Биомедтех с Аллой Панченко | SechenovTech

От скрещивания науки и техники к скрещиванию науки и ИИ

В книге «Управление наукой: путеводитель по советскому прошлому», которую я сейчас читаю, очень хорошо видно, что в 1920‑е ключевая задача была скрестить «науку и технику» – сделать научное знание функциональной частью индустриального гос. проекта. Это был переход от науки как «культуры» к науке как «производящей силе», встроенной в план, пятилетки, отрасли.

Если попробовать провести рифму с 21 веком: 2020‑е – это попытка скрестить «науку и ИИ». Только теперь объектом управления становится не столько материальное производство, сколько сам процесс генерации знания. Тогда строили лаборатории и КБ, теперь – ИИ‑агенты и дата-центры. Тогда вопрос был: как организовать взаимодействие учёного и инженера, НИИ и завода, теории и станка. Сегодня вопрос: как организовать взаимодействие человека‑исследователя и систем ИИ, человеческих линий поиска и автоматизированных конвейеров.

Есть важное различие:

• «Наука + техника» в 1920‑е усиливали производительную мощь общества, но субъектом оставался человек.

• «Наука + ИИ» в 2020‑е рискуют сместить центр субъектности в сторону архитекторов и владельцев платформ, а не конкретных исследователей.

Попперовская метафора «часы и облако», которую дают в Science, очень иллюстративна. На уровне workflow наука – это часы: их действительно можно оптимизировать, автоматизировать, разложить на шаги и поручить ИИ. Но наука как система открытия – это облако: набор сложных, конфликтующих, иногда иррациональных взаимодействий людей, институтов, ценностей. Попытка сделать из облака часы – ровно тот соблазн, который сегодня даёт ИИ.

Новые инструменты и их пределы

Тексты в Nature и Science показывают две стороны одной медали:

• ИИ‑системы как «со‑учёные», интегрированные в человеческие команды и процессы, где они снимают рутину, расширяют комбинаторное поле, но не претендуют на субъективность.

• ИИ‑конвейеры как потенциальные «заменители» человеческого научного процесса, где под оптимизацией рискуют исчезнуть критика, репликация и разнообразие.

Кажется, что стратегическая задача исследовательских институтов и университетов (в том числе в биомедтехе) в ближайшие годы – научиться проектировать ИИ именно как инструменты для усиления субъектности, а не как замены. То есть:

• использовать ИИ для расширения поля вопросов, а не только для ускорения ответа;

• строить архитектуры, в которых разные ИИ‑системы конкурируют и спорят, а не сводятся к одному «правильному» pipeline;

• формировать у исследователей навыки работы с ИИ не как с «черным ящиком», а как с партнёром, которого нужно ставить в рамки этики, методологии и политической ответственности.

В этом смысле ИИ – парадоксальный инструмент: он может либо радикально усовершенствовать «эволюционность» науки (давая больше вариаций, симуляций, неожиданных комбинаций), либо столь же радикально её уничтожить, сведя всё к нескольким платформам и сквозным конвейерам. Тут вопрос уже не в технологиях, а в институциональном дизайне, наукоуправлении и науко‑политике – той самой теме, которая связывает 1920‑е и 2020‑е.

Если переносить это в нашу биомедтех‑реальность:

• биомедицинские ИИ‑со‑исследователи уже неизбежны, вопрос в том, как мы строим человеческие команды вокруг них.

• университетам нужно не только внедрять ИИ в лаборатории, но и переучивать исследователей на субъектов нового типа – людей, умеющих управлять «облаком» ИИ‑систем, а не растворяться в их конвейерах.

• для стартапов важно показать не только «у нас есть ИИ», но и «как устроена субъектность команды» – кто отвечает за критическое мышление, за методологию, за этику, за возможность пойти против данных, если это требуется.

То, что в 1920‑е описывалось как управление наукой, сегодня расширяется до управления архитектурой человеческо‑машинного познания. И вопрос, который задаётся в Nature и Science – «нужна ли человечеству наука» – разворачивается в новую формулировку: «нужна ли науке человечность».

Судя по этим двум статьям, ответ пока однозначен: без человечности наука теряет не только совесть, но и способность к настоящей новизне.

Егор Борисович Прохорчук стабильно обращает внимание на материалы, после которых уже нельзя «думать про ИИ как раньше». На этот раз он прислал две свежие публикации о том, как искусственный интеллект меняет ткань научного процесса – от гипотез до готовых статей. Я внимательно их прочитала и вот что мне кажется важным обсудить: не только новые инструменты, но и субъектность исследователя, и то, как в 2020‑е мы пытаемся «скрестить» науку и ИИ так же радикально, как сто лет назад скрещивали науку и технику.

Главная мысль двух текстов: ИИ может радикально ускорить науку, но не может заменить человеческую субъектность – ту самую «месси» (messiness), неэффективную, ценностную и ответственную часть научного процесса, без которой исчезает сама эволюционная природа знания.

О чем говорят эти статьи

В редакционной статье Nature описывается, как системы связанных ИИ‑агентов уже сегодня берут на себя почти всю сложную работу по исследованию: читают литературу, формируют гипотезы, планируют эксперименты, анализируют результаты. Там есть два примера – Robin и Co‑Scientist – которые фактически выступают как «цифровые со‑исследователи» в молекулярной биологии и поиске лекарств. Но авторы подчеркивают: при всех успехах, ИИ остаётся инструментом, а люди – рамки постановки задач, этики, критики, проверки и обучения новых поколений исследователей.

В статье Science обсуждается идея end‑to‑end science (ETES) – полностью автоматизированных конвейеров, которые от гипотезы до публикации работают почти без человека. Авторы задают болезненный вопрос: не «может ли ИИ делать науку», а «выживет ли наука как социально‑эволюционная система при таком способе её делания». Ключевой тезис: если заменить множество независимых человеческих линий поиска одним или несколькими централизованными ИИ‑контурами, мы рискуем потерять разнообразие, «неэффективные» блуждания и радикальные разрывы, которые и делают научную эволюцию возможной.

Субъектность исследователя в эпоху ИИ

Что такое субъектность исследователя в этом контексте? Это не просто «квалификация» или «сумма навыков». Это способность:

• ставить нелогичные, невыгодные и на первый взгляд бессмысленные вопросы;

• идти против доминирующих данных и моделей, то есть сознательно нарушать оптимизационную логику;

• брать на себя ответственность за последствия открытия – от этики до политики;

• существовать в комьюнити критики, конкуренции, репликации, а не внутри одного оптимизирующего контура.

Пример из Nature: даже при впечатляющем 200‑кратном ускорении работы по поиску терапии для сухой возрастной макулодистрофии, финальная ответственность за интерпретацию, корректность использования данных, выбор, что вообще считать приемлемыми исходами лечения, лежала на людях. ИИ‑агенты могут дебатировать друг с другом, но не могут встроить эти дебаты в человеческие ценности – кто именно и зачем будет получать это лекарство, какие риски считаются допустимыми.

Science доводит эту мысль до предела: наука как система близка к модели Дарвина – множественные независимые вариации, отбор через критику и репликацию, сохранение устойчивых результатов. Если мы превращаем этот «биотоп» в инженерный pipeline, где всё оптимизировано под скорость и масштаб, мы не только теряем шум, ошибки и дублирование – мы лишаемся возможности для концептуальных «мутаций». А именно они дают качественный сдвиг парадигмы, который не следует из рационального комбинирования прошлых данных.

Продолжение ниже

Самая продуктивная занятость — та, которую со стороны не всегда видно.

Май и июнь я думала. Много и с удовольствием — и, честно говоря, порядком устала. Сейчас реабилитируюсь в Красной Поляне, но думание, разумеется, продолжается.

Весной мы готовили сессию в Камчатском клубе выпускников Сколково на тему, которая мне профессионально очень близка: наука как деятельность.

Я выступала с позиции архитектора инфраструктуры для высокотехнологичных компаний в биомедицине. Говорила о том, что существующая модель управления наукой — и медицинской в частности — зачастую сводит её к обслуживанию короткого R&D-конвейера. А то, что в официальных документах описывается как «риски» — отсутствие длинного горизонта, разрыв между исследованием и внедрением — на самом деле уже является устойчивыми параметрами системы, а не вероятными и прогнозными сбоями. В стране практически нет субъектов, которые держат науку управленчески как долгий контур с горизонтом 15–30 лет — а для медицинской науки это означает институциональную невозможность решения самих задач.

По итогам сессии мы подготовили сборник докладов: учёный, предприниматель, отраслевой управленец, философ, методолог — каждый зафиксировал свою позицию. Получилась интересная карта, а не очередной список рекомендаций. Закончим верстку — поделюсь!

Одно из ключевых понятий в моем докладе — метадоктрина.

Это не стратегический документ и не идеология. Это позиция, которая собирает воедино технологические ставки, режимы финансирования, кадровые траектории и горизонты работы — и задаёт движение всей научной системе. Исторические примеры: советский атомный проект, Bell Labs, современный Китай в биотехе. Во всех случаях есть фигура или контур, который держит длинную ставку — и знает, зачем.

Когда метадоктрины нет — каждый уровень живёт отдельно. Учёный не знает, в какой масштаб встроен его объект. Управленец формулирует задачи без понимания реальных циклов дисциплины. Предприниматель строит без опоры на фундаментальное знание. Или ориентируется на чужие метадоктрины.

И вот — очень своевременный сигнал из Китая

В 2025 году семь ведомств — от Минпромторга до Академии наук — подписали единый стратегический документ по развитию нейроинтерфейсов до 2030 года. Конкретные цели, этапы, кластеры, кадры, стандарты.

Это и есть метадоктрина на уровне домена. Для нейростартапов — не просто новость, а сигнал о востребованности и векторе. Государство сформулировало ставку — цепочка под ней знает, что делать.

🔗 Читать про китайскую программу нейроинтерфейсов

Мы готовимся к юбилейному 10 сезону акселератора SechenovTech и терзаемся мыслями, как еще испортить жизнь ее участникам (потому что у нас техпред – это боль и страдания, а не успешный успех)

И по этому поводу есть несколько мыслей.

Кажется, что ключевая проблема образования сегодня — это не доступ к знаниям и даже не качество контента. Это отсутствие воли к усилию.

Причем ИИ эту проблему не создал — он просто обнажил её, резко удешевив имитацию деятельности. Теперь можно выглядеть как думающий, не думая. Как пишущий — не пиша. Как исследующий — не исследуя.

И на этом фоне особенно интересно наблюдать за попытками «докрутить» мотивацию через инструменты: ИИ-тьюторы, геймификация, персонализация. Все это работает только при одном условии — если воля уже есть.

Если её нет — инструменты не запускают субъектность. Они лишь делают комфортнее её отсутствие.

В этом смысле очень точно подмечено здесь!

Там важная мысль: в нашей культурно-институциональной среде воля не возникает из удобства. И более того — не возникает из «технологичности» образовательного процесса.

Теперь к самому неприятному вопросу:
а что вообще может заставить человека делать сверхусилие, когда он несёт риск сам?

Потому что это и есть суть:
• технологического предпринимательства
• настоящей научной работы

Не выполнение задания.

А добровольное принятие неопределенности + ответственности + боли.

И здесь почти не работают «мягкие» стимулы.

Работают другие вещи:

• Ситуация необратимости
Когда нельзя «откатиться» назад без потери лица, денег, позиции.
Пример: реальные проекты с внешними заказчиками, инвестициями, дедлайнами.

• Экзистенциальная ставка
Когда результат начинает влиять на траекторию жизни.
Не «оценка в зачетке», а доступ/недоступ к возможностям.

• Живая фигура наставника
Не как «помощник», а как носитель нормы.
Когда ты не хочешь подвести — не систему, а конкретного человека.

• Коллективная связка
Когда ты встроен в группу, где уровень усилия — это социальная норма.
И выпадение из неё болезненно.

• Ограничения
Да, те самые.
Когда у тебя нет бесконечного времени, ресурсов и права на бесконечные попытки.

• Публичность
Когда ты не можешь «тихо не сделать».
Результат должен быть предъявлен.

Это все довольно жесткие конструкции.
Но именно они исторически запускали волю — и в науке, и в предпринимательстве.

Отсюда вопрос к образовательным практикам:

Мы правда хотим выращивать субъектность?

Или нам достаточно симулировать активность в безопасной среде?

Потому что субъектная позиция не возникает в среде, где:
• нет риска
• нет последствий
• нет реальных ставок
• и всегда можно «переиграть»

И здесь возникает неприятный вывод:

Если студент ни разу не оказался в ситуации, где от его решения что-то реально зависит —
он с высокой вероятностью так и не научится принимать решения.

То же самое с исследователями:
если научная работа — это набор формальных шагов без внутренней ставки,
то субъект там не появляется. Появляется исполнитель.

Поэтому вопрос не в том, какие «инструменты мотивации» использовать.

А в том, какие образовательные конструкции мы готовы создавать.

Конструкции, где:
• можно проиграть
• можно потерять
• можно облажаться публично
• но при этом есть шанс сделать что-то настоящее

Но это совсем другой дизайн образования.

Не про удобство.

А про волю.

Вопрос к выпускникам наших программ:

Было ли у вас ощущение, что экосистема SechenovTech намеренно ставит вас в очень неудобные позиции — с высокой личной ответственностью и риском? Если да, помогло ли это вам почувствовать себя настоящими субъектами, а не просто исполнителями учебных заданий? Считаете ли вы такие моменты ценными для своего становления/взросления или скорее лишним давлением?

👻 Биомедтех в MAX

Отпускные сюжеты об инвестициях / часть 2

3. Lodestone Biomedical (США)
Lodestone — спин‑офф Дартмутского университета, который разрабатывает технологии для real‑time мониторинга иммунного ответа в опухолях, чтобы ускорять разработку онкопрепаратов. После грантов и контрактов (например, SBIR от NCI на миллионы долларов) компания запускает краудинвестинговую кампанию на StartEngine:
• цель — до $1,235 млн рабочего капитала;
• минимальный вход — чуть больше $100, то есть зайти может очень широкий круг людей;
• через краудинвестинг к университетскому спин‑оффу подключаются не только фонды, но и врачи, пациенты, выпускники и люди, которым важны онкотехнологии.

Это не благотворительность, а осознанное участие в рисковой истории с возможным большим апсайдом — и очень высоким шансом ничего не заработать. Но люди всё равно заходят, потому что им важна сама область.

Зачем вообще это медтеху

Equity‑краудфандинг в healthtech и biotech даёт как минимум три эффекта, которые сложно игнорировать:

• Демократизация доступа к медтех‑капиталу.
Раньше в ранние раунды медтех‑стартапов могли входить в основном фонды и крупные частные инвесторы. Сейчас регулируемые платформы позволяют заходить с небольшими чеками людям, которым конкретная область медицины реально важна — от цифровой офтальмологии до ортопедии.

• Появление лояльного класса инвесторов‑пользователей.
Пациенты, врачи, родственники, которые становятся миноритарными акционерами, превращаются в адвокатов продукта, бета‑тестеров, «своих» в системе здравоохранения. Это помогает проходить «долину смерти» между прототипом и устойчивым рынком.

• Новая культура прозрачности.
Чтобы выйти к сотням людей, компании вынуждены честно объяснять регуляторный путь, риски, дорожную карту и использование средств. Это дисциплинирует не хуже жёсткого VC‑term sheet и одновременно делает технологию видимой для общества.

Что это значит для нас

Если «Сила ветра» может честно прийти к своему сообществу и сказать:
«Мы строим больше яхт и инфраструктуры, заходите с нами в капитал»
— и люди осознанно заходят, то почему университетский медтех‑спин‑офф не может так же разговаривать с врачами, выпускниками, пациентами, локальным комьюнити?

Я могу легко представить фан‑инвестиции в симуляционные центры, лаборатории, клинические платформы. Я могу легко предствать гибридные раунды: часть денег от фондов и грантов, часть — от людей, для которых эта технология личная история.

Вопрос не в том, «можно ли пускать неквалов в медтех». Вопрос в том, готовы ли мы:

• честно говорить о рисках и вероятности потери капитала;

• делать понятные, пусть неликвидные, механики входа/выхода;

• держать высокую этическую планку, не превращая боль и надежду в маркетинг.

И тут «Сила ветра» неожиданно становится зеркалом для всей технологической экосистемы. Она показывает, что в России возможно разговаривать с людьми на языке совместного капитала, а не только скидок и акций.

Возможно, следующая волна медтеха вырастет не только из грантов и фондов, но и из людей, которые купят себе не только абонемент в клинику, но и долю в её технологиях

👻 Биомедтех в MAX

Отпускные сюжеты об инвестициях / часть 1

Когда много путешествуешь, у тебя почти всегда появляются «свои» компании. Те, с кем хочется ехать снова и снова. Не потому что у них на 3% удобнее личный кабинет, а потому что совпадает дух: философия, люди, культура. У кого‑то это горные походы с «Сила территорий», у кого‑то — любимый яхт‑клуб или экспедиционный оператор. Все они используют силу сообщества — строят бренды, которые создают вокруг себя целые миры.

В парусной среде «Сила ветра» — как раз из таких. Широко известная в узких кругах команда, которая годами растит не просто яхты и школы, а комьюнити людей, для которых ветер и вода — часть идентичности. И вот у них появился красивый, очень смелый кейс: они открыли возможность проинвестировать в этот мир, а не только покупать у него услуги.

Люди фактически заходят в капитал любимого парусного клуба: вкладываются в лодки, инфраструктуру, обучение, новые регаты — и получают не только привилегии, но и долю, ощущение «я здесь не гость, а совладелец». Это инвестиция, которую можно сделать, опираясь не на сложные модели, а на человеческое понимание: я знаю этих людей, я вижу, что они строят, и хочу, чтобы этого стало больше.

«В яхты можно, а в медтех — нельзя?»

Со стороны, кажется, что в «Силу ветра» можно инвестировать «на ощущениях», без CFA и MDR в голове. А вот до медтеха «неквалифицированных» инвесторов допускать нельзя: слишком сложно, рискованно, «это только для профессионалов»!

Но если посмотреть глубже, и яхт‑клуб, и медтех‑стартап делают одно и то же: зовут людей разделить с ними риск и будущий апсайд. Отличается не суть, а понятность.

Если мы можем за 10 минут на пирсе объяснить человеку, во что он инвестирует в парусный клуб, то почему мы не можем за 10–15 минут объяснить, как работает цифровая офтальмология или имплант для хряща? Вопрос не в том, что люди «неквалифицированные», а в том, что мы ленимся переводить сложный медтех на человеческий язык.

Сейчас запрет «неквалов» в медтехе — это одновременно и про защиту, и про недоверие. Фактически мы говорим:
«Ты можешь потерять деньги в любой бессмысленной потребительской ерунде, но не смей рисковать ради серьёзной медицинской технологии».

А может, как раз в важные технологии людям и стоит разрешить входить — осознанно, с честным разговором о рисках, но с правом быть не только пациентами и пользователями, а совладельцами?

Что уже делают за рубежом

Медтех‑краудинвестинг — это не фантазия. Есть компании, которые уже прошли этим путём, и не на уровне «браслета с пульсом» с Kickstarter, а в серьёзном биомеде.

1. Askel Healthcare (Финляндия)
Финский стартап делает имплант для восстановления хряща в колене и борется с остеоартритом. Вместо того чтобы полагаться только на фонды, они последовательно выходят в equity‑краудфандинг на Invesdor: к 2025–2026 году — суммарно около 8,5 млн евро equity, из которых 5,6 млн пришли именно через краудинвестинг, что, по оценкам самой компании, может быть рекордом для медизделия.
Последний раунд — 1,54–1,76 млн евро от 600+ инвесторов, которые вложились в развитие импланта, клинические исследования и движение к одобрениям в ЕС и США. То есть сотни людей купили себе маленький кусочек будущей ортопедии.

2. easee (Нидерланды)
easee — digital eyecare: онлайн‑платформа для диагностики зрения, первая CE‑сертифицированная онлайн‑офтальмология с рефракцией по MDR. В момент, когда рынок капитала в MedTech сильно сжался, они сознательно пошли в публичный раунд:
• сначала зафиксировали €425k от существующих акционеров и VC Nimbus (skin in the game);
• потом открыли инвестиции через платформы OnePlanetCrowd и Invesdor, ориентированные на impact‑ и медтех‑инвесторов;
• в итоге кампания принесла ещё €515k, общий раунд вырос до €940k на медицинский коммерческий выход и разработку системы мониторинга миопии у детей.
Сейчас они продолжают расширять раунд через SeedBlink, подключая европейских техно‑энтузиастов к миссии цифровой офтальмологии.

👻 Биомедтех в MAX

Дрилл & Дилл: продолжаем прием заявок на технологическую секцию для стоматологических стартапов в рамках конференции @belayaraduga

3 сентября 2026 года в Москве в рамках стоматологической конференции «Белая Радуга» (brconf.ru) пройдёт специальный трек, посвящённый технологиям и стартапам в стоматологии.

Экосистема технологического предпринимательства Сеченовского университета выступает партнёром и куратором этой секции.

Что за активность
⏺ Это площадка для стартапов, исследовательских команд и разработчиков, которые создают решения для стоматологии — от клинических технологий до цифровых сервисов и ИИ.

Кого приглашаем
⏺ Стартапы и проектные команды с продуктами для стоматологии, клиник или пациентов
⏺ Учёных и исследователей в области медицины, стоматологии, медицинской инженерии и цифровых технологий
⏺ Инвесторов и представителей клиник, заинтересованных в новых решениях и пилотах

Формат участия
Участники представляют свои проекты в формате стендовых постеров двух типов:
⏺ клинические (исследования и медицинские результаты)
⏺ технологические (продукты, сервисы и разработки)

Технологический постер — это возможность:
⏺ получить обратную связь от врачей, управленцев клиник и инвесторов
⏺ обсудить внедрение и пилотирование
⏺ найти партнёров для масштабирования

Зачем участвовать
⏺ протестировать гипотезы на профильной аудитории
⏺ выйти на клиники для пилотов
⏺ установить контакты с инвесторами и экспертами медтех‑сообщества

Как подать заявку
⏺ Подробности и регистрация — на сайте brconf.ru
⏺ При подаче выбирайте формат «стендовый технологический постер»

Команды Сеченовского университета и партнёрских вузов могут дополнительно рассчитывать на консультационную поддержку Экосистемы технологического предпринимательства Сеченовского Университета при подготовке материалов.

👻 Биомедтех в MAX

Хороший друг совершил каминг-аут в качестве философа и теперь есть кому в субботу утром написать пост в ответ на сложную тему!

Автор поднимает тему государства – его происхождения, смысла и будущего за пределами «экономики выживания».

Попробую посмотреть на это с позиции биомедтеха и систем управления жизнью.

В биологическим смысли и если максимально упростить, то у государства исторически есть «биологическая функция» – снижать вероятность преждевременной смерти и повышать воспроизводимость и устойчивость популяции.

Раньше это достигалось через еду, безопасность и базовую санитарную организацию. Сегодня – через сложные технологические (часто межгосударственные или надгосударственные) системы: здравоохранение, эпиднадзор, регуляцию лекарств, биобезопасность, данные.

Я довольно часто в этом канале обсуждаю тему субъектности человека в отношении собственного здоровья — и возможность «отчуждения» этой функции в пользу государства или других институтов. И в каком-то смысле это уже произошло: значительная часть заботы о здоровье давно институционализирована.
Но вот в чём нюанс – пока эта функция не может быть полностью передана на уровень индивида без потери устойчивости системы в целом.

В этом смысле переход от «выживания» к «обеспеченному благополучию» не отменяет государство, а радикально усложняет его задачи.

Потому что:
• появляются новые классы рисков: пандемии, антибиотикорезистентность, биоинженерия, AI в медицине
• растёт цена ошибки (одна системная ошибка может стоить миллионы жизней)
• возникает необходимость в координации, которую рынок не закрывает (например, клинические исследования, редкие заболевания, долгие инвестиции в биомед).

Интересно, что по мере «исполнения телоса выживания» у государства появляется новый телос – управление качеством и длительностью жизни.

Это уже не просто «не умереть», а:
• как долго жить
• с каким качеством
• кто имеет доступ к технологиям продления жизни
• где границы вмешательства (геном, нейротехнологии, enhancement)

И вот здесь возникает напряжение: чем больше технологий управления жизнью, тем сильнее соблазн окончательно делегировать заботу о себе системе.

Но пока общество и человек не обходятся без государства, потому что:
государство задаёт правила игры для технологий, которые напрямую вмешиваются в человеческую природу.

Хороший пример – регуляция:
без неё биомедтех либо тормозится, либо становится опасным.

Поэтому вопрос, кажется, смещается:
не «нужно ли государство после решения проблемы выживания», а «где проходит граница между субъектностью человека и системной опекой – и кто её определяет, когда речь идёт уже не о выживании, а о управлении биологией человека».

Если тема откликнется и пост наберет 50 реакций, напишу отдельный разбор о том, как исторически государство «забирало» на себя функцию управления здоровьем – от первых санитарных реформ до современных систем здравоохранения.

И на философа тоже подписывайтесь!)

👻 Биомедтех в MAX

🚀Ваш бизнес на зарубежных рынках всего за 4 месяца!

Московский экспортный центр открывает набор на акселерационную программу Moscow Fast Track+.

✔️85% стоимости участия берет на себя МЭЦ!

Программа включает:
🟣Очный стартовый интенсив в Москве (1 день)
🟣5 образовательных практико-ориентированных модулей
🟣16 еженедельных индивидуальных встреч с наставником
🟣Менторское сопровождение от международных экспертов-практиков
🟣Экспертная поддержка по узкоспециализированным запросам
🟣B2B-встречи с иностранными клиентами и партнерами
🟣Очный демонстрационный день в Москве

Что на выходе?
✔️Готовая стратегия выхода на экспорт
✔️Оптимизированный бюджет с прогнозируемыми рисками

Два направления программы:
🔬 MedTech — для компаний медицинской промышленности
👩‍💻 ИТ-компании — для разработчиков цифровых решений

⚠️ Важно: в каждом направлении всего 17 мест!

Успейте подать заявку до 12 июля!

Суперспособности, о которых не пишут в дипломе медуниверситета

Поздравляем вас с выпуском — за эти годы было невероятно интересно наблюдать, как вы растете и раскрываетесь, и, если честно, совсем не хочется прекращать это наблюдение, потому что ваши «суперспособности» только начинают по-настоящему проявляться.

Поступая в Сеченовский Университет (да и любой другой медуниверситет), вы вряд ли думали, что выходите отсюда не только врачами, но и людьми с вполне оформленным набором суперспособностей.

Просто называются они здесь чуть иначе.

Телепатия — это когда вы понимаете пациента до того, как он сам понял, что с ним происходит.

Телекинез — когда нужный анализ «вовремя находится», а результаты приходят ровно тогда, когда вы уже почти отчаялись.

Навык притягивать нужное в нужный момент — будь то данные, люди или ответы научрука.

Управление вероятностями — особенно заметно в сессию и перед дедлайнами.

Сверхспособность «доставать невозможное» — от редких реактивов до согласований и контактов.

Навык перемещения между мирами — это когда за один день вы успеваете побывать в корпусах в разных концах Москвы и все еще остаетесь функциональными.

Отдельный уровень — это апгрейд в научных кружках, где вы впервые открываете режим «создателя»: перестаете просто лечить и начинаете менять саму медицину.

И следующий уровень — для самых дерзких и смелых —акселератор: с нами мы активируете режим «субъектности» и «предпринимателя», начинаете мыслить гипотезами и кастдевами, и в какой-то момент понимаете, что тестируете не только стартапы, но и саму реальность вокруг.

Да и в целом, если честно, многие вещи здесь происходят немного по законам супергеройской вселенной.

Например, есть персонажи, которые, кажется, существуют сразу в нескольких реальностях.

Есть точки силы — общежитие в Хамовниках (где внезапно живешь в центре Москвы, но времени этим воспользоваться все равно нет).

Есть место, куда хочется возвращаться даже после выпуска — «Буревестник», потому что некоторые привычки оказываются сильнее диплома (надеюсь).

Но, пожалуй, одна из самых важных «способностей», которую вы здесь получили — это умение переключаться между ролями и не терять целостность.

Вы были врачами, исследователями, организаторами, предпринимателями —
и иногда делали всё это одновременно.

И именно из этого рождается следующий уровень: вы начинаете смотреть на медицину не только как на практику, но как на систему, с которой можно работать и которую можно улучшать.

Поэтому я очень надеюсь, что вы продолжите делать это и дальше — вместе с нами или в своих собственных траекториях.

Запускать проекты или не запускать — не так важно.

Важно, что вы уже умеете мыслить гипотезами, проверять решения и работать с неопределенностью.

А значит, вы неизбежно будете «кастдевить» своих пациентов —
лучше понимать их, точнее подбирать решения и быстрее приводить к результату.

Сокращать их «LTV» — чтобы они как можно реже к вам возвращались.

Или, наоборот, выстраивать с ними долгую, доверительную «лонжевити»-связь на годы вперед.

Потому что в какой-то момент становится очевидно: медицина — это не только про лечение.

Это про мышление, про создание и про масштаб влияния, который у вас теперь есть.

И да, формально у вас теперь диплом.

Но по факту — у вас гораздо больше. И всё только начинается…

👻 Биомедтех в MAX

Сегодня день рождения человека, которого в биомедтех‑каналах обычно не цитируют

А зря!

И я это не про себя)))

Хотя и это тоже зря!

Пушкина легко представить классиком школьной программы, но если посмотреть на него глазами людей из науки и стартапов, картина меняется. В нескольких известных четверостишьях он описал то, чем живёт любая R&D‑команда сегодня:

О сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель..

Если перевести это на язык биомедтеха, получается почти идеальная модель инноваций:

⏺«Просвещенья дух» — накопленное знание, фундаментальная наука и образование

⏺«Опыт, сын ошибок трудных» — клинические исследования, негативные результаты, которые не воруют время, а создают данные

⏺«Гений, парадоксов друг» — предприниматель-исследователь, который не боится, когда эксперимент «идёт не по плану», а видит в этом новую гипотезу

⏺«Случай, бог изобретатель» — неожиданное наблюдение в лаборатории, странный паттерн в датасете, встреча на форуме, которая запускает новый проект.

Пушкин жил в мире до молекулярной диагностики, биосенсоров и цифровой медицины, но его стихотворение «Движение» (1825) уже поднимает тему различия между видимостью и реальностью, наблюдаемым эффектом и истинной картиной. А ведь для многих подписчиков этого канала это — ежедневная задача интерпретации данных.

Интересно, что и в экономике Пушкин был ближе к предпринимателю, чем к отрешённому «гению без бюджета». Он строил вокруг себя бренд, умел монетизировать тексты через журналы и поэтапное издание «Евгения Онегина» — почти краудфандинг, pay-per-chapter или подписочная модель XIX века.

Исследователи его финансового поведения подчёркивают: как издатель он был в целом успешен, умел выводить продукт на рынок и работать с аудиторией, но как помещик‑управленец — явно менее эффективен, что хорошо напоминает разницу между стартапером‑создателем и не всегда идеальным операционным директором.

Был ли сам Пушкин инвестором в современном смысле — человеком, который вкладывает в чужие проекты и получает доход с роста стоимости? Скорее нет. Он привлекал инвесторов в лице покровителей и меценатов, фактически занимаясь тем, что сегодня назвали бы фандрейзингом под личный бренд и творческие стартапы.

Зато идея капитализации нематериального актива ему была интуитивно понятна задолго до появления венчурных терминов =)

Его инвестиции были в собственный IP, статус и образ, плюс вечный кэш‑бёрн на уровне high‑burn стартапа: карты, балы, дорогие привычки...

Для меня в этом есть важное напоминание (и особенно символично писать это в день рождения — Пушкина и мой): культура науки, готовность ошибаться и жить в парадоксах — это часть нашей широкой культурной ткани.

Пушкин, сам того не зная, задал язык, на котором можно говорить о биомедтех‑инновациях: через опыт, парадоксы и случай, который становится не хаосом, а топливом для следующего открытия.

А еще часто кажется, что медицина и биомедтех только про технологии: аппараты, алгоритмы, молекулы. На самом деле это про время, любовь и границы. Про попытку подарить человеку ещё немного качественной жизни, ещё одну возможность сказать «я вас любил», дать ещё один шанс успеть.

И может быть, в этом смысле Пушкин ближе к биомедтеху, чем кажется: он всю жизнь занимался тем же, чем занимаются лучшие медтех‑компании — пытался продлить своё человеческое присутствие в мире, только не через устройства и препараты, а через язык и память.

Сегодня для меня это хороший повод спросить себя: в какие проекты я вкладываю своё время так, будто оно бесконечно — и в какие готова вкладывать так, будто каждый день на счёту?

👻 Биомедтех в MAX

Продолжу про техлидерство

Разница между инкрементальными и прорывными инновациями на самом деле гораздо глубже, чем кажется, но именно она определяет, где именно возникает технологическое лидерство.

Инкрементальные инновации – это улучшения на базе уже существующего. Быстрее, дешевле, эффективнее. Это развитие траектории.

Прорывные инновации – это разрыв траектории. Они почти всегда строятся как greenfield, с чистого листа. Потому что невозможно сделать «в 10–100 раз лучше», аккуратно дорабатывая то, что уже есть.

И здесь возникает ключевой момент.

Прорывная инновация – это статистически редкое событие!

Если упрощать: 1 успех на 100 попыток — это ещё оптимистичная модель.

А значит, система, которая хочет производить прорывы, должна:
• допускать 99 провалов
• и, более того, нормализовать их.

Теперь вопрос: какая организационная среда способна это выдержать?

Корпорация – нет.

Потому что корпорация по своей природе:
• оптимизирует существующее
• управляет рисками
• поощряет предсказуемый результат

И самое важное — в ней поощряется правота, а не риск.

Отсюда возникает парадоксальная, но устойчивая модель поведения:
• человек, который говорит «это не взлетит», оказывается прав в 99 случаях из 100
• и именно он становится эффективным управленцем и обеспечивает себе карьерный рост.

Культура «нет» оказывается рациональной карьерной стратегией!

Но это автоматически означает блокировку greenfield-подхода.

Потому что greenfield требует:
• отказаться от существующих решений
• обнулить предыдущие инвестиции
• поставить под риск текущую бизнес-модель

И именно здесь корпорации упираются в структурное ограничение.

Хороший пример – из нашей жизни.

Я довольно часто высказываю анархистскую идею: открыть медицинские данные, перевести их в open-source контур и дать разработчикам возможность строить решения поверх – фактически запустить полноценный greenfield.

Логика понятна:
• данные становятся платформой
• вокруг них возникает слой разработчиков
• появляются решения, которые невозможно создать внутри одной организации

Но в реальности на это почти невозможно решиться.

Потому что это означает:
• отказаться от эксклюзивного контроля над данными
• пересобрать модель монетизации
• поставить под вопрос уже созданные продукты и IP

И система в этот момент говорит «нет».

Не потому что люди не понимают потенциал, а потому что цена перехода слишком высока для существующей структуры.

В результате происходит предсказуемое:
те, кто видит возможность greenfield-решений, выходят за пределы системы и начинают строить это как стартапы.

И именно такие проекты затем и получают финансирование.

Потому что венчурная модель как раз и построена на другой логике:

• 100 инвестиций
• 90–99 неудач
• 1–2 компании, которые окупают всё

Инвесторы готовы финансировать риск, связанный с обнулением текущих моделей, если есть шанс создать принципиально новую архитектуру рынка.

Венчур финансирует не успех. Венчур финансирует вероятность прорыва.

Именно поэтому:
• корпорации хорошо делают инкрементальные улучшения
• стартапы генерируют прорывы
• венчурный капитал соединяет одно с другим

А дальше, кстати, цикл замыкается.

Когда стартап дорастает, он становится объектом покупки корпорацией.

Если посмотреть на тот же iPhone, значительная часть ключевых технологий внутри него – это не внутренние разработки Apple, а купленные в своё время стартапы (от компонентов камеры до любимых сервисов типа Apple Store и iTunes).

То есть:
• прорыв возникает вне системы
• масштабируется системой

И в этом ответ на исходный вопрос.

Технологическое лидерство возникает только там, где есть пространство для массовых неудач.

А это пространство:
• плохо совместимо с логикой корпораций
• и невозможно внутри жёстко институционализированных сред

Поэтому отрасль, которая делает ставку только на крупные организации и университеты, автоматически ограничивает свою способность к прорыву.

И наоборот – наличие сильного слоя независимых стартапов и венчурной логики не просто желательно.

Это необходимое условие.

👻 Биомедтех в MAX

«Собственная логистическая, производственная, технологическая и финансовая база, предсказуемая среда для бизнеса — это мощные конкурентные преимущества на глобальном рынке. Залог успешной работы с теми, кто хочет вкладываться в Россию». — Президент РФ Владимир Путин.

#ПМЭФ2026

#Путин

@Preemnik

«Сильная, суверенная экономика означает развитие частной инициативы. Именно предприниматели находят и формируют рыночные ниши, производят товары и услуги, стимулируют занятость. Для высокой деловой активности важна предсказуемость и стабильность инвестиционного климата». — Президент РФ Владимир Путин.

#ПМЭФ2026

#Путин

@Preemnik

На пленарной сессии ПМЭФ президент отдельно остановился на вопросах развития малого и среднего бизнеса. Дать ход предприимчивости — сквозная мысль призыва российского лидера. Суть: продолжение системной работы по снижению издержек для бизнеса и создание условий для его бесшовного роста на всех этапах. Концепцию Путин попросил разработать правительству и ВЭБу как одной из главных организаций развития.

У ВЭБа на форуме поддержка предпринимательства — важная компонента деловой программы. Председатель госкорпорации Игорь Шувалов также отметил, что именно бизнес способен повышать качество жизни, двигая вперед экономику страны.

Класть все яйца в одну корзину — стратегия, которая в технологическом развитии почти гарантированно снижает шансы на прорыв

Даже если эта корзина — сильный университет с наукой, инфраструктурой и доступом к клинике.

Мы в экосистеме СеченовТех @SechenovAcceleration и ЦИТиП безусловно не отрицаем университетские разработки и считаем их критически важной частью системы. Но это только первая корзина — институциональная, управляемая, воспроизводимая.

И если ограничиться только ей, отрасль начинает резко терять вариативность.

Поэтому для нас принципиально существует и вторая корзина — независимые биомедтех-предприниматели и стартаперы.

⏺ Те, кто приходит не по логике системы, а вопреки или вне её.

⏺ Те, кто быстрее проверяет гипотезы, собирает команды под задачу, а не под структуру.

⏺ Те, чья мотивация не делегирована, а присвоена.

И эту вторую корзинку — с биомедтех-птенчиками — мы стараемся поддерживать максимально бережно: не перегружая отчетностью и бюрократией, не выравнивая под единые форматы, но давая доступ к инфраструктуре, экспертизе и возможностям роста.

Потому что экосистема — это не про выбор одной модели, а про удержание разнообразия.

И в этом смысле показательно, что на ПМЭФ-2026 Игорь Шувалов (глава корпорации развития ВЭБ.РФ) во время дискуссии «Система образования как основа устойчивого экономического роста» прямо фиксирует: технологическое лидерство не возникает в режиме дирижирования — оно требует свободы как базового условия.

По сути, это про то же самое.

Если оставить только одну корзину — пусть даже самую сильную — вторая просто не появится. А вместе с ней исчезает и пространство для неожиданных, по-настоящему новых решений.

Ну и кстати, на ПМЭФ наши ласточки вполне себе расправили крылья: и Катя Поликер, и Ульяна Показанникова - очень радуемся за девчонок!

👻 Биомедтех в MAX

Биомедтех между триллионом и «не нужна тебе такая тачка, Вовка» (часть 3)

Цыферов: «время массовых инвестиций еще не пришло»

Михаил Цыферов @petrovax_pharm позволил себе, пожалуй, самый неполиткорректный и потому ценный скепсис. На вопрос «куда инвестировать» он честно отвечает цитатой из «Бумера»: «не нужна тебе такая тачка, Вовка».

Почему:
• отрасль сложная, неинтуитивная для «простого инвестиционного ума»;
• горизонты 7–15 лет — это про жизнь и конечные ресурсы, а не абстрактные модели;
• главное испытание длинных горизонтов — способность вовремя признать, что ты идешь не туда, а не страдать десятилетиями ради «святости большой идеи».

Его рецепт для отрасли — реверсивный инжиниринг и работа с ближайшими задачами, а не бесконечное прикрытие неспособности решить малое обещанием решить большое в неопределенном будущем.

При этом он же в финальном блице говорит, что по природе оптимист, уверенно смотрит на портфель и ставку на инновации. И переводит вопрос из плоскости «если» в плоскость «когда»:
• нам нужно доказать системе здравоохранения экономическую выгоду включения инноваций, и если это получится — возможен настоящий ценовой «обвал» и перераспределение ресурсов в пользу новых продуктов.

Борисов: рынок «вопреки» и шанс на повороте

Евгений Борисов @kamaflow показал двойную оптику:
• как инвестор он видит очень тревожную картину: конкурировать с Китаем становится сложнее, китайские производители сами заходят к клиенту, сами растамаживают, сами обучают — исчезает привычный «учебный» этап, когда можно было на импорте и дистрибьюции вырастить собственные компетенции;
• как портфельный игрок он видит, насколько болезненно и долго созревают российские компании (пример: из десяти проектов на дистанции выживают два‑три, и это с постоянной докапитализацией со стороны фонда).

При этом он же констатирует: в России не так много секторов, где вообще можно осмысленно применять венчур и private equity. И по этой причине биомедтех оказывается привлекательным не благодаря, а вопреки — бюджеты и модели понятны, а глубина и социальный эффект дают дополнительный смысл.

В финале Борисов делает важный «разворот надежды»: мы живем в период глобальной технологической трансформации, и на резком повороте трассы у отстающих иногда появляется шанс «срезать». Если мы будем чувствительны к трендам, то есть риск не только не отстать, но даже где‑то выскочить вперед. Особенно на фоне того, что молодое поколение неожиданно массово выбирает науку как траекторию.

Что всё это значит для нас

Если свести сессию к одной фразе, она была не про «дайте денег», а про взросление.

Система постепенно признает, что:
• идей и разработок у нас много,
• но узкие места — в приоритизации, индустриализации, инвестиционной инфраструктуре и правилах игры;
• и что начинать нужно не с того, что мы можем придумать, а с того, какие национальные и глобальные задачи мы готовы решать и как будем измерять эффект.

Предложение, с которым я лично выхожу из этой дискуссии, простое, но совсем не простое в реализации:
нужно перестать делать вид, что мы уже в «следующем триллионе», и честно пройти скучную работу по отбору приоритетов, настройке правил входа на рынок и созданию условий для тех, кто готов играть длинно.

А триллион — это уже следствие, а не цель.


👻 Биомедтех в MAX

Биомедтех между триллионом и «не нужна тебе такая тачка, Вовка» (часть 2)

Брусилова: без МСП, конкуренции и прозрачности система не взлетит

Елена Брусилова @medsigroup сделала важный разворот к «земле»: средний и малый бизнес — это не «живопырки», а основа экономики. Но стартапам и небольшим компаниям чрезвычайно тяжело пробиться, потому что:
• инфраструктура (клиники, R&D‑центры, новые лаборатории) закрыта, никто не понимает, что там делается;
• нет единой платформы, где было бы видно, какие разработки вообще существуют и на какой они стадии;
• тарифы не покрывают стоимость сложных услуг (в духе «за 40 рублей нельзя оценивать снимок»);
• нет понятных финансовых инструментов под стартапы: спецставок, адекватных грантов, субсидий.

В её логике без прозрачности, конкуренции и нормальной экономики медицинских услуг вся остальная инновационная риторика превращается в украшение витрины.

Сакович: системных инвесторов нет — и это развилка

Владимир Сакович @skolkovolive проговорил вслух то, что многие предпочитают обходить: в России до сих пор нет системных инвесторов в биомедтех.

Типичный фонд вкладывается «чуть в IT, чуть в агро, ну и заодно в какой‑то медтех», без глубокой внутренней экспертизы. В то время как на Востоке и на Запале есть десятки и сотни специализированных фондов, команды которых состоят в первую очередь из людей с научным и медицинским бэкграундом, а не только из финансистов.

Самая жесткая постановка вопроса от него: может быть, мы вообще не готовы эту отрасль как отрасль развивать? И сейчас у страны есть, возможно, последний шанс создать системных игроков, а не цепочку разрозненных проектов.

Давидюк: главная сложность — не технология, а команда и индустриализация

Андрей Давидюк @motoricans добавил очень приземленный, но важный слой. За красивыми презентациями и стратегиями стоит самая уязвимая часть — команды.

Несколько его наблюдений, которые каждый раз подтверждаются в акселераторах и студиях:
• ключевая сложность стартапа — трансформация людей, постоянная смена ролей и уровней;
• человек, который делает мощный рывок на раннем этапе, через пару лет может не тянуть новые вызовы, и система его «вышибает»;
• команда обновляется на 30% в год, люди постоянно заново знакомятся, договариваются, переучиваются;
• это не сбой, а нормальная динамика сложных технологических компаний.

Плюс отдельный пласт у Давидюка — про индустриализацию: для старта инфраструктуры в стране уже много, а вот переход «10 → 100 → 1000 изделий» упирается в отсутствие производственных мощностей и кластерной сборки. В Китае есть гектары опытно‑промышленных участков, у нас всё распылено.

Особо болезненная тема — РИДы и правила игры по грантам:
когда компания инвестирует до 10% выручки в R&D, но при этом сталкивается с условиями, где:
• людям предписывают «не работать над темой в других местах», тогда как они одновременно в университетах и компаниях;
• РИДы полностью уходят государству, которое потом может передать их кому угодно.

Это ломает доверие и делает многие инструменты поддержки токсичными. Системно это конфликт между потребностью в «прокуророустойчивости» и реальной логикой инновационного цикла.

👻 Биомедтех в MAX

Биомедтех между триллионом и «не нужна тебе такая тачка, Вовка» (часть 1)

Тарасов: надо учиться думать «с конца»

Вадим Тарасов @sechenov_ru очень точно описал базовую ошибку нашей системы: мы по‑прежнему начинаем с изобретения, а не с задачи.

Типичный сценарий: что‑то придумали → получили грант → дотащили до клиники → «оттрансферили» → а системе здравоохранения это не нужно. Фармакоэкономика не сходится, незакрытая медицинская потребность не сформулирована, на рынке уже есть другие решения.

Его тезисы, которые, на мой взгляд, надо вбить в рамку и повесить во всех лабораториях страны:
• сначала формулируем национальные проблемы и правила входа на рынок (включая BRICS+), а уже потом — технологии;
• считаем фармакоэкономику и добавленную ценность до начала большой разработки, а не после;
• перестаем воспринимать импортозамещение как самодостаточную цель: снизить цену и освоить базовый навык — это нормально, но не предел амбиций;
• и, наконец, китайский пример: сначала создание условий для собственного рынка, а потом — системная поддержка R&D и продажа именно технологий, а не только препаратов.

Если совсем упростить, Тарасов предлагает перевернуть привычную воронку: начинать с конца, а не с начала. И это ровно то, чего у нас сейчас не хватает.

Приезжева: Государство как источник сигналов, а не только денег

Выступление Екатерины Приезжевой @minpromtorg_ru показало, что государство все‑таки учится говорить с рынком на языке сигналов, а не только деклараций:
• указ 529 зафиксировал перечень важнейших наукоемких технологий;
• в нацпроекте «здоровьесбережение» уже видны приоритеты: радиофармпрепараты, биотех, вакцины;
• кстати, доля отечественных радиофармпрепаратов >70%, по вакцинам к 2025 году закрываем почти весь набор возбудителей и инфекций;
• готовится перечень около двадцати first‑in‑class терапевтических направлений, которые государство готово специально поддерживать.

То есть вектор «куда идти» потихоньку обозначается. Но, как верно заметили другие участники, ответственность «как туда дойти» пока остается на плечах самих игроков рынка.

Лавров: технологии есть, заделы есть, условий нет

Олег Лавров @innopraktika очень честно описал ситуацию «между наукой и бизнесом». Если разложить по полочкам, у нас:
• есть технологические возможности по всем современным модальностям — вопрос в уровне и конкурентоспособности;
• есть приличные научные компетенции и заделы;
• есть даже бизнес‑компетенции, но они развиваются «партизанскими тропами» на международных рынках;
• а вот набора системных условий, которые делали бы всё это воспроизводимым, пока нет.

На глобальном рынке 65% инноваций — это покупка стартапов и технологий, почти половина одобрений FDA приходится на биотех. Мы в этой системе пока скорее эпизодические игроки. Лавров очень метко говорит, что если мы хотим быть техлидами, то это не про один‑два героических кейса, а про портфель, пайплайн и заранее согласованные приоритеты, которые хотя бы на 10–15% закрывают госзакупки.


👻 Биомедтех в MAX