Подумалось, что после того, как романтизм обрушил (пост)ренессансную иерархию жанров, из обломков старых трагедии и эпопеи возникло два условных макрожанра, в которые влезает примерно все написанное года после 1830.

А именно низкая трагедия и высокая мелодрама.

В низкой трагедии вместо эдипов, гамлетов и дездемон действуют пети, саши и маши, а место фатума и исторической необходимости занимает жизнь, как она есть. Но испытания, преподносимые сей последней, переживаются со всем необходимым пафосом и катарсисом, даже если сюжет «Короля Лира» разворачивается на коммунальной кухне, а вместо «Орестеи» творятся банальные семейные неурядицы. В этом состоит как ее художественная амбиция, так и опасность скатиться из низкой трагедии в низкую мелодраму.

Высокая мелодрама, напротив, приподнята и скорее оптимистична. В пику камерной и мышино-серой низкой трагедии она любит яркие цвета, размах и эффект. Но при этом она никогда не забывает подчеркнуть, что ее читатель/зритель соприкасается не с безыдейным развлекаловом, а с высоким искусством. Те же самые семейные неурядицы в ней преображаются в сагу о борьбе добра и зла, а безденежье - в повод к вступлению на Путь Героя и Дорогу Славы. В этом состоит как ее художественная амбиция, так и опасность скатиться из высокой мелодрамы… в низкую.

Предлагаемые категории намеренно расплывчаты и растяжимы.

В низкую трагедию влезает примерно все от «Отца Горио», «Преступления и наказания» и «Больших надежд» до, прости Господи, «Драйва».

В высокую же мелодраму… хотите, «Отверженные», хотите, «Война и мир», хотите, «Унесенные ветром», хотите, «Дюна» или «Звездные войны».