О философии любви Лео Штрауса

В рамках общей политико-философской регрессии было бы неплохо вернуться не только к фрейдомарксистам и Ханне Арендт, но и к Лео Штраусу – философу, который официально считается идеологом американского империализма («неоконсерватизма»). Понятно, что для того, чтобы заниматься американским империализмом, никакой философии не надо – тем более такой двусмысленной, как у Штрауса. А Штраус оказался в США так же, как и Ханна Арендт – в качестве привилегированного военного трофея из разрушенной нацистами Германии (если Арендт была ученицей Хайдеггера, то еврей Штраус всем обязан Карлу Шмитту).

Философию Штрауса принято считать «реакционной». И он действительно был за возвращение к классическому, античному республиканизму древних греков – но то же самое можно сказать про Арендт. Да и сам призыв вернуться к выборной демократии («выборной» в том смысле, что Начальство назначают случайно, по жребию) очевидно является если не левым, то как минимум либеральным политическим требованием. И именно как «реакционного», «консервативного» либерала (сторонника «просвещенной» тирании демократических элит) чаще всего Штрауса и атрибутируют.

Но Штраус не был банальным критиком современной «представительной демократии» – хотя бы потому, что современная «представительная демократия» уже является тиранией демократических элит (т.е. она находится в перманентном кризисе начиная как минимум с XVIII века). Он также не был проповедником элитарного, «эзотерического» знания, сокрытого в античных текстах. Тем не менее, его философию можно назвать «эзотерической» – в рамках его собственной концепции «эзотерического чтения».

Что такое «эзотерическое чтение» по Штраусу? Это чтение диалектическое. Если Гоббса и Маркса вполне можно вынести за скобки универсальной политической теории (поскольку они не столько про политику, сколько про ее исчезновение в эпоху капитализма). То избавиться от Гегеля невозможно даже при большом желании. Почему? Потому что тексты самого Платона (отца политической философии) уже отравлены диалектикой.

Дело в том, что по Штраусу центральной политической категорией Платона является не Закон, не Град, не общее Благо и даже не Справедливость, а Любовь (Эрос). Любовь, которая находится в фундаментальном противоречии с Градом.

Как известно, Платон был ярым критиком софистической традиции. Менее известно, что он был единственным критиком софистической традиции. Уже у Аристотеля мы имеем дело с регрессией платонизма обратно в досократическую Мудрость (см. его концепцию «золотой середины»). А что такое Мудрость? Это умение различать между плохим и хорошим и делать выбор в пользу хорошего. Например, подлинная Мудрость по Пармениду – это умение различать между истинным Знанием и ложным Мнением и делать выбор в пользу истинного Знания.

Но что плохого в умении различать между плохим и хорошим? Разве не очевидно, что современные люди утратили даже этот навык. Современные люди безусловно утратили множество полезных навыков. Но в одном современные и древние люди совпадают – это вопиющее политическое невежество, которое также является невежеством эротическим.

Эрос, как известно, есть стремление к Благу. И лучшим, самым любимым человеком для Платона был Сократ – как воплощение этого стремления. Но что случилось с лучшим человеком Сократом в лучшем городе Афинах? Его казнили. Сократ буквально оказался слишком хорош, чтобы существовать. Т.е. он был идеален. Соответственно, идеальное Государство – это такое такое государство, в котором может существовать Сократ.

Но это противоречие. Ибо идеальное Государство не заинтересовано в том, чтобы в нем жил Сократ, чтобы в нем вообще существовали философы, занимающиеся «развращением умов молодежи». Государство либо изгоняет философов («лучших людей»), либо их убивает. И именно это противо-речие между философом и Государством и есть по сути то «эзотерическое» знание, которое пытался донести до своих читателей Штраус. Другими словами, если вам скажут, что где-то построили совершенное государство философов, то будьте уверены, что всех философов там уже расстреляли.