Где малодетный образ жизни высшего класса Античности, благодаря таким зельям и равно старым предпочтениям против дробления имущества, уступил принципиальной детности ранних евреев Диаспоры, что постоянно прирастали пока рядом с гетто обитал какой-нибудь равв смотрящий за буквальным, как любят аравийцы и примыкающие к ним левантийцы, исполнением заповеди "плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю".
Без потрясений, случающихся как правило где-то на Лимитах подальше от Нашего Моря и общин еврейской диаспоры — с исключениями вроде Войны Китос, заканчивавшихся региональным истреблением евреев же — они просто росли, и с этими левантянами приходилось всё чаще иметь дело.
Позже многие из той диаспоры обратились в мессианическую секту больше не требующую устраивать газават с последующим выжиганием всего гетто — в христианство. Что равно произойдёт с мажорным семейством, которое обратится в христианство? Их станет всё больше, где единственный позволительный контроль за рождаемостью — целибат монастырый и архипастырный. Но это епископат, а до того — "поповичи".
Впрочем, сильфий довольно рано исчез, из-за избыточного сбора и неподатливости к фермерскому размножению, ещё в конце I века нашей эры же. От Рождества Христова, так что святой Валентин уже двести лет как встречал сильфий в чисто символическом образе же.
А вот обратимся к нынешним временам.
Типовым средством контрацепции в СССР был аборт. Ну, ясно, понятно, первенца Господину на Небе иже Баалу, и так далее.
В США же в пятидесятых развили и в шестидесятых поставили на поточное производство ещё и "гормональную контрацепцию". Строже говоря, это гормоны женского цикла в удобной форме и продающиеся в любой аптеке по желанию
Подсаживаясь на женские гормоны, пользовательница размыкает цикл, застревая на внутренних ощущениях как если бы уже была беременна: в частности, у неё падает приязнь к стереотипно мужскому поведению, внешности, даже запахам и низкому голосу ("брӱтальность") — не то что бы радикально, но достаточно ощутимо.
Достаточно ощутимо для её уже несколько лет как мужа, с которым принято решение отказаться от гормонов и забеременеть — а дальше, с немалой вероятностью, он как самец внезапно неприятен, а то и отвратен. А ведь всё уже: брак, общая недвижимость, общие дети.
Гормоны в США пошли в массу в шестидесятых и в семидесятых стали совсем нормой. Во время юности и ранней зрелости "бумеров", чьи мужчины породили целый жанр вздоха больной скотины: шутки "ненавижу свою жену". Ей отвратно, тому ненавистно — приехали.
Но самцу есть отдушина: дочка. Дочурка, дочулька, доца и так далее: уменьшенная и молодая версия когда-то ведь привлекательной и любимой бумером жены — и которая любит отца как мир, а отец же, если не совсем разведун, то отдаёт той всю любовь, которую отвергает от него в мёртвой ли душной ли спальне жена.
Ну, не буквально все там вроде бы дочкотрахи, но динамика мужского внимания и опеки над дочулей порой какая-то нездоровая, и дщерь набирается от отьца нетипичных для её матери и бабок ожиданий от мужчин. Сынка-корзинка же живёт в семье, где мать видит в нём маленькую копию уже неприятного, если не остро отвратного, ей муженька.
Потом дочка вырастает, эмансипируется и — садится на гормоны, вместо своего месячного цикла перезапуская народу поколенческий, так же бессознательно связываясь с мужчинами, которые ей могут стать настолько же резко неприятны насколько неизбежны. Насколько сильно, дивно и с тяжкими последствиями изменятся взаимные представления и пристрастия молодых обывателей после трёх таких полных циклов?
Да. America is an open-air lunatic asylum. Не безумием от социальных сетей единым.
В России "шестидесятые" наступили, похоже, только в начале нулевых, с собственным производством женских гормонов же, в том числе в оральной форме.