Степной суслик

Распад Золотой Орды в её восточной, заволжской части по большей части прошел вне внимания русского читателя. Из восточных осколков Улуса Джучи в состав Московского царства вошло только Сибирское ханство. А между тем казахи, ногаи, каркалпаки, башкиры, кочевые узбеки, сибирские татары - это разные варианты одного, довольно формально и поверхностно исламизированного в XIV в., этнокультурного массива востока Дешт-и-Кипчака.

Причем изначально сибирские татары и казахи ближе кочевым узбекам (которые, однако, далеко не идентичны современным чагатаеязычным сартам, носящим это имя). Причем узбеки боролись с казахами в союзе с сибирскими татарами. Впрочем, союзы менялись часто, и сложно сказать, насколько они были обусловлены семейными отношениями разных ветвей Джучидов, а насколько - волей поддерживающих их племен. Но примечательно, что от вышедших из-под власти Чингизидов племенных объединений, будь то тюрки-мусульмане ногаи или монголоязычные буддисты ойраты, остались только осколки.

Следствием с одной стороны поражений ногаев и запустения Сарайчика, а с другой - основания Самары, Саратова и Царицына стало переселение воровских казаков, которые не ушли в Ермаком в Сибирь и не записались на службу в новых городах, с Волги на Яик. В 1595 г. основывается Яицкий городок (ныне Уральск, или Орал, в Казахстане).

Поскольку городки казаков основывались по берегам и островам Яика посреди кочевий враждебных ногаев, которых с 1630-х гг. сменили также не особо дружественные казахи, башкиры и калмыки, то не только земледелия у них не было (как и на Дону, и на Тереке, и в Сечи до начала XVIII в.), но и скотоводство было развито слабо, основой хозяйства был вылов рыбы в Яике, тогда очень богатом белугой, стерлядью и осетром. Немалую роль играли и набеги на соседей и не только. В 1603 г. атаман Нечай совершил поход на Хорезм. Казаки дошли до Амударьи и едва не овладели ханской столицей, Хивой, но в итоге почти все погибли. Казачьи предания говорят и о других походах, например атамана Шибая, но в хивинских источниках удостоился упоминания только поход Нечая.

В 1614 г. яицкие казаки выдали царю Михаилу Федоровичу сбежавших к ним Ивана Заруцкого с Мариной Мнишек и её сыном от Лже-Дмитрия, и фактически признали его власть. Рыба не только была основой пропитания самих казаков, но и продавалась купцам, занимавшимся её засолом, в Астрахань - в обмен на хлеб, ткани и оружие. В 1640 г. ярославский купец Гурьев основал на руинах Сарайчика, которыми к тому времени владели яицкие казаки, Гурьевское зимовье (ныне Атырау в Казахстане), ставшее центром яицкой рЫботорговли (впрочем и рАботорговли - пленненными в набегах на соседей, тоже).

Формально Яицкое войско присягнуло уже царю Федору Алексеевичу в 1676 г. Казаки обязались службой и начали её фактически с Азовских походов, куда отправляли отряды вместе со своими заклятыми друзьями калмыками и башкирами, а также каждую зиму отправляли в Москву подарки к царскому столу - обозы с белой рыбой, в том числе самыми большими из выловленных осетров и белуг. В обмен получая опять-таки в виде подарков зерно, порох, свинец и сукно. Подобно гребенским казакам на Тереке, яицкие полностью сохранили старую веру и не подвергались за это преследованиям (в отличие от имевших место на Дону, где в целом возобладало никонианство).

Ещё в контексте основания нижневолжских городков стоит вспомнить понизовую вольницу, русских воров, которые массово стали бежать из переживавших Великую Поруху и Опричнину старых московских (и новгородских) земель на берега Волги, очищенные падежом ногайцев и последующими откочевками. Там они массово показачивались и создавали серьезную угрозу торговому пути между Казанью и Астраханью. Собственно, двумя важнейшими волжскими тортугами стали Жигулёвская Лука и Переволока между излучинами Волги и Дона. Их и прикрыли впоследствии Самара и Царицын. В 1577 г. казахский хан Хакк-Назар разграбил столицу Большой Ногайской Орды, Сарайчик (примерно на месте будущего Гурьева, ныне Атырау), и одновременно стрелецкое войско стольника Ивана Мурашкина предприняло поход против волжских воровских казаков в районе Жигулевских и Сокольих гор.

Но непосредственно толчком к градостроительным усилиям стал набег казаков Ермака на тот же многострадальный Сарайчик весной 1581 г. О подробностях похода мало известно, но видимо по Самарке поднялись до истоков, оттуда перешли на Яик и по нему спустились до устья, где и стоял Сарайчик. Город был разорён так основательно (вплоть до мавзолеев прошлых биев), что впоследствии так и не восстановился, и Орда стала чисто кочевой политией.

Правитель Больших Ногаев, Урус-бий мангыт, сын Исмаила, еле ноги унёс за Яик и писал оттуда царю Ивану слёзные письма с просьбами защитить верноподданного. Царь послал на Жигули стрелецкую экспедицию, в итоге которой Ермак осенью бежал в Соль Камскую к Строгановым, а оттуда уже в 1582 г. двинулся на Сибирское ханство. Так что основание Самары и Тюмени в один год не совсем случайно, и нижневолжские города строились не только для защиты русских от кочевников, но и кочевых вассалов от русских лихих людей.

В 1558-63 гг. в заволжских степях разразилась страшная смута. Шла война между Исмаил-бием и его противниками во главе с мирзой Гази бен Ураком. На фоне войны начался страшный падёж скота, затем начали массово умирать от голода сами ногаи, наконец пришли и эпидемии. Родители массово продавали детей на рынках Астрахани в рабство русским, армянским и персидским купцам.

Можно сказать, что Мангытский Юрт стал первой жертвой климатического кризиса, достигшего своего пика в первой половине XVII в. От него очень пострадали впоследствии и Московское царство, и Османская империя, и немногим меньше другие европейские страны, и империя Мин в Китае. Но именно ногаям оправиться не было суждено.

По итогам ногайской смуты от орды в полмиллиона человек, гипотетически способной выставить 100 тыс. конных воинов (практически - тыс. 50) осталось менее половины. Да и те раскололись: в 1563-65 гг. война закончилась откочевкой антимосковски настроенных племён под защиту Крымского ханства на правый берег Волги и впоследствии к подножью Кавказа. Они и стали Малой Ордой. Уцелевшие подданные Исмаил-бия стали Большими Ногаями. Но это была лишь тень государства, всего полвеком ранее претендовавшей на господство на руинах Улуса Джучи.

В 1569 г. турки и крымцы совершили поход от Азова до Астрахани, надеясь восстановить Астраханское ханство и Мангытский Юрт пол руководством халифа, но эта попытка провалилась.

На фоне взятия царем Иваном Казани в 1552 г., Первой Черемисской войны (1553-55), подчинения Астраханского ханства (1554) и ряда успешных русских (в том числе в союзе с запорожцами Дмитрия Байды Вишневецкого) походов на Крымское ханство (1555-57) в Мангытском Юрте стало нарастать соперничество между сторонниками союза с Крымом (и через его посредничество с Османами) и Московой.

Примечательно, что восточные кочевые соседи и, казалось бы, ближайшие родственники, казахи, в качестве полюса притяжения не особо рассматривались - слишком долго и ожесточённо в предыдущие лет 100 казахи и ногаи боролись за земли между Яиком, Тургаем и Аралом и в целом за господство в постимперском Дешт-и-Кипчаке.

Антимосковская партия была ослаблена гибелью большого числа своих сильных людей при обороне Казани, которой руководил на правах казанского хана астраханец Ядыгар-Мухаммед, а фактически его регент, ногайский мирза Джан-Мухаммед. Во время Первой Черемисской войны восставшие мурзы горных мари пригласили править ногайского бия Мамич-Берды, но потом убили его за бездействие и поборы.

Поэтому после окончательного присоединения Астраханского ханства и основания уже современной Астрахани в 1558 г. промосковская партия стала брать верх. Исмаил-бий мангыт, пришедший к власти, убив брата Юсуфа в 1555 г., признал себя подданным Белого царя в 1557.

Очень ёмкая карта, при внимательном чтении которой гораздо яснее становится история расцвета, раскола и падения Мангытского Юрта, вторжения ойратов и рассеяния ногаев.

Специфически понятнее становится и ногайский контекст основания крепостей на Нижней Волге.

Плещеевы - столбовой род московских дворян, происходящих от черниговского боярина Фёдора Бяконта, перебравшегося в Москву ещё около 1300 г. Старшим сыном Фёдора был Елевферий, он же святитель митрополит Алексий Московский.

По житийному преданию, когда он в 1355 г. отправился в Орду лечить Тайдулу, то по пути в Сарай, пристав где-то на волжском берегу, предрек основание на месте том великого города. У нас уверенны, что сказано это именно в устье Самары-реки. Поэтому в сквере у 6 причала, у самой стрелки при впадении Самарки в Волгу, стоит (с 2013 г.) небольшой, но вполне приличный памятник Святому Алексию.

И вот соблазнительно думать, что именно Лев Афанасьевич Плещеев, потомок младшего брата Елевферия/Алексия, Александра, в период своего воеводства впервые решил связать канонизированного родственника с Самарой.

Хотя крепости на Нижней Волге имели больше обсервационное и административное значение, но и военную роль им довелось сыграть - прежде всего во время последнего монгольского нашествия, когда на Волгу пришли ойраты, которых русские назвали на тюркский манер калмыками.

В 1638 г. калмыки разбили на Иргизе отряд саратовских стрельцов, посланный на помощь ногайским данникам. Летом 1639 г. ойраты осаждали Самару, в начале 1644 - осадили Саратов, который первоначально был построен на левом берегу, на развалинах джучидского Укека, ближе к нынешнему Покровску (Энгельсу).

Тогда самарский воевода, боярин Лев Афанасьевич Плещеев и его сын, уфимский воевода, стольник Андрей (1610-1658) с войском из поместной конницы, стрельцов и пушкарей, служилых татар, немецких наёмников и тогда скорее союзных, нежели подвластных башкир выдвинулись на помощь Саратову. Тогда же калмыки осаждали и Астрахань, воевода которой, князь Фёдор Волконский, также поспешил на помощь Плещеевым как только отбился сам. На самом деле указ царя Михаила Фёдоровича о "Калмыцкой посылке" вышел ещё в октябре 1643 г. Причиной его был переход ойратов через Волгу и начало похода великого тайши Хо-Урлюка на Кабарду. Хо-Урлюк был разгромлен и убит кабардино-кумыко-ногайским войском 6 января в районе современного Пятигорска, но другие тайши продолжали выполнять полученные от него приказы.

В ходе компании Плещеевых в мае-июле 1644 г. калмыков отогнали от Саратова, разбили на Большом Узене и преследовали до "Яицких вершин", было захвачено 3 тыс. пленных и 20 тыс. голов скота. На самом деле это был едва ли не первый случай победы над кочевниками в глубине степи, вдали от баз и больших рек.

Внук Хо-Урлюка Даян-Эрке вступил в переговоры с Московой, где поняли, что монголоязычные буддисты - удобный противовес тюркским и кавказским мусульманам. В 1654 г. тайши признали верховенство Белого царя. Фактически это был военно-политический союз, коммуникации шли через Посольский приказ, причём даже дипломатические сношения калмыцких тайшей с Крымом, Джунгарией и Тибетом Москва не контролировала. И когда в 1680 г. великий тайша Аюша получил от Далай-ламы V титул хана, то Посольский приказ признал его задним числом.

Наибольшую выгоду от побед 1644 г. над калмыками получили в моменте башкиры, избежав участи уничтоженной ойратским нашествием Большой Ногайской Орды (опять монголы разгромили половцев). Более того, они инкорпорировали некоторые ногайские племена, например половцев кыпсаков на нынешних востоке Самарской и западе Оренбургской области.

ЗЫ: А Саратов в 1674 г., уже после Разинщины, перенесли от греха подальше на более удобный для обороны правый берег.

ЗЫЫ: Не было ли среди потомков немецких солдат рати Плещеевых колонистов Поволжья последней трети XVIII в.?

В один 1586 год с Самарой были основаны Воронеж (воеводой Семёном Сабуровым, из дворян московских), Уфа (воеводой Иваном Нагим, сыном боярским из Переяславля-Залесского и родственником последней жены Ивана Грозного) и Тюмень (воеводой Иваном Мясным, из дворян тульских). За Тюменью последовало основание будущей столицы Сибири, Тобольска, в 1587, за Самарой - Царицына в 1589 и Саратова в 1590 также князем Засекиным. За Воронежем - Белгорода и (Старого) Оскола и Валуек в 1593.

Можно заметить, что Борис Годунов, де-факто регент при царе Феодоре Иоанновиче, отошёл от стратегии строительства засечных черт в пользу отдельных крепостей, вынесенных за пределы эффективно контролируемой и освоенной на тот момент территории по рекам на удобные переправы и что интересно - на границах природных зон.

И хотя впоследствии первые Романовы вернулись к строительству засечных черт, но большинство воздвигнутых в логистически удобных местах царьфедоровских городов со временем весьма преуспели.

Единственно что построенный в 1600 г., уже после восшествия Годунова на престол, Царев-Борисов, не пережил Смуты. Расположенный слишком далеко в глубине Дикого Поля, у впадения Оскола в Северский Донец, он был разорён крымскими татарами в 1612 г., после чего уцелевшие жители перебрались в Белгород. Но допустим Воронеж ещё в 1589 г. сожгли черкасы запорожские, Белгород, Оскол и Валуйки также разорялись во время Смуты. Но все они восстановились.

А вот для Царев-Борисова роковым стало основание перешедшими в московское подданство черкасами Харькова в 1654 г. и наконец Изюма в 1681. Они и перетянули на себя всё наследие неудачливого городка. Насколько успешны были предприятия Бориса Годунова как фактического правителя, настолько пропащим было всё, к чему он приложил руку как царь.

На этих выходных Самара отметила 440-летие.

На самом деле нет точной даты основания крепости князем Григорием Засекиным в 1586 г., но обычай отмечать день города в сентябре как и во многих других местах укоренился уже давно.

Первоначально острог был срублен неподалёку от руин ордынского города, разрушенного Тамерланом в 1391 г., на месте нынешнего Новокуйбышевска, но после паводка перенёсен на мыс между Волгой и Самаркой, где ныне раскоп на Хлебной площади. Собственно, сама площадь началась именно тогда.

Первоначально это был форпост посреди сомнительной лояльности территории, военная база у северной границы Большой Ногайской Орды. Но крепость быстро пошла в рост, с 1688 г. стала уездным городом и с 1851 - губернским. Самара успела побывать белой (1918) и красной (1941-43) альтернативной столицей, так что теперь не хуже Казани с её тысячелетними претензиями и статусом царского города.

Примечательно, что во многих источниках XVIII в. и даже в "Истории Петра Великого" Пушкина вторгшиеся с Кубани в 1717 г. ногайцы назывались каракалпаками. Сначала это запутывало, но сейчас я понимаю, что это очень тонкая отсылка к тому факту, что современные каракалпаки - это потомки самых восточных ногайских племён, кочевавших по Яику, Эмбе и Ори. После распада единой Ногайской Орды (Мангытского Юрта) в 1550-е гг. они не присоединились ни к Малой Орде, поселившейся под властью крымских ханов в Предкавказье, ни к Большой Орде в междуречье Волги и Яика, признавшей верховенство Белого царя, и уничтоженной калмыками в 1630-е гг.

Они составили отдельную Атыульскую (Шестиродовую) Орду, откочевавшую на Сырдарью. И уже к концу XVII в., в период войн между казахами и джунгарскими ойратами, часть из них присоединились к Малому Казахскому Жузу (они кстати отчасти вернулись на старые места в полупустыни между Волгой и Яиком с султаном Букеем в 1802 г.), а остальные откочевали на Амударью, где начали постепенно оседать.

С другой стороны, часть потомков племён Большой Орды, которые бежали от калмыков в современную Ногайскую степь на востоке Ставрополья и севере Дагестана и Чечни, где тоже вошли в сферу влияния Крымского ханства, носят имя караногаев.

ЗЫ: По-эрзянски нападавшие именуются ногай или губань (кубанцы). Обратите кстати внимание на сходство манеры исполнения с типично великорусской. Тут, скорее всего, влияние было взаимным и в итоге привело к конвергенции. Впрочем, кто слышал эрзянский язык в естественной среде обитания, наверняка испытывал ощущение, что говорят по-русски, только слова непонятные.

А ведь предки жителей Русской и Мордовской Селитеб, переселенные на Новую Закамскую Линию в 1731-33 гг., были именно что (служилыми) людьми, пережившими набег 1717. Ну и, видимо, участвовавшими в походе Апраксина на Кубань в 1711 г.

Вообще в освоении восточных окраин России после взятия Казани в 1552 г. и похода Ермака в 1581-84, было не так уж и много ярких и переломных событий. Но было много тяжёлого труда, который надо было делать - методично и целенаправленно. И это было сделано.

Набег ногайцев на Приволжье в 1717 г. довольно мало известен, а ведь это было последнее большое вторжение тюрко-монгольских кочевников вглубь русской земли. Ну и мордовской вместе с тем. Можно вспомнить эрзянскую песню «Вирь чиресэ» про то, как пленный юноша обнаруживает, что жена его хозяина - это некогда пленённая ногайцами старшая сестра.

Только сейчас дошло, что постмарксистский деколониализм - прямое продолжение антиимпериализма классического марксизма.

Нидерланды впервые стали проявлять отличия от остальной Германии как раз во время кризиса XIV века, и особенно Чёрной Смерти, которые затронули этот регион, наряду с Ломбардией, меньше всей остальной Европы. Кажется, именно тогда эти регионы стали выделятся плотностью населения среди соседей. В Нидерландах относительно благополучное прохождение тяжёлых времён, возможно, связано с массированным потреблением рыбы.

Кризис XVII века Нидерланды также пережили благополучнее всех в Европе - наряду с Англией. Можно сказать, они стали первой страной Первого мира, далеко опередив ещё долго барахтавшихся в крови Францию и Германию.

Правда, это касается прежде всего Республики Соединённых Провинций, Нидерландов в современном смысле, северных протестантских земель. Южные Нидерланды, с 1830 г. Бельгия, с Тридцатилетней и по Первую Мировую войну постоянно оказывались в эпицентре всех европейских войн. Но зато с конца XVIII века они, благодаря залежам каменного угля в Валлонии, стали пионером индустриальной революции на континенте.

Интересно, почему русофобам так не дают покоя лапти. Это была обычная летняя обувь для крестьян по всей лесной полосе Восточной Европы, от Карпат до Урала. В том числе в Полесье и соседних краях.

В Западной Европе, с её более сырым и дождливым климатом, аналогичную роль повседневной крестьянской обуви играли сабо, ботинки, выдолбленные из цельного куска мягкого дерева (ольха, ива, тополь). Под разными названиями были распространены на восток до Хорватии и западных регионов Украины и Беларуси. Во Второй Речи Посполитой вариации лаптей и сабо зачастую носились бедными крестьянами совместно либо попеременно в зависимости от погоды. Они лучше защищали от влаги, но были тяжелее и травматичнее для ног (хотя матросы и строители любили их именно как защиту стопы от ударов).

В Нидерландах кломпы (местное название сабо) сельчанами (особенно детьми) и рыбаками вполне повседневно носились чуть ли не до 1980-х гг. (фото примерно 1950).

Во времена Римской империи в Галлии жило примерно 6 млн. сразу после завоевания и 8 млн. на пике, при Антонинах. Германское население оценивать можно только в "несколько миллионов", не точнее, тем более границы тогдашней Германии не вполне ясны. Затем последовало 3 спада - кризис III в., нашествие германских варваров в начале V в., и наконец, катастрофа середины VI в. В итоге к VII в. численность населения уполовинилась. Снова устойчивый рост начался при Каролингах, с VIII в.

Но есть оценки на 1000 г. - 7 млн. во Франции (с Бургундским королевством); 5 млн. в Германии. Последняя цифра включает большую часть Нидерландов и Австрии, но не славянские и балтские земли, которые будут германизированны в последующие 2-5 веков, на которых жило ещё до 1 млн. Впрочем, едва ли не большая часть переселенцев на северо-восток происходили из Нидерландов, так что делить не имеет смысла. В Италии было 9-10 млн., в Иберии в общем 7-8 млн., на Руси большинство оценок в районе 5 млн. А вот в Англии в 1080-е произведена полноценная налоговая перепись - "Книга Страшного суда", по которой можно довольно точно определить население Англии (после стльного уменьшения во время нормандского завоевания) в 1,2 млн.

Бурый рост периода "взлёта на холмы" XI-XIII вв. увеличил население Франции до 18 млн., а в современных границах - 20 млн. Примерно потолок для продуктивности территории при средневековых методах, уверенно превзойдённый лишь в XVIII в. В Германии, уже примерно в границах версальских Германии и Австрии, тогда было видимо 12 млн. А в Англии - 4 млн. Именно при Капетингах Франция стала населённой страной Европы, "европейским Китаем" согласно шутке медиевистов.

Но кризис XIV в. Франция перенесла сильно хуже, поскольку к серии голодовок и Чёрной Смерти добавилась ещё и Столетняя война. Так что Англия и Франция упали в 2 раза, и снова начали расти в середине XV в., Англия скорее даже после завершения Войны Роз в 1485 г. А Германия упала на 1/3 и снова пошла в рост уже с начала XV в., хоть её восточные области и пострадали, как и Чехия, от Гуситских войн.

Вот в Германии кризис XVII в. проявился в Тридцатилетнюю войну 1618-48 гг. В старых работах можно встретить оценки, согласно которым её население сократилось в 3-4 раза, но сейчас консенсусная оценка говорит о падении численности немцев на 20-25%, с 15-16 млн. до 12.

Во Франции в этот период колебания были меньше, но чаще. К началу Гугенотских войн население с учётом Лотарингии, Франш-Конте, Нижней Наварры и некоторых других мелких владений, не входивших в состав королевства, но активно участвовавших в его политической жизни (вспомним хотя бы Гизов, герцогов Лотарингии и вождей Католической Лиги, и Анри де Бурбонна, короля Наварры, ставшего Генрихом IV "Париж стоит мессы") достигло 20 млн., а к концу упало примерно до 18. Несколько превысило 20 в середине XVII в., опустилось до 19 по итогам Фронды 1648-62 гг., выросло до 22 (несмотря на драгонады и бегство гугенотов) к 1700 г., упало до 20 во время Войны за Испанское наследство 1700-1714.

В общем, начало проявляться привелигерованное положение центра мир-системы, из преодоленного кризиса рождается Первый мир.

В XVIII в. внедрение американских культур (прежде всего картофеля на севере и кукурузы на юге), строительство каналов и мощёных шоссе, борьба с эпидемиями (последняя чума в Западной Европе - Марсельская 1720 г., которую удалось локализовать карантинными мерами) увеличили население Франции в современных границах с 22 до 28 млн. к 1789 г. Но потери и особенно социальные преобразования эпохи революции способствовали ускоренному прохождению Францией демографического перехода с минимальным выигрышем в численности.

Население Германии, несмотря на массовую эмиграцию во все стороны, росло быстрее, и к моменту вхождения в Высокий Модерн, перед франко-прусской войной 1870-71 гг. два наследника Западной Империи Карла Великого сравнялись на отметке в 38 млн. После Седана во Франции заметили, что боши наращивают численный перевес. В 1900 г. в Германской империи родилось 2 млн. детей, а во Французской Республике - 900 тыс., причём при равном уровне детской смертности. Так возникла первая демографическая тревога современного типа.

Впрочем, немцы в первой половине XX в. известно чего учудили и в 1999 г. впервые за полтора века во Франции родилось больше детей, чем в Германии (640к против 630к). В 2016 г. Германия несколько обошла соседку - но очевидно за счёт сириек и прочих. А коренные француженки и немки начиная с поколения Х рожают примерно одинаковое количество детей, хотя немок пока больше. Ну и значит граница по Рейну естественнее, чем по Вогезам. Так западные и восточные франки пришли к равновесию.

Сейчас примерно общепринятой среди специалистов по исторической демографии является оценка (на основании налоговых учётов), согласно которой в 1550-е гг. в Новгородских пятинах жило 520 тыс. человек, а в Псковской земле 160 тыс. Северо-западные области особенно сильно пострадали в период Кризиса XVII века, который в Московском царстве произошёл несколько раньше, чем в остальной Европе и Азии. Он начался с опричинины и великой порухи в 1560-е гг., и достиг пика в Великий Голод 1601-1603 (когда снег выпадал в июле) и Великую Смуту 1604-1618 гг. В целом численность русского населения снизилась примерно в 2 раза, с 8 до 4 млн. (очень усреднённые и примерные цифры). В 1620-е гг. новгородское население можно оценить в 180 тыс. (сокращение за 70 лет почти в 3 раза). Хотя стоит отметить, что часть убыли пришлась на отток в Двинскую землю и дальше на Вятку, где население тогда росло. Псковское, страдавшее ещё и от действий внешних врагов, например, походов Стефана Батория в 1579-81 гг., уменьшилось до 42 тыс. (падение в 4 раза).

Но после этого началось быстрое восстановление, в 1678 г. в Псковской земле уже жило ок. 120 тыс., в Новгородских пятинах почти 400 тыс. К началу Северной войны население Северо-Запада примерно достигло уровня на момент начала Ливонской войны. В дальнейшем рост населения замедляется как из-за исчерпания удобных земель, так и из-за оттока в Петербург.

Новгородские и псковские деревни, особенно черносошные, были важным источником рабочей силы роста новой столицы. Обращу внимание, что именно деревни, потому что прежде великие города катастроф Опричинины и Смуты по сути дела не пережили, оставшись тенями прошлого. В Новгороде в 1623 г. жила 1 тыс. человек, настолько разорённых, что их временно освободили от налогов, в 1678 - 5 тыс. Однако на протяжении XVIII и XIX веков новгородское и псковское население росло быстрее великорусского в среднем, уступая лишь районам новой колонизации на юге и востоке.

В 1897 г. Псковская губерния (которая включила ещё и большую часть Шелонской пятины, составившей Порховский уезд) имела 1122 тыс. жителей. При этом у неё были определённые достижения - в частности, самый низкий среди великорусских губерний уровень общей и детской смертности. Однако уровень грамотности, несмотря на связи со столицей, был довольно низким, всего 14% (22% мужчин и 7% женщин).

Псковская земля в XVII-XIX вв. дала на удивление много, с учётом её обезлюживания в 1550-1610-е гг., заметных личностей. В том числе сыгравших большую роль на востоке империи.

Помимо Ордина-Нащокина, с Псковщины вышли Василий Никитич Татищев (1686-1750), основатель Екатеринбурга и Челябинска, возможно, также его соратник по Оренбургской экспедиции Иван Кириллович Кирилов (1689-1737), великолучане Харитон Прокофьевич (1700-1763) и Дмитрий Яковлевич (1701-1771) Лаптевы, новоторжец Михаил Осипович Меньшиков (1859-1919).