Χάων

Стиль письма человека интеллектуально на пару стандартных отклонений удалённого от вас в большую сторону будет для вас неподъёмным, если он заранее не адаптирован для простоты восприятия, "распакован".
Часто адаптировать такие тексты их авторам хочется не больше, чем объяснять детям малым откуда берутся дети — или силачу переносить большую ношу в два десятка переходов малыми порциями вместо одного решительного.

Но любая манера изложения подвержена имитации, не исключение и такая. Следовательно — шарлатан уже наготове, если за филёзофию он получит наградную булку, символический капитал, нездоровое внимание или ещё что желаемое.

Кажущаяся простота может быть хуже явной сложности, где ёмкий афоризм можно понимать превратно, «откручивать ножом шурупы» — или, иначе, развести ясную понятную Толковательщину в Телеге.

Как можно отличить бездаря шарлатана от человека необходимо говорящего малодоступно о малодоступном — по только лишь стилю письма?


Никак🤯
На то мимикрия и возможна.

Впрочем, со временем под лупой-то всё видно — для чего древние греки к Аристотелю изобрели Инструмент: без нормальной человеческой логики, моральных сил уже не было существовать в окружении инфоцыган. Но если человек сам Инструмент ещё не освоил?

Смотреть приходится на повадки этих внешне схожих зверушек, а не их вид. С кем они вращаются и зачем, того вернее — в кого вляпываются.
Если те ещё живы и поддаются наблюдению, либо хоть хадисы об их эѳосе достоверны.

Если они мертвы или иным образом удалены в недоступные измерения, то применим латинский метод к их текстам: "@Грек, что это сейчас было? Размотай!" И грек разматывает — создаёт парафраз, или усушенный пересказ, собственно адаптацию.
Если на один и тот же текст дают радикально отличные парафразы, и согласие улемов невозможно... Шарлатанов просто численно больше, чем эпохальных гениев, так что вероятности не в пользу странного писателя.
Это в сложном случае.
В простом же парафраз под лупой логического анализа превратится в очевидный прикол и обсуждать будет нечего за ненадобностью.
Не у всех есть домашний грека, но говорят тех разводят в академиях...

На случай непонятого недотёпами гения "опередившего время" есть метод выдержки временем же: отчего незабытые величины вероятно не балабольстовавали — иной раз вековые величины в последующем веке становится беглой сноской, а до иных же древних сносок дорастают сто лет тому спустя и хватаются за головы от сокровищницы.

Чем и приятны классические образцы же — "настоялось" — для сравнения с нынешними и обороны от мимикрирующих паразитов, охочих до синекур ли влияния ли.
Особенно же если тех хотят с чего-то прямо не запретить, так дёгтем измазать. А что случилось? Отчего взрыв неприязни?

Читайте сперва проверенную тысячелетиями классику и будьте здоровы.

Хотя быстро выяснится, что там единственная Голова, адаптированная им же самим для широкого читателя с тех пор — один Платон.
И частичная реконструкция Протрептика от Аристотеля.
Доступные работы иных классиков же, диалоги Аристотеля к примеру — «утонули».

Потому что обыденные люди Античности не проходили дрессуру в школе любить Святую Новуку и ожидать в Массовой Печати свежее Эксперты Доказали связанную с какой-нибудь очередной подлостью, которую те могли бы с радостью Просвещённых Аколитов доносить: за неимением Новук, Экспертов, МассМедиа, ВсеОбуча, Просвещения и прочих диаволов нынешней эры.

Простые люди были удовлетворены своей бодрой тупостью, люди посложнее не нуждались в "популяризаторах новуки" поскольку популяров считали за коноводов, а сами же предпочитали читать крепкое (отчего разведённые тексты как-то и не сохранились к Тёмным векам...).
А если же и те не догоняли, то

Античные историки, например, Дион Кассий, упоминали, что Траян настолько уважал философа Диона Хрисостома, что часто возил его с собой в императорской колеснице во время триумфов, открыто заявляя: «Я не понимаю, что ты говоришь, но люблю тебя как самого себя».

Более высокоразвитая цивилизация.

Остальное оставшееся же — "эзоѳерическое учение». В смысле — скрываться намеренно даже не приходится: такое в голову обывателю всё равно не приходит, и не пролезает туда, и не надо ему.

А за последний донат🏆 сердечно благодарен😝

Перед вторым нюансом, по горячим следам в чате, вынужден повторить: философия не технология.

Не в том смысле технологии, как понятного и проверяемого и передаваемого способа что-то совершить. Не описание принципов действия и устройства холодильника и способов его воплощения.

Это личная практика для создания кого-то — самого себя (gnōthi seauton), через создание и исправление концепций через которые понимается мир.

Во всяком случае, такова философия сократическая — другой ли много осталось? даже пифагорейцы осократились в «неоплатоников».

Например, хотя бы создания «Технолога» (не путать с омонимом: оратором Классики пишущим пособия по риторике) — человека с характерным пониманием мира, через такие-то выработанные им самим в себе концепты (латинское буквально "схватывание").
Это понимание есть Техника — как философского происхождения мировоззрение.
А есть технологии — продукты людей (техников же) смотрящих на мир "технично".

Философов "Технологов" так-то все знают на курсе истории науки. Их отдалённым, зато многочисленным подобием являются "технологи" в переносном смысле — учёные исследователи Природы в рамках Новой (400 лет тому назад-то...) Науки, работающих в "рамке" усвоенных от тех концептов — работающие в "производстве научного знания" и его "техническом приложении".
Уже третьей степенью отдаления являются так называемые технари, и прочие пигмеи папуасные, и их поделия коими полны каналы-чаты Телеги.

Ни вторые, ни третьи не являются философами, получив свои мировоззрения "в готовом виде" через подражание (вторая ступень) и подражание подражателям (третья).

Но они, подражатели и подражатели подражателям, склонны смотреть на философию технически же: как на набор описаний принципов работы холодильника и способов сборки и ремонта холодильника же — что должны быть просты, понятны, перенимаемы и применимы, как рецепт сладкой булочки, иначе же отброшены как негодные.

Особенно от этого страдает политическая философия.

Которая действительно производит "описания принципов работы холодильника", ну или политического сообщества — как побочный продукт размышлений гражданина о самом себе и своей роли в обществе — целью же является "метанойя", изменение-ума для нового и лучшего взгляда на мир.

Но (намеренно) не выводит из этого "инструкций по сборке" — собирает философский человек себя сам: а не Вождь Всевеликий свой человечкоресурс сгоняет в пирамиды посреди Сибири во славу Архитектора.

Технический человек ждёт чёткую и ясную технологию превращения Северного Ледовитого океана в Лимонад со Льдом через массовые жертвоприношения сакральных слоёв общества в ритуальнях подвального типа.
Ну или там в Рыночно Равновесное Равное Ролзобщество с бесплатным героином для уличных торчей, или что там ещё породили из себя советский и американский народы-близнецы столь неискуссные в свободных науках.

Так скорпион жалит себя сам, а порождения порождений философии хотят ту закопать и забыть отказываясь понимать — как саму возможность появления иных мировоззрений, или радикального смещения своих.

Технологиями же можно считать логику и риторику — оба вполне отделяемы от философии и применимы вовне. Молотом можно сколотить табурет, а можно расколоть камни и кости, а можно купить в ЦУМ за 333 тысяч рублей и положить на полку символизировать собой — сущность молота же неизменна, как инструмента в руке и продолжения руки.

Один из активных подписчиков канала несколько раз находил повод повторить, что концепции "философы не умеют писать" три тысячи лет в обед.
В целом, он прав.
Но есть нюансы.

Всякое обращение настроено для кого-то, под чьи воображаемые интересы и способности идёт отбор речевых средств.

Философы — это такая порода людей, которым безынтересны обыватели во всех их проявлениях, а следовательно они не отбирают речевые средства из общей речи про обыденные темы.

Следовательно, философы не умеют писать для нефилософов — за ненадобностью.
Это первый нюанс.

Вот и весь "эзотеризм письма по Лео Штраусу", столь манящий непуганых свободными искусствами американцев и жаждущих буквоедной талмудистики тожеамериканцев.
«Философский текст не адаптирован для детей».

В остальном же эта концепция есть оправдание для вчитывания произвольных смыслов в авторитетные тексты — и потому должна быть отброшена как лишь уловка, и хуже того — как потакание паранойяльному психозу сложного обывателя.

Философское письмо не требует шифровки, поскольку не включает в себя технологии: там "нечего собирать".

Это не алхимический трактат о том, как можно из смеси выварок древнего навоза, древесного угля и отрыжки вулкана смешать чёрный порох бочками и тем взорвать весь замок вместе со своей алхимической колдовальней, если алхимик того раньше насмерть не нанюхался паров ртути выпаривая амальгаму — для чего все эти секреты технического производства шифровались сказами о том, как получить яйцо василиска от коня, чёрного петуха и рыжего чорта.

Философское письмо не "инструкции по сборке чего-то" — но есть "средство сборки кого-то".

В этом и состоит суть обвинения в "порче молодёжи" — в производстве новых людей, ранее невиданных, а потому непостижимых обывателю в их интересах и повадках.

Для таких будущих людей оно и пишется, в будущее. Публика не осваивается и манипулируется: она создаётся какой та ещё не была.

Действует оно не по площадям, но только лично, и превращает чтеца — если того заблаговременно не вырвало — в иную форму жизни.

Однако, есть второй нюанс.

Побочно: в чате, и, быть может на канале — мало ли чего было за три года — разбиралась вчерарождённость прибалтийской литературы в виде латышского "Лачплесис" и эстонского "Калевипыг", пытавшихся поэтически призвать к Достославным Деяниям своих хуторян.
Ну пусть так: иные народы действительно вчера воплотились, и завтра развоплотятся обратно — наблюдение продолжается, результаты пока очень так себе.

Из трёх прибалтов, литовцы, однако, некогда действительно были успешным воинственным народом, единственным там самовластным и даже окультуренным.
Поэтому у литовцев была своя высокая литература.

Скажем, эпическая поэма "Радвилиада" гексаметрами, авторства некоего "Иоанна Радвана Вильненского" — человека классически образованного, с "цитатами и отсылками", как водится, от Гомера и Гесиода до Катулла и Тибулла, предположительно этнически литовца либо знающего литовский же, кроме того очевидного кальвиниста по его поэмам связанными адресно со шляхтой кальвинистической прошведской-профранцузской партии.

Вы уже догадываетесь, что "Радвилиада" написана на латинском языке, поэтому преподавать её как "национальную литературу" в мужицких республиках современной Литвы и Беларуси было невозможно.

Литовцы справились с переводом "национального эпоса" с латинского на литовский в 1997 году, "и немедленно поставили на зазубривание в школах". Белорусы — к 2012 (на белоруссиянский, конечно), в школах ранее упоминали мимоходом. Вдобавок к переводу национального романтизма XIX века (без того подозрительного либо враждебного к классицизму) с панского польского на мужицкие мовы.
Нет, серьёзно, так и пишут: Героический эпос Беларуси XVI века.

Ну, положим.
Латинской мове меня в школе учить, конечно, не будут.
Спасибо хоть русскую не заменили на украинскую.

Озарение из чата "Хаонизм" — предположим, что взрывное мировое расселение индоахейцев вызвано не "эксплуатацией технологического превосходства" (мышление усердного в новуках англосакса XIX века, внезапно, не накладывается на днепродонецкого бомжеубийствующего индоахейца XXXIX века в обратную сторону), не "повышенным ростом и плотностью тел" индоахейцев (да, они были робустные и мясные — но "против трёх ни Геракл", и они не особо выделяются на фоне других рослых охотничьих культур других окраин Европы), не "геоклиматическими факторами и эпидемией чумы" (нынешний фетиш, где превосходство в заслугах отрицается в пользу слепой случайности "внешних факторов").

Но специфическим отношением к поэзии и поэтам.
Все общества, кроме разве что самых дикарских, имеют своих поэтов.
Но не везде поэты имели свои общества.

Великие скорые завоевания и расселения были не целью и даже не средством — а побочным эффектом преследования Деяний, которые мог бы навечно прославить индоахейский предшестенник aоiда, скальда, барда. И главной "технологией" сего древнего парного народа были — поэтические метры и образы и собственно составители. Это ли не было буквальной техно-логией, "плести-речи".

Сплетая мифы и эпосы, поэт открывал своему племени "интернет", в смысле воображаемого но полного интересного и красивого в сохранности мира — в котором, через поэта же, могло быть возможно "поселиться" лично. В свою очередь поэт, как духовидец, отбирал стоящее почитания и прославления, и отвергал недостойное и некрасивое как если бы жрец совершал проклятие.
Не все поэты делали это достаточно очаровательно и требовательно, чтобы их племя дошло до краёв света в поисках ключей к тому миру.

"Воображалы взяли мир".
Некоторые древние греки даже полагали, что древнейших племенных вождей индоахейцев мы как бы даже не забыли — только их образ исказился в личных божеств. Эвгемеризм.

Без прекрасного прославления, которое распевали бы и вновь проживали следующие поколения — веками? десятками веков? — все эти ратные превозмогания, при всей личной приязни, межлично превращались в возню. "Новости у костра на сегодня: варлорд Уга в единоборстве победил варлорда Бугу, и забрал его гарем, который Буга забрал в бою от Вуги, а тот же в бою отобрал от Гуги...опять... тягучая тоска какая... давайте обедать".

В смысле: не геллены породили Гомера и Гесиода, а Гомер и Гесиод породили из себя и для себя гелленов.

Чем эти послеапокалиптические пираты и были отличны от соседних да схожих до степени смешения карийских ли пиратов иллирийских ли. Поэтому у Ахилла и Одѵссея и Гомера и через Гомера вечная слава — мы говорим о варлордах трёхтысячелетней давности, несколько раз почти напрочь забытых, но всякий раз заново обнаруживаемых и прославляемых. У этих имён больше сущности, чем у целых многомилионных народов купно — можно считать достаточно вероятным, что их прославлять будут и ещё три тысячи лет спустя.

В свою очередь заветной мечтой выдающегося мужа такого индоахейского народа будет — "стать рядом", создавая возможность для вложенного эпоса: Александр Аргеад в жизни подражает как представляет себе Ахиллу Пелеаду, Юлий Кесарь, со слезами на глазах и хватаясь за лысину, пытается встать рядом с умершими молодыми в вечной славе Александром и Ахиллом.
Тогда приёмный сын Юлия, Октавиан, понуждает Вергилия написать вложенный в Илиаду эпос Энеиды, через то прославив свой род.

Для чего нужны, конечно, собственно, поэты, и поэты достаточно хорошие для составления достойного эпоса, да и поэта требуется ритуально облагодетельствовать — иначе тот может поступить от обратного и проклясть иамбом как вечный пример гнусномерзкого гнидогадоида.

Альтернативно: ранее отвергнувший стезю поэта-трагика Платон изобрёл сократическую философию в увлекательных диалогах в первую очередь затем, чтобы вечно прославить своего Сократа — через себя, Платона, и себя Платона через Сократа. Аристотель, и всевозможные прочие сократические же школы это вложенные эпосы. Где ватага мужей десять лет брала не Илион, а, ну, "Истину".

В слиянии с прозаической историей мы получаем "среднего периода" платоника Плутарха, что в прозе создаёт художественно сфабрикованные образы Сравнительных Жизнеописаний, служащие, по сути, также поэтической цели: интересного прославления достославных типажей, что поступали бы интересно для своего уже не поэта, но пускай "жизнеписателя" и философа.

🤔

Лично значимый вывод: философия равно история полезны настолько, насколько поэтичны и тем соответствуют народном духу индоахейцев; в свою очередь философии соответственны настолько, насколько поэтичны жизни их авторов — не в этом ли озарение от самого Ницше, что всякая философия это своего рода лирика: философ излагает свою жизнь ("жизнеощущение" точнее чем "мировоззрение") как умеет.

Бездуховные же философствования и историеписания от людей лирически не выдающихся эпически же рядом не стоявших — тщета, суета, возня.
"А вот Уга считал, что Буга неправильно считал о позиции Вуги по вопросу поставленному Гугой в виде Казуса Дуги". Тоска такая же, как "в году 1234 царь Горох победил царя Бобоха, что в году 5678 победил царя Азоха... и поэтому Наше Государство есть цель и смысл и венец Истории". Суета сует.

Исторически значимый вывод: "индоахейцы" впадут обратно в этническое ничтожество когда угаснет их поэтика и поэты.
Потому что исчезнет всякий смысл в достославных достижениях.
А тогда зачем это всё?
Незачем.
"Всё равно мы все умрём и станем никем в ничто, давайте просто суетиться тем временем".
Так индоахейцы распадутся на чернозёмную пыль и талую воду.

Раз уж вспомнили высоковероятное происхождение символа ❤️👩‍❤️‍👨😍💘❤️ от древнегреческого аналога презерватива и виагры же в виде "сердцевидных" семян от 🌿 — можно подумать и об отложенных последствиях таких практик.
Где малодетный образ жизни высшего класса Античности, благодаря таким зельям и равно старым предпочтениям против дробления имущества, уступил принципиальной детности ранних евреев Диаспоры, что постоянно прирастали пока рядом с гетто обитал какой-нибудь равв смотрящий за буквальным, как любят аравийцы и примыкающие к ним левантийцы, исполнением заповеди "плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю".
Без потрясений, случающихся как правило где-то на Лимитах подальше от Нашего Моря и общин еврейской диаспоры — с исключениями вроде Войны Китос, заканчивавшихся региональным истреблением евреев же — они просто росли, и с этими левантянами приходилось всё чаще иметь дело.
Позже многие из той диаспоры обратились в мессианическую секту больше не требующую устраивать газават с последующим выжиганием всего гетто — в христианство. Что равно произойдёт с мажорным семейством, которое обратится в христианство? Их станет всё больше, где единственный позволительный контроль за рождаемостью — целибат монастырый и архипастырный. Но это епископат, а до того — "поповичи".

Впрочем, сильфий довольно рано исчез, из-за избыточного сбора и неподатливости к фермерскому размножению, ещё в конце I века нашей эры же. От Рождества Христова, так что святой Валентин уже двести лет как встречал сильфий в чисто символическом образе же.

А вот обратимся к нынешним временам.
Типовым средством контрацепции в СССР был аборт. Ну, ясно, понятно, первенца Господину на Небе иже Баалу, и так далее.
В США же в пятидесятых развили и в шестидесятых поставили на поточное производство ещё и "гормональную контрацепцию". Строже говоря, это гормоны женского цикла в удобной форме и продающиеся в любой аптеке по желанию но когда я хочу тесто.
Подсаживаясь на женские гормоны, пользовательница размыкает цикл, застревая на внутренних ощущениях как если бы уже была беременна: в частности, у неё падает приязнь к стереотипно мужскому поведению, внешности, даже запахам и низкому голосу ("брӱтальность") — не то что бы радикально, но достаточно ощутимо.
Достаточно ощутимо для её уже несколько лет как мужа, с которым принято решение отказаться от гормонов и забеременеть — а дальше, с немалой вероятностью, он как самец внезапно неприятен, а то и отвратен. А ведь всё уже: брак, общая недвижимость, общие дети.
Гормоны в США пошли в массу в шестидесятых и в семидесятых стали совсем нормой. Во время юности и ранней зрелости "бумеров", чьи мужчины породили целый жанр вздоха больной скотины: шутки "ненавижу свою жену". Ей отвратно, тому ненавистно — приехали.
Но самцу есть отдушина: дочка. Дочурка, дочулька, доца и так далее: уменьшенная и молодая версия когда-то ведь привлекательной и любимой бумером жены — и которая любит отца как мир, а отец же, если не совсем разведун, то отдаёт той всю любовь, которую отвергает от него в мёртвой ли душной ли спальне жена.
Ну, не буквально все там вроде бы дочкотрахи, но динамика мужского внимания и опеки над дочулей порой какая-то нездоровая, и дщерь набирается от отьца нетипичных для её матери и бабок ожиданий от мужчин. Сынка-корзинка же живёт в семье, где мать видит в нём маленькую копию уже неприятного, если не остро отвратного, ей муженька.

Потом дочка вырастает, эмансипируется и — садится на гормоны, вместо своего месячного цикла перезапуская народу поколенческий, так же бессознательно связываясь с мужчинами, которые ей могут стать настолько же резко неприятны насколько неизбежны. Насколько сильно, дивно и с тяжкими последствиями изменятся взаимные представления и пристрастия молодых обывателей после трёх таких полных циклов?
Да. America is an open-air lunatic asylum. Не безумием от социальных сетей единым.

В России "шестидесятые" наступили, похоже, только в начале нулевых, с собственным производством женских гормонов же, в том числе в оральной форме.

О философии любви Лео Штрауса

В рамках общей политико-философской регрессии было бы неплохо вернуться не только к фрейдомарксистам и Ханне Арендт, но и к Лео Штраусу – философу, который официально считается идеологом американского империализма («неоконсерватизма»). Понятно, что для того, чтобы заниматься американским империализмом, никакой философии не надо – тем более такой двусмысленной, как у Штрауса. А Штраус оказался в США так же, как и Ханна Арендт – в качестве привилегированного военного трофея из разрушенной нацистами Германии (если Арендт была ученицей Хайдеггера, то еврей Штраус всем обязан Карлу Шмитту).

Философию Штрауса принято считать «реакционной». И он действительно был за возвращение к классическому, античному республиканизму древних греков – но то же самое можно сказать про Арендт. Да и сам призыв вернуться к выборной демократии («выборной» в том смысле, что Начальство назначают случайно, по жребию) очевидно является если не левым, то как минимум либеральным политическим требованием. И именно как «реакционного», «консервативного» либерала (сторонника «просвещенной» тирании демократических элит) чаще всего Штрауса и атрибутируют.

Но Штраус не был банальным критиком современной «представительной демократии» – хотя бы потому, что современная «представительная демократия» уже является тиранией демократических элит (т.е. она находится в перманентном кризисе начиная как минимум с XVIII века). Он также не был проповедником элитарного, «эзотерического» знания, сокрытого в античных текстах. Тем не менее, его философию можно назвать «эзотерической» – в рамках его собственной концепции «эзотерического чтения».

Что такое «эзотерическое чтение» по Штраусу? Это чтение диалектическое. Если Гоббса и Маркса вполне можно вынести за скобки универсальной политической теории (поскольку они не столько про политику, сколько про ее исчезновение в эпоху капитализма). То избавиться от Гегеля невозможно даже при большом желании. Почему? Потому что тексты самого Платона (отца политической философии) уже отравлены диалектикой.

Дело в том, что по Штраусу центральной политической категорией Платона является не Закон, не Град, не общее Благо и даже не Справедливость, а Любовь (Эрос). Любовь, которая находится в фундаментальном противоречии с Градом.

Как известно, Платон был ярым критиком софистической традиции. Менее известно, что он был единственным критиком софистической традиции. Уже у Аристотеля мы имеем дело с регрессией платонизма обратно в досократическую Мудрость (см. его концепцию «золотой середины»). А что такое Мудрость? Это умение различать между плохим и хорошим и делать выбор в пользу хорошего. Например, подлинная Мудрость по Пармениду – это умение различать между истинным Знанием и ложным Мнением и делать выбор в пользу истинного Знания.

Но что плохого в умении различать между плохим и хорошим? Разве не очевидно, что современные люди утратили даже этот навык. Современные люди безусловно утратили множество полезных навыков. Но в одном современные и древние люди совпадают – это вопиющее политическое невежество, которое также является невежеством эротическим.

Эрос, как известно, есть стремление к Благу. И лучшим, самым любимым человеком для Платона был Сократ – как воплощение этого стремления. Но что случилось с лучшим человеком Сократом в лучшем городе Афинах? Его казнили. Сократ буквально оказался слишком хорош, чтобы существовать. Т.е. он был идеален. Соответственно, идеальное Государство – это такое такое государство, в котором может существовать Сократ.

Но это противоречие. Ибо идеальное Государство не заинтересовано в том, чтобы в нем жил Сократ, чтобы в нем вообще существовали философы, занимающиеся «развращением умов молодежи». Государство либо изгоняет философов («лучших людей»), либо их убивает. И именно это противо-речие между философом и Государством и есть по сути то «эзотерическое» знание, которое пытался донести до своих читателей Штраус. Другими словами, если вам скажут, что где-то построили совершенное государство философов, то будьте уверены, что всех философов там уже расстреляли.

Вопрос о технике, конечно, не может избежать того, что прежде всего человек превращает в техническое устройство самого себя.

Как учат математике? Да примерно также как музыке. Вот понятия, основные объекты/ движения. Вот их основные фигуры - квадратные уравнения, тригонометрические, интегралы/ гаммы, аккорды, арпеджио. Вот сложные последовательности этих фигур/ этюды - надо научиться манипулировать ими оч. быстро и оч. точно.

Достигается повторением. На уровне сотен, тысяч и десятков тысяч раз.

Надо добиться, чтобы при едином взгляде на задачу ты уже видел все - интегрирование по частям, тригонометрическая подстановка, формула Эйлера - все понятно, дальше. Домножить на сопредельное, по формуле синуса суммы разложить, возвести обе части в квадрат, сократиться - все понятно, дальше.

"Музыка", оно же "пение", "физкультура", "рисование" - все это, фактически, абсолютно не нужно и только время отнимает. Будущее индивида зависит в модерне в значительной степени от того, насколько он превратил себя в мокрую нейросеть. Здесь на множители разложим, если первый равен нулю, то там сразу...

И люди стараются - система вознаграждения то мощная оч. "Он у нас умный, линейные дифференциальные уравнения уже научился решать". И что с такой машиной потом делать? Машина должна работать. "Я - Бендер, пожалуйста, дайте мне прут".

Три столпа марксизма: немецкая метафизика, французская утопистика, английская политэкономия.

Но это столпы Учения, а столпоносцы-стѵлофоры же Страны ленинизма: "научно-техническая интеллигенция", "партийный авангард рабочего класса" и "меч и щит Учения" — ихже нарицают технарём, мажором и чекистом.

Троица как наименьшее возможное число опор стабильного прибора ли, сообщества ли. Равно как три понятных источника типажей вечно ратующих за возвращение ацтецко-мингрельско-идумейской системы управления через массовые жертвоприношения жругру ("московский программист с чекистами в предках недоволен своим нетитулованным мажорством и предлагает всех убить за очки").

У каждого из трёх типажей есть своя тень, чьё место в Наилучшайшей Общественной Модели зарезервировано только для него же; а равно глубокое и обоснованное недоверие к остальным двум членам троицы — и вынужденная зависимость от них же, для поддержания стабильности конструкции, в обороне своего места от своей тени и в поражении теней своих вынужденных товарищей по треугольнику.

Тенью "технаря" является "гуманитарий" — специфически советская сущность, однако, необходимая ей для стабилизации системы как образ вечно повергаемого врага — попираемая опорой землица. Постоянно поражаемый соборно втроём, но никогда не добиваемый (иначе на что опираться?).

Что бы ни произошло без слома всей системы сразу, то ставка на "дави гумус" продолжится, и она будет соборной (со вспоможением от контура управления, со вспоможением от охранного контура) на основе взаимности. Это не частное предпочтение, но системная потребность для поддержания системы же как необходимой-де и самоочевидно безальтернативной.

И частные проблемы одной из трёх ножек соборное мнение и предпочитаемую опору сего табурета не изменят. Злорадство приятно, но в себе бесполезно.

Если я забуду тебя, Иерусалим,- забудь меня десница моя;
прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: "разрушайте, разрушайте до основания его".
Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!

Псалом 136.
Если еврейский эпос изобрели александрийские евреи при Птолемее Филадельфе, то это может быть и отсылка к эпическому циклу — где младенца Скамандрия, сына Гектора, отняли из рук его матери Андромахи и сбросили со стены Илиона. "Младенцев твоих о камень" — в одном сказе то сделал хитроумный и многоподлый Одиссей, в другой довольно взрослый сын Ахилла Неоптолем что и угнал Андромаху же в рабство.

Такая вот ремарка о христианской, еврейской и прочей античной культуре.

Нетоварищ Орўэлл был хоть и либеральный, но всё же левак, а "Скотный Двор" как бы басня. Поэтому фермера Джонса скотнодворский интеранимал просто выгоняет — а не, ну, забивает конскими копытами, вместе с женой, а его пятерых детей же не съедают свиньи.
Которые малым хрюнским народом будут дольше ста лет праздновать День Съедения Детей каждую середину июля.

Уже иначе Скотодворск выглядит тогда.

Если страна не оккупирована, не колония и не под властью международной секты террористов, то элита - это лучшая часть народа. Которую народ веками выводил и дрессировал для решения задач по управлению государством

И — инверсия.
Коты, собаки, куры и коровы веками выводили и дрессировали человека для решения задач по управлению домохозяйством.

В чате вспомнилась Кирена и её экспорт — вымерший ещё в Высокую Античность вид растений из зонтичных, некий чудо-укроп-сельдерей "сильфий" считавшийся не только изысканной специей, но и действенным лекарством от многих напастей и болезней.

В том числе — от нежелательной беременности, принимаемый женщиной то как контрацептив, а если уж случилось, то и как абортив.
В свою очередь на мужчин сильфий оказывал-де возбуждающее действие.
Стало быть, в сексуальных опытах и эскападах этот фенхель-борщевик был наиболее уместен.

Судя по монетам из Кирены же, выставлявших экспортную гордость полиса, высоко вероятно, что "сердечный" символ ❤️ не имеет прямого отношения к органам тела, но это — семя сильфия.
Сравните с описанием родственного борщевика и формой уже его семок.

В чате "Хаонизм" самый эзотерический подписчик предрёк, что в Прекрасной Россiи Будущаго "авторов сибирских говорок" будут загодя давить рояльной струной.
Вот, даже не разбивать им череп крышкой рояля об рояльную же чугунную раму — как утончились нравы в Таѵроскѵѳіи!

И всё же, при всём опасливом почтении к чтецам ероглифов, должен уточнить: карают смертью за конечную цель создания "гаворки" или же за дурность исполнения её грамматики и лексики?

Это ведь очень важно.

В сравнении с учёной латынью Церкви, тасканьская гаворка ещё тоже ведь была речью обывателей не богов — стоило ли тогда удавить Алигьери?

Хотя, Данте был из рыцарской семьи, прошёл атлетическую подготовку и обучение латинской классике и христианскому богословию.
Затевал ли этот нетитутлованный дворянин подлость? Вопрос риторический.

Если человек не подлый, то воплотит ли он свой замысел дурно? Если у человека поделия выходят дурные, то не затеял ли тот изначально некую гнусность...

В комментариях соседнего канала прочёл возражение от уязвлённого (Бэтмена обидели!) сводящееся к "раздался голос из колхоза".
Снова.

Не то что бы я подсчитывал сколько именно раз, но года за три ведения канала весьма наслушался ритурнели про колхозы и тракторы от разнообразных тавроскифических лиц — что любопытно, на моей памяти, среди тех ни одного дитя Арбата ни потомственного ленинградца там не заметил: всё больше Барнаул, Алтайский край.

Ну да, ну да, максима 507, горшок обзывает чайник чернью.

Мне тоже нравятся американский интернет и игрушки для комплюхтеров.
Но я не вижу оснований считать это безусловной заслугой американского же гения — а не следствием удачного пришествия на чужую беду для прихватывания гусей с горящей фермы.
Которые, без правильной селекции, буквально культуры иже паiдеи, теряют все сортовые качества — и это когда ещё несущего золотые яйца гуся просто не запекают от пресыщения в скуке.

Зато считаю именно американской заслугой и выражением их "демократического" гения "биоленинизм", из-за которого сей народ не то что на Луну повторно слетать неспособен — так упомянутый компьютерный игорь неспособен просто повторить, не сломав всё что не опошлили.
И прочий USAIDs в пользу реперов.

Хвалить это, я, конечно, не буду.
Невзирая на происхождение из той же земельной породы, из коей родились ущемлённые.

Потому что хочу жить хорошо вообще, опираясь в выборе приязней на вечные исторические образцы — а не лишь случайное совпадение во времени детской впечатлительности с Бетменом ли с дедулькой Лениным иль иным творчеством несерьёзных народов.

Прекрасное производят прекрасные же люди.
Всё прекрасное врождённо.
Кто не родился прекрасным, им уже не станет.
Ну да.
Что не врождено, а лишь приобретено — то неизбежно есть и будет с изъянами: лишь начало.

Если кому-то неприятно не обнаружить себя венцом мироздания (ужас какой кальвиницкий: не предопределён к Спасению в Успехе) — то лишь его личные проблемы.

Но я не вижу смысла отбрасывать абсолютную шкалу качества для самоуспокоения барнаульских обывателей ли, кальвиницких сектантов ли.

Все люди без исключения произошли от бомжующих дикарских людоедов.
Не все выбрали там остаться, и того меньше — туда вернуться.

Подумалось, что после того, как романтизм обрушил (пост)ренессансную иерархию жанров, из обломков старых трагедии и эпопеи возникло два условных макрожанра, в которые влезает примерно все написанное года после 1830.

А именно низкая трагедия и высокая мелодрама.

В низкой трагедии вместо эдипов, гамлетов и дездемон действуют пети, саши и маши, а место фатума и исторической необходимости занимает жизнь, как она есть. Но испытания, преподносимые сей последней, переживаются со всем необходимым пафосом и катарсисом, даже если сюжет «Короля Лира» разворачивается на коммунальной кухне, а вместо «Орестеи» творятся банальные семейные неурядицы. В этом состоит как ее художественная амбиция, так и опасность скатиться из низкой трагедии в низкую мелодраму.

Высокая мелодрама, напротив, приподнята и скорее оптимистична. В пику камерной и мышино-серой низкой трагедии она любит яркие цвета, размах и эффект. Но при этом она никогда не забывает подчеркнуть, что ее читатель/зритель соприкасается не с безыдейным развлекаловом, а с высоким искусством. Те же самые семейные неурядицы в ней преображаются в сагу о борьбе добра и зла, а безденежье - в повод к вступлению на Путь Героя и Дорогу Славы. В этом состоит как ее художественная амбиция, так и опасность скатиться из высокой мелодрамы… в низкую.

Предлагаемые категории намеренно расплывчаты и растяжимы.

В низкую трагедию влезает примерно все от «Отца Горио», «Преступления и наказания» и «Больших надежд» до, прости Господи, «Драйва».

В высокую же мелодраму… хотите, «Отверженные», хотите, «Война и мир», хотите, «Унесенные ветром», хотите, «Дюна» или «Звездные войны».

Короче: равноразвитые силы нивелировали друг друга, уступив стол недоразвитым.
Так и живём, недородки с недоделками.