровыми брендами.

Изменился и сам темп мышления: в девяностые ценилась мгновенная реакция, сейчас – способность выстраивать горизонт на годы вперёд. Бизнесмен, который раньше выживал за счёт скорости, теперь выживает за счёт терпения.

Внешний код статуса трансформировался вслед за этим. Массивная золотая цепь в девяностые – не столько эстетика, сколько ликвидная валюта на случай встречи с гаишником, следователем или рэкетиром: украшение, которое можно было снять с шеи и обменять на свободу. Сегодня та же функция страхования исчезла вместе с самой нестабильностью, а вместе с ней исчезла и необходимость носить капитал на себе. Дорогие часы теперь узнаваемы лишь для узкого круга ценителей – это не скромность, а более изощрённая форма демонстрации: для своих.

По подсчётам, доступным в открытом доступе, производство люксовых товаров в последние годы просело с 400 до 330 миллионов «у.е.» (как говорили в 1990-х) – если доверять этой цифре, падает не покупательная способность элиты, а её желание быть увиденной случайным прохожим.

Та же логика в архитектуре и досуге. Замки с мини-зоопарками и вензелями уступили место домам, функциональность которых посторонний не оценит, потому что не поймёт, на что смотрит. Курортный шик Куршевеля и Канн вытесняется экстремальным туризмом: Ironman и сложный маршрут в дикой природе нельзя купить или делегировать – только пройти самому. Это единственная форма статуса, которую невозможно приобрести, что и делает её ценной.

Итоговый сдвиг – от потребления к попытке созидания, меценатству. Дорогую игрушку сегодня может позволить себе кто угодно с деньгами. Способность создать смысл, которого не существовало до тебя, – привилегия куда более узкого круга. Новый русский девяностых тратил, чтобы доказать окружающим, что деньги есть. Новый русский сегодняшний тратит годы, чтобы доказать себе, что он – нечто большее, чем деньги.

Политолог Дмитрий Лобойко о том, что государство переходит к администрированию дефицита бензина, чтобы вопрос уходил из политической плоскости:

Страна, добывающая нефть в промышленных масштабах, вводит цифровые пропуска на покупку продукта собственной переработки. В этом предложении уже содержится весь сюжет нижегородской истории – остальное детали. Формально повод техничен: удар беспилотников вывел из строя нижегородский НОРСИ, поставки просели на четверть, губернатор Глеб Никитин обещает “синхронизировать спрос с адекватным уровнем поставок”<…> Формулировка “синхронизировать спрос” – находка. Она превращает дефицит в задачу логистики, а не в диагноз состояния рынка.

QR не добавляет бензина, он добавляет прозрачность учёта того, кому его не хватит. То есть создаётся иллюзия порядка. Это управление дефицитом, а не его устранение. Чем более технологично государство администрирует дефицит, тем менее политическим он выглядит – хотя по сути остаётся ровно тем же вопросом, который решался в очередях 1980-х.

@ejdailyru