Внешняя станция

Господи! Вы посмотрите только на это чудо!🙂 Проследите за лицом и мимикой.

📹 MOZART "Concerto No. 3" Elisey Mysin (9yo) UNIQUE & INSPIRING #eliseymysin →

@ssVideoBot: 720p

Или как понять, что не так с человеческой логикой и инстинктом самосохранения когда все чаще появляются такие новости:

Oracle отправила 30 тысяч айтишников на мороз, заменив их нейросетью, которую они же и тренировали — Time

Среди уволенных — инженеры-программисты и разработчики, которые посвятили работе десятилетия. При этом увольнения никто не ждал — у многих сгорели внутренние акции на сотни тысяч долларов, которые выдавали вместо премий.

Начальство заставляло сотрудников документировать всю их работу, чтобы ИИ лучше понимал фронт работ, а впоследствии мог их заменить.

Юнг писал, что человек — это животное, которое сошло с ума. Действительно, наверное, только безумное существо может сознательно работать на уничтожение своего вида. По Юнгу есть два пути из этой ситуации: вернуться к животному состоянию или стать чем-то большим, чем человек. Но человечество на мой взгляд выбрало третий — путь самоубийства.

Для этого любопытного явления прямо такие напрашивается какая-нибудь докторская диссертация, озаглавленная примерно так «Особенности становления и функционирования современной цивилизации активно-пассивного суицидального типа развития».

Только вдумайтесь: человеческое большинство, представленное середнячками, в частности, например, рабочими, кормят, обувают, одевают, поддерживают системы жизнеобеспечения небольшой части суперпрофессионалов, которые активно создают для них замену. И с интересом наблюдают за этим. Не находите в этом что-то психоделическое, сюрреалистическое?

В этой ситуации Альбер Камю, французский философ, экзистенциалист, ставил перед человеком такой выбор: самоубийство, прыжок веры или принятие.

«Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии.»

Но ни Альбер Камю, ни Юнг, наверное, не предполагали, что этот выбор будет делаться людьми не совсем сознательно, да и не совсем людьми. Этот выбор сейчас делается слепой эволюцией под равнодушие, пассивность общества, с одной стороны, и столько же слепыми законами бизнесам и конкуренции - с другой.

Вот где уж действительно ломается логика, если посмотреть на цепочку, казалось бы, предельно рациональных и прагматичных действий (и, как правило, циничных) не вблизи, а над ними. Постепенно приходят новости, которые отвечают на вопросы, заданные мной в прошлых постах. Неужели для этого требуется целый университет именитых экономистов?

В чём смысл работы? Какое качественное развитие получила цивилизация? Ради чего создаётся денежная масса? Ради чего трудятся миллионы — рабочие, учёные, инженеры? (https://t.me/external_station/616) Большой бизнес по своей природе не способен ответить на эти вопросы. (https://t.me/external_station/616) Он напоминает искусственный интеллект, запрограммированный на максимизацию производства, — как гипотетический ИИ, бесконечно создающий скрепки, о котором говорил философ Ник Бостром.

С 2019 года акции Nvidia выросли на 3776 % благодаря буму искусственного интеллекта и спросу на ИИ-ускорители. Многие сотрудники стали миллионерами на бумаге, но рабочий процесс не стал легче. По словам текущих и бывших работников, у них нет времени тратить заработанное на путешествия, дома или отдых. Причина — в системе удержания: акции можно продать только через четыре года. Люди продолжают работать на износ, не получая полного вознаграждения. Молодых сотрудников охватывает чувство несправедливости: они выкладываются на 100 %, но зарабатывают в разы меньше «ветеранов». Как пишет Business Insider, это вызывает демотивацию. Гендиректор Nvidia Дженсен Хуанг признаёт проблему, но считает, что работать нужно «с энтузиазмом», как будто занимаешься спортом по доброй воле.

Современная ценностная система и культура потребления загнали общество в парадокс. Бизнес, стремясь к максимизации прибыли, формирует в людях устремления, которые в итоге расходятся с его целями. Человек, работая в такой системе, теряет эффективность и мотивацию, ведь его цель — личное счастье и возможность пользоваться благами цивилизации, а не слепое увеличение прибыли для инвесторов и соучредителей. Мою гипотезу подтверждает слова Милтона Фридмана: «Социальная ответственность бизнеса заключается в том, чтобы увеличивать свои прибыли». Он считал, что единственная цель директора компании — улучшение результатов бизнеса.

Поэтому бизнес всё чаще отворачивается от человека, полагаясь на ИИ и роботизацию производств. В этой логике человек — лишнее звено. Да, продукты создаваемые бизнесом, обеспечивают материальное благополучие общества, но по сути они являются побочным результатом системы, работающей ради самой себя.

...Теперь добавим в эту логическую цепочку ИИ и роботизацию производства. ИИ и роботам не нужна «морковка на ниточке» для стимуляции. Но если, по словам Милтона Фридмана, цель бизнеса — исключительно максимизация прибыли, за счёт чего она будет обеспечиваться? Как поддерживать покупательную способность населения, которая стимулирует рост прибылей бизнеса? И в чём тогда смысл прибыли в системе, где нет человека, где она никого не мотивирует и ни на что не побуждает?

Капитализм (мне, конечно, не нравится это название — оно кажется слишком архаичным и не совсем подходит для подобных экзистенциальных вопросов) воспитывает потребителя-гедониста, а потом требует от него же аскезы ради акций, которые он не может потратить. Вам не кажется, что в этом есть что-то шизофреничное?

Искусственный интеллект уничтожает капитализм, — исследование. Экономисты Бостонского и Пенсильванского университетов представили математическое доказательство разрушения капитализма с помощью ИИ.

Компании автоматизируют производство, получая экономию, но при этом уничтожают спрос от уволенных людей. Но при этом, если на рынке 100 компаний, выгоду получит только первая, а остальные просто уничтожат спрос. В итоге каждая компания, действуя в своих интересах, сокращает больше людей чем нужно, уничтожая спрос и как следствие весь рынок.

Ученые проверили возможные решения, типа безусловного базового дохода, налогов на капитал и подобные популярные варианты — все они не работают. Единственный рабочий способ исправить ситуацию это налог на автоматизацию или сбор за каждую, выполненную ИИ задачу. Это заставит компании учитывать потерянный спрос, прежде чем сокращать людей. @ifinvest

Я понял, что происходит! Короче, кто-то нашел закопанный сундук с настольной игрой Джуманджи. Ну и как-то очень неудачно бросил кости. И я думаю, Трамп — это на самом деле переодетый Рассел Ван Пелт.

Наша собственная атомизация в сочетании, как это ни парадоксально, с повышением уровня потребления и комфорта стала благодатной рыхлой почвой для буйного роста сорняков. Свято место пусто не бывает: если мы не засеяли это поле благородными и полезными культурами, которые не только приносят плоды, но и скрепляют почву, оно неизбежно будет захвачено дикорастущими растениями.

Мы сами становимся почвой для произрастания дремучего леса, где существует лишь одно право — право сильного.

А вот и подтверждение моих слов подоспело. Стилистика высказываний главы Совета по правам человека, воспроизводящая риторику комиссаров и политруков образца 1937 года, — это яркий пример имитации наших демократических институтов. Словно с обратной стороны кривого зеркала осыпалась амальгама, и сквозь образовавшуюся пустоту проступила неприглядная реальность. Выходит, по его же собственной логике, «люди в России, которые пользуются VPN, не ищут другую точку зрения, они ищут, что говорит враг». Поразительно, но в этой системе координат напрочь исчезли и презумпция невиновности, и конституционные положения, и интересы бизнеса, и потребности фрилансеров, и всё то пространство, где человек реализует своё право на свободный доступ к информации. Являются ли имитацией прочие государственные институты? После такого — вопрос сугубо риторический.

Наверняка ваше внимание в первую очередь будет приковано к бегуну, бегущему в одиночестве, и к зрителям. Для вас эта ситуация ненормальна. Но почему, скажем, для вас не будет ненормальным нахождение в этой сцене кресел, или пустых коробок из под попкорна, или большого экрана? Почему для вас ненормально именно наличие тут людей и бегуна. А почему они не могут быть для нас частью повседневных декораций? Почему эти люди будут как гвоздь в глазу — коробить наше сознание?

А не та же ли эта трещина — в привычной, однородной для нас картине мира, в повседневности, в обыденном укладе вещей, который, разумеется, сложен у нас в голове? Всмотритесь в этот мысленный эксперимент, а ещё лучше — в предыдущие и последующие его итерации. Подумайте: что в этом контексте (разумеется, субъективном, но всё же) есть человек? То, что мы видим? Может показаться, что человек — это то, что внутри этого манекена осмысленно дёргает за ниточки. Но ведь дёргать за ниточки может и не то, что внутри, а внешний субъект. Однако мы оцениваем наличие субъектности и осмысленности в контексте происходящих событий. Так что же есть человек и почему, когда его действия выбиваются из контекста события, это вызывает диссонанс — ощущение, что внутри манекена уже ничего нет? Что в итоге нас определяет?

Мне кажется, что как только мы идеально вписываемся в уклад и становимся «однородными» с повседневностью — мы исчезаем как субъекты.

Мы — это способ вселенной увидеть микроскопическую трещинку в собственной однородности и решить, что с ней делать дальше. Эта трещинка как вопрос без окончательного ответа. А возможно, мы и есть та самая трещинка — тот самый вопрос о собственном смысле существования.

Всё началось с крошечной щербинки. В однородной ткани ранней Вселенной возник микроскопический изъян — колебание плотности, капля пустоты. И этого хватило, чтобы появилась первая разность потенциалов. Гравитация, до того не способная себя проявить, вдруг получила эту возможность: где материи было на волос больше — лёгкая ямка, где на волос меньше — едва заметный бугорок. Материя потекла и начала сгущаться. Включилась первая в космосе фабрика локального порядка — звезда, которая методично переплавляет простейший хаос в сложно устроенные атомы, расплачиваясь за это излучением и непрерывно увеличивая энтропию всего остального.

Эта щербинка — не свойство материи, а унаследованный изъян, который теперь заключён в каждом объекте без исключения. Именно он порождает разность потенциалов и конатус — глубинное стремление каждой вещи пребывать в собственном существовании, не распадаться, удерживать себя вопреки. В этом усилии излучается энергия и информация, и эта энергия, подобно высокоэнергетическим космическим лучам, выбивает что-то из другого объекта, создавая там новую трещинку, новую щербинку. Так изъян передаётся по цепочке, и на этом держится всякое движение.

Жизнь существует как обострённый, концентрированный конатус на непрерывном сквозняке энтропии. Сначала — клеточная мембрана, граница между «я» и «не я». Потом гомеостаз, инстинкты, нервная система. И наконец разум — то, что выносит эту борьбу на новый уровень. Разум строит внутреннюю модель реальности, сжимает хаос ощущений в понятные концепции, создаёт зону комфорта — пытается снизить информационную энтропию внутри себя. Понятное, предсказуемое, контролируемое пространство, где модель работает без сбоев — психологический аналог гравитационной ловушки, в которой устойчиво горит звезда.

А где-то там, внутри человека, эта щербинка ощущается как маленькая крапинка сомнения глубоко внутри: беспокойство, неудовлетворённость, едва ощутимый зуд в одном месте. Стоит внешним факторам попасть точно в этот крошечный зазор-трещинку — мгновенно разгорается гнев, страсть или любовь. Вся наша эмоциональная вселенная, психика — это разность потенциалов, созданная внутренней неоднородностью.

Разум — настоящая вершина, поскольку способен осознать механику процесса и попытаться взять управление на себя: не просто слепо стремиться вернуть всё в изначальный порядок, а сознательно и правильно дозировать хаос. Критерий проявления разумности и глупости как раз кроется там, где открываются две крайности, два соблазнительных обрыва, между которыми мы всё время балансируем.

Первая — попытаться уменьшить энтропию до нуля. Выстроить абсолютно прозрачный, полностью контролируемый мир без единой щербинки: ни случайностей, ни неопределённости, ни трения. Довести эффективность до максимума, а психическую жизнь — до безупречного алгоритма. Хрустальный дворец, где всё разложено по полочкам. Абсолютный порядок. Но в нём исчезает любая разность потенциалов, останавливается движение. Психика перестаёт течь, дышать, ошибаться и искать — просто функционирует, пока первая же непредусмотренная флуктуация реальности не разбивает конструкцию.

Вторая — романтизация хаоса. Отказ от любых структур, от любого контроля, от самой идеи формы. Чистый поток, где творчество якобы освобождается от оков, энергия течёт без берегов и рождается бесконечная новизна. Но то, что ничего не удерживает, ничего и не накапливает. Пробы, не переходящие в выученные ошибки, остаются рябью на воде. Бесконечное движение без результата, чистая трата, рассеивание себя до прозрачности.

Творчество и развитие вообще устроены неэкономично с точки зрения чистого КПД. Они всегда идут через пробы и ошибки, и большая часть энергии уходит как будто впустую. Эволюция расточительна, мышление расточительно, любовь расточительна. И вся эта расточительная работа направлена на поиск того чем бы замазать эту противную щербинку, трещинку, которая постоянно побуждает нас искать всё больше материала, чтобы наконец с ней покончить.

Проблемы децентрализации и централизации, анархии или монархии, консерватизма или либерализма, коллективизма и индивидуализма — это изъяны не столько самих конструкций, часто рожденных в отрыве от реальности, сколько дисбаланс двух человеческих крайностей. Мы либо мертвой хваткой держимся за зону комфорта, защищая её в ущерб другим, либо впадаем в ярость тотального, бездумного разрушения старого удушливого порядка, доведенного до абсурда и нестерпимости.

​В этой борьбе всегда скрыт более глубокий конфликт: противостояние доминирования и жажды покоя, схватка зверя и человека. Зверь искушает, низводя нас до скотского состояния и примитивных инстинктов, а человек в ответ насилует этого зверя, превращая его в забитое, угнетенное животное, которое либо безмолвно чахнет, либо сражается за свою жизнь до самой смерти.

​Не нужно быть футурологом, чтобы понимать: пока вопрос этого дисбаланса не решен, ничего принципиально нового впереди нас не ждет. В этом и заключается трагедия нашей природы — именно этот маятник, раскачивающийся от зверя к человеку и от застоя к хаосу, остается единственным двигателем нашей жизни. Человек по природе радикален: он будет ревностным хранителем привычных устоев до тех пор, пока созданный им же кокон не превратится в удавку.

17\30 #pleinairpril2026
мягкий против структурного\упорядоченного
Решила выйти из зоны комфорта повседневного масштаба окружения в редкорисуемый мной макромир

Будет так. Мы станем смотреть, читать и говорить только то, что имеет сильных патронов с большими деньгами. Если сейчас это лишь тенденция, то скоро контроль станет тотальным — даже вопреки законам, которые они сами же установили.

​Но задача всех добрых и умных людей — сохранить себя, пронести малый огонек надежды для тех, кто придет после, когда настанет час снова взойти новому солнцу. Можно верить или не верить в это, но суть веры в том, чтобы нести эту волю и ожидание вопреки сомнениям, злым языкам и всему, что убедительно твердит об обратном.

Кто-то создаёт искусственный интеллект, а кто-то — искусственные проблемы.

«ОСТАЁТСЯ ТОЛЬКО ОДИН ВЫХОД — ОБРАЩЕНИЕ К ТРАНСЦЕНДЕНТНОМУ»

Рискуя вызвать неудовольствие, даже раздражение тех, кто придерживается позитивистских взглядов, без всяких колебаний скажу, что в пределах этой земли все пути для свободы мне представляются перекрытыми. Остается только один выход — обращение к трансцендентному. Но что это означает? Вот как раз то самое слово, которым странным образом много злоупотребляли последние годы. Я хочу сказать in concrete, что единственный наш шанс быть свободными состоит в том, чтобы воззвать к трансцендентному, не скажу — к трансцендентным силам, но, скорее, к духовному миру, являющемуся также миром благодати, и объявить — пока еще есть для этого время, пока мы еще не подверглись устрашающему отчуждению от нас самих, — что заранее отвергаем те действия и слова, к которым могли бы нас принудить какими бы то ни было средствами. Мы торжественно заявляем, что находимся по ту сторону этих действий или слов. Скажут, что это чисто платонистское удовлетворение, даваемое нами себе самим. Но думать так значит не понимать мысли, которую я пытаюсь сформулировать. Мы должны заявить, что не являемся целиком и полностью принадлежащими этому вещественному миру, с которым хотят нас нерасторжимо слить воедино, в котором нас пытаются замкнуть. Самым конкретным образом мы должны заявить, что здешняя жизнь, которую технически стало возможным превратить в кривляющуюся отвратительную пародию на все то, что мы уважаем, может быть лишь незначительным островком развития, простирающегося за пределы видимого мира. Другими словами, это означает, что время философий имманентности ушло, что сегодня они показали свою сущностную ирреальность или, что еще бесконечно серьезнее, свой сговор с теми идолами, которые мы должны безжалостно разоблачать, — идолами расы, идолами социального класса.

(Gabriel Marcel. Les Hommes contre l'humain / Qu’est-ce qu’un homme libre?)

Говорят, старость — это немощь и слабость. Вздор.
Оглянитесь вокруг.
Старость способна брать в заложники целые народы и страны. Она несёт погибель расцветающей молодости и гнёт в покорное служение могучую зрелость. Старость умеет быть всепожирающим огнём, косой смерти и лютым голодом.

Ох как это напомнило мой давний тезис:

Любая система управления и форма власти имеет, на мой взгляд, один ключевой недостаток: ваш богатый внутренний мир, уникальность, ценность, биография и все такое прочее она неизбежно умещает в безликую цифру статистики и отчетов. Одна ошибка - и вы можете легко быть помножены на ноль.

Ну и собственно пост про Левиафана.

Сначала люди создали бюрократическую систему управления государством, вообразив её инструментом, способным обуздать хаос и повысить эффективность всех внутренних процессов. По своей сути бюрократический аппарат имитировал огромную машину, где каждый человек внутри этого Левиафана превращался в функцию или узел управления. Это была имитация машины, собранная из человеческих тел, которые вверили свою судьбу этому механизму.

Бюрократия страшнее военного ИИ
Страшна не бездушная сверхмашина, которая сама, без человека, решает, кого убить – холодно, мгновенно и без сантиментов. Куда страшнее может оказаться вещь гораздо более человеческая и нам привычная: организационная тупость, бюрократическая инерция и рутинная слепота больших систем принятия решений.

Проф. Джон Линдсей, один из самых известных специалистов по кибербезопасности и ИИ в военных операциях, напомнил историю, от которой и сегодня мороз по коже.

В ходе войны в Косово в 1999 году бомбы, наводимые со спутника и выпущенные с бомбардировщика B-2, попали в посольство Китая в Белграде. Не потому, что система наведения или бомбы “сошли с ума”. И не потому, что кто-то хотел войны с Китаем. А потому, что в базе данных цель жила как Belgrade Warehouse 1 – то есть как совсем другой объект. Ошибка прошла проверки. Была подтверждена. Упакована в слайды. Доложена наверх. И точно реализована.

Прошло 27 лет. В разгаре «эпоха ChatGPT». Вовсю идут разговоры о Maven, Palantir, ИИ-поддержке целеуказания, машинной аналитике и войне на скоростях, недоступных человеку. И что мы видим?

Удар по иранской школе в городе Минаб, в результате которого погибли 175 человек, большинство из них – маленькие девочки. По реконструкции Линдсея, произошёл тот же старый кошмар: школа, вероятно, попала в список целей как часть военного объекта из-за давней ошибки идентификации, инерции базы и спешки людей при работе по тысячам целей.

Вот что по-настоящему малоизвестное-интересное. И по-настоящему страшное.
Мы боимся, что людей будет убивать сверхумный военный ИИ. А убивает, как и десятки лет назад, совсем иное: не автономные машины, а неистребимая тупость и инерция бюрократических процессов и организаций.

Так что мой вывод о рисках военного ИИ теперь еще более неприятный, чем 5 лет назад.

Будущее войны может оказаться не машинно-бесчеловечным, а бюрократически-бесчеловечным.

#Война #ИИ