Наверняка ваше внимание в первую очередь будет приковано к бегуну, бегущему в одиночестве, и к зрителям. Для вас эта ситуация ненормальна. Но почему, скажем, для вас не будет ненормальным нахождение в этой сцене кресел, или пустых коробок из под попкорна, или большого экрана? Почему для вас ненормально именно наличие тут людей и бегуна. А почему они не могут быть для нас частью повседневных декораций? Почему эти люди будут как гвоздь в глазу — коробить наше сознание?

А не та же ли эта трещина — в привычной, однородной для нас картине мира, в повседневности, в обыденном укладе вещей, который, разумеется, сложен у нас в голове? Всмотритесь в этот мысленный эксперимент, а ещё лучше — в предыдущие и последующие его итерации. Подумайте: что в этом контексте (разумеется, субъективном, но всё же) есть человек? То, что мы видим? Может показаться, что человек — это то, что внутри этого манекена осмысленно дёргает за ниточки. Но ведь дёргать за ниточки может и не то, что внутри, а внешний субъект. Однако мы оцениваем наличие субъектности и осмысленности в контексте происходящих событий. Так что же есть человек и почему, когда его действия выбиваются из контекста события, это вызывает диссонанс — ощущение, что внутри манекена уже ничего нет? Что в итоге нас определяет?

Мне кажется, что как только мы идеально вписываемся в уклад и становимся «однородными» с повседневностью — мы исчезаем как субъекты.