Озарение из чата "Хаонизм" — предположим, что взрывное мировое расселение индоахейцев вызвано не "эксплуатацией технологического превосходства" (мышление усердного в новуках англосакса XIX века, внезапно, не накладывается на днепродонецкого бомжеубийствующего индоахейца XXXIX века в обратную сторону), не "повышенным ростом и плотностью тел" индоахейцев (да, они были робустные и мясные — но "против трёх ни Геракл", и они не особо выделяются на фоне других рослых охотничьих культур других окраин Европы), не "геоклиматическими факторами и эпидемией чумы" (нынешний фетиш, где превосходство в заслугах отрицается в пользу слепой случайности "внешних факторов").

Но специфическим отношением к поэзии и поэтам.
Все общества, кроме разве что самых дикарских, имеют своих поэтов.
Но не везде поэты имели свои общества.

Великие скорые завоевания и расселения были не целью и даже не средством — а побочным эффектом преследования Деяний, которые мог бы навечно прославить индоахейский предшестенник aоiда, скальда, барда. И главной "технологией" сего древнего парного народа были — поэтические метры и образы и собственно составители. Это ли не было буквальной техно-логией, "плести-речи".

Сплетая мифы и эпосы, поэт открывал своему племени "интернет", в смысле воображаемого но полного интересного и красивого в сохранности мира — в котором, через поэта же, могло быть возможно "поселиться" лично. В свою очередь поэт, как духовидец, отбирал стоящее почитания и прославления, и отвергал недостойное и некрасивое как если бы жрец совершал проклятие.
Не все поэты делали это достаточно очаровательно и требовательно, чтобы их племя дошло до краёв света в поисках ключей к тому миру.

"Воображалы взяли мир".
Некоторые древние греки даже полагали, что древнейших племенных вождей индоахейцев мы как бы даже не забыли — только их образ исказился в личных божеств. Эвгемеризм.

Без прекрасного прославления, которое распевали бы и вновь проживали следующие поколения — веками? десятками веков? — все эти ратные превозмогания, при всей личной приязни, межлично превращались в возню. "Новости у костра на сегодня: варлорд Уга в единоборстве победил варлорда Бугу, и забрал его гарем, который Буга забрал в бою от Вуги, а тот же в бою отобрал от Гуги...опять... тягучая тоска какая... давайте обедать".

В смысле: не геллены породили Гомера и Гесиода, а Гомер и Гесиод породили из себя и для себя гелленов.

Чем эти послеапокалиптические пираты и были отличны от соседних да схожих до степени смешения карийских ли пиратов иллирийских ли. Поэтому у Ахилла и Одѵссея и Гомера и через Гомера вечная слава — мы говорим о варлордах трёхтысячелетней давности, несколько раз почти напрочь забытых, но всякий раз заново обнаруживаемых и прославляемых. У этих имён больше сущности, чем у целых многомилионных народов купно — можно считать достаточно вероятным, что их прославлять будут и ещё три тысячи лет спустя.

В свою очередь заветной мечтой выдающегося мужа такого индоахейского народа будет — "стать рядом", создавая возможность для вложенного эпоса: Александр Аргеад в жизни подражает как представляет себе Ахиллу Пелеаду, Юлий Кесарь, со слезами на глазах и хватаясь за лысину, пытается встать рядом с умершими молодыми в вечной славе Александром и Ахиллом.
Тогда приёмный сын Юлия, Октавиан, понуждает Вергилия написать вложенный в Илиаду эпос Энеиды, через то прославив свой род.

Для чего нужны, конечно, собственно, поэты, и поэты достаточно хорошие для составления достойного эпоса, да и поэта требуется ритуально облагодетельствовать — иначе тот может поступить от обратного и проклясть иамбом как вечный пример гнусномерзкого гнидогадоида.

Альтернативно: ранее отвергнувший стезю поэта-трагика Платон изобрёл сократическую философию в увлекательных диалогах в первую очередь затем, чтобы вечно прославить своего Сократа — через себя, Платона, и себя Платона через Сократа. Аристотель, и всевозможные прочие сократические же школы это вложенные эпосы. Где ватага мужей десять лет брала не Илион, а, ну, "Истину".

В слиянии с прозаической историей мы получаем "среднего периода" платоника Плутарха, что в прозе создаёт художественно сфабрикованные образы Сравнительных Жизнеописаний, служащие, по сути, также поэтической цели: интересного прославления достославных типажей, что поступали бы интересно для своего уже не поэта, но пускай "жизнеписателя" и философа.

🤔

Лично значимый вывод: философия равно история полезны настолько, насколько поэтичны и тем соответствуют народном духу индоахейцев; в свою очередь философии соответственны настолько, насколько поэтичны жизни их авторов — не в этом ли озарение от самого Ницше, что всякая философия это своего рода лирика: философ излагает свою жизнь ("жизнеощущение" точнее чем "мировоззрение") как умеет.

Бездуховные же философствования и историеписания от людей лирически не выдающихся эпически же рядом не стоявших — тщета, суета, возня.
"А вот Уга считал, что Буга неправильно считал о позиции Вуги по вопросу поставленному Гугой в виде Казуса Дуги". Тоска такая же, как "в году 1234 царь Горох победил царя Бобоха, что в году 5678 победил царя Азоха... и поэтому Наше Государство есть цель и смысл и венец Истории". Суета сует.

Исторически значимый вывод: "индоахейцы" впадут обратно в этническое ничтожество когда угаснет их поэтика и поэты.
Потому что исчезнет всякий смысл в достославных достижениях.
А тогда зачем это всё?
Незачем.
"Всё равно мы все умрём и станем никем в ничто, давайте просто суетиться тем временем".
Так индоахейцы распадутся на чернозёмную пыль и талую воду.