Ф187
Галковский и биология
Галковский воспринимается как писатель, литературовед, философ, историк, бизнесмен. Одним словом, витрувианский человек современности. Одновременно с этим в интервью он (как писатель) говорит, что не любит художественную литературу, а как философ он редко касается вопросов современной философии и вообще убежден, что философия закончилась.
У неподготовленного зрителя голова идет кругом от множества его амплуа перемноженных на артистические образы его ютуб-персонажей, хотя ключи для разгадки себя он дает сам. Галковский - игрок. И мир и литературу и философию и культуру он воспринимает как игру (о чем не раз говорил), а любая игра это конкуренция, и в первую очередь конкуренция биологическая. Это логично, если взглянуть на Галковского как на (до известной степени) продолжателя Розанова, ибо Розанов - натурфилософ, «русский Лао».
Отсюда становится понятным известный тон «свысока», все эти «зверушка», «не считать людей за людей». Кажущийся цинизм (горький цинизм!) рождается именно из биологической оптики, где люди лишь жертвы биологических обстоятельств. Одновременно это рождает реализм и «магию» повествования. В исторических ли исследованиях или литературных Галковский всегда показывает естественную биологическую мотивацию героя (будь это Ленин или вымышленный персонаж). Отсюда внимание к этническому происхождению, детальный разбор этнических корней семьи.
Именно с этой же дистанции он глядит и на историю государств, воспринимая их как конкурирующие сверхорганизмы. Отсюда метафора осьминога для англичан (каждая щупальца с отдельным мозгом), или описание украинцев как «гуленых» (разгуленных, избалованных в период СССР), не сформировавшихся в условиях естественной конкуренции. Отсюда же точное описание природы некоторой наивности русских, людей выросших в сравнительно комплиментарных условиях («русским везло») и не испытавших равнозначного европейцам эволюционного давления. В этом и есть смысл, когда Галковский называет русских глупыми, называя глупостью русское простодушие. Всеотзывчивость и открытость посреди борьбы за власть и ресурсы. Русская культура (культура, не люди) в чем-то действительно очень мягкая, нежная (Рахманинов), но из этой нежности (лубочной нежности) рождается ужас перед реальной природой, насилием природы. Отсюда его наблюдения о том, что «русским жаль предметы», жаль вещи. Жаль мир. Жалость - русское чувство. Из этого же ужаса перед природой рождается и галковская «заглушечность русского языка», заговаривание очевидности.
По сути, творчество Галковского это в значительной степени антропология, этология, биология обернутая в изящную раму литературы, что не удивительно, потому как он, возможно один из первых понял
суть, нерв европейской и, в частности, английской культуры.
Второй святочный рассказ сухое изложение антрополога трагедии русских на примере группы лицеистов.
Пятый святочный рассказ - литературно-антропологическое описание персонажей постсоветской России, даже заканчивающийся подчеркнуто биологически. На этом стыке сухого антропологического реализма и естественного человеческого сочувствия и рождается трагизм его произведений.
И все же, Галковский - игрок, а не только отстраненный наблюдатель. И все его творчество это серия ходов, интеллектуальных провокаций. Если «литература - это сведение счетов», то Галковский сводит поистине «мегаломанические» счеты. Оценить масштаб вендетты можно по рассказу «
Невольный перевод с английского».
#Галковский #биоредукция
