Scraps Of Madness | Cyrillic

😊😊


— И что же, будешь гонять меня по поручениям или же опыты ставить?

Зейн шел за ведьмой неспешно, прогуливаясь и не упуская возможности рассмотреть мир живых. Деревья не шептались между собой могильными перифразами, наоборот, они шелестели листвой и скрипели кронами, тянулись к луне, будто даже ее холодный свет был способен помочь им вырасти куда выше. Рыхлый чернозем поглощал каждый шаг, окутывая мокрой от ночной росы травой. Непривычный воздух, несущий ветром свежий аромат леса. Взгляд то и дело метался из стороны в сторону, выдавая неприкрытое любопытство. Кира усмехнулась, замедляя шаг и повернувшись в пол-оборота.

— Может и опыты, но тогда один уже в процессе. Смотришь так, будто леса не видел никогда.

Опомнившись уже в конце, ведьма поджала губы, прерывая поток словесного дознания. На мгновение она и позабыла, что перед ней не городской житель и не колдун с окраины.

— Извини. Как давно ты…?

— Как давно что? Умер? Твоих родителей еще даже в планах не было, — обгоняя девушку ответил Зейн, не останавливая ищущего отличия от того, что он помнил, взгляда.

Между рослыми стволами показались очертания каменных домов вдалеке и он не смог отказать себе в желании посмотреть поближе. Остановившись лишь на краю перед обрывом, оперся о кору рукой, рассматривая темноту в окнах крошечных домов и улочки между ними.

— Что за город?

— Голуэй, — с долей личной зависти ответила ведьма, подойдя ближе, но все еще скрываясь в тени. — Но если не хочешь быть принятым за монстра из глуши, то лучше не смотри так нагло. Люди там… не своенравные, верят уже не в главенство природы, да в силу духов, а скорее в символы и легенды, навязанные пришлыми вероисповедателями.

— От чего же?

— Долго объяснять, — попыталась закончить распросы Кейра.

— Я выгляжу так, будто ограничен во времени…?

Тяжелый выдох с облаком теплого пара сошел с губ девушки, а глаза усердно делали вид, что светлячок на травинке возле ее ноги обязан быть не обделен пристальным вниманием.

— Теперь там правят другие Боги. Точнее один. Вера - штука переменчивая, как оказалось. Иногда из города в город странствуют несущие христианскую веру монахи. Вот и до сюда как-то добрались. Да так активно внушали людям истинно правильный образ жизни и мысли, что, как понимаешь, тут уже никто не возносит молебни к Дану или другим. Да и нас тоже теперь считают одними из тебе подобных.

Зейн перевел заинтригованный взгляд на девушку, медленно поднимая брови в легком неверии.

— Мне подобных? Весьма дипломатично, совушка.

Ведьма расширила глаза, заморгав от смущения своих же слов.

— А что? Ты по своей сути демон, по крайней мере для них точно… Стоп, кто?!

Зейн тихо рассмеялся, повернувшись и намереваясь продолжать путь дальше.

— Если еще и голову повернешь без хруста в шее, то точно совушка. Не от мира сего они — горделивые одиночки со взглядом, трескающимся от знаний и опыта. Хотя…, — глаза прошлись от лица до ног ведьмы и обратно, — …может тут и прокол в схожести…

Фигура мужчины скрылась за широкой листвой, оставляя ведьму пару секунд осознавать новое прозвище.

😊😊😊😊😊😊😊😊😊😊😊

Луна уже успела переместиться дальше по небосводу, пока в столбах просвета не начали просматриваться очертания невзрачного дома. Туман здесь будто не рассеивался никогда. Он стоял над пустырем густой пеленой, пропитанной запахом прелой листвы и чего-то, что не имело названия — лишь ощущение: холод в затылке, шорох за спиной, когда никто не шел. Забор, судя по всему когда-то бывший оградой, теперь представлял собой скелет из перекошенных досок, вросших в землю под немыслимыми углами. Гвозди, когда-то крепившие их, проржавели в черную труху, но доски держались – не плотницким делом, а упрямством самой земли, что не хотела отпускать их в небытие. Между щелями пробивались костлявые пальцы корней, обвитые мхом цвета запекшейся крови. За этой преградой начиналось то, чего не видели чужие глаза. Воздух над участком колебался, как поверхность болотной воды — не дрожью жары, а живым дыханием барьера. Это была не стена, а отсутствие, пустота, в которой гасли лучи света и замолкали звуки.

😊😊😊😊😊 🌟

😊😊😊😊😊 🌟


Перечитывая ЦИОТ из раза в раз, неизменно ловлю себя на мысли, что именно момент того краткого боя Кингу и Ниалла с Иштар был особенно захватывающим, когда они вдвоем объединили свою магию 🌟
Фантазия немного дорисовала в ином виде… 🌟

#Арт_ии #КР #ЦИОТ #Cyrillic

Пока в голове продолжение только обретает очертания, подняла еще самые первые наброски героев и наткнулась на Зейна. Был бы неплохой ведьмак на практике 🌟

Она смотрела сквозь поверхность - вглубь меня и одним Богам известно насколько глубоко она могла зайти и сколько могла увидеть. Взгляд прорывался дальше, рассекая меня на части и раскладывая без доли жалости. Граница между “мое” и “ее” в миг исчезла, а в глаза будто насыпали горячего песка, так жгло и резало веки.

- Теперь, где бы ты ни был, я увижу твоими глазами - и наоборот, - где-то на задворках сознания прозвучал голос Кейры, не давая еще сильнее утонуть в давно позабытых ощущениях и чувствах.

Ведьма поманила второй рукой, вытягивая из меня выдох прямиком из легких, и выдохнула сама. Ее теплое, живое дыхание, вошло под кожу, впитываясь плотным потоком, я всем телом ощутил как мой собственный холод, болотным туманом проник в нее саму, струясь по ее венам и связывая.

- Мое тепло даст тебе доступ к миру живых, к плоти, к боли, твой холод - к миру духов, к теням, к знанию, что скрыто за завесой.

Я не помнил, когда в последний раз чувствовал хоть что-то. Память стала как пепел, рассыпалась при малейшем прикосновении мысли. Единственное, что я успел понять будучи покинувшим бренный мир, что быть проклятым — значит быть пустотой, наполненной только волей и голодом. Но теперь… теперь что-то взорвалось внутри. Боль. Не та, что режет, а та, что возвращает. Как если бы меня вырвали из вечного сна и швырнули в ледяную реку, полную игл. Сущность, некогда единая с туманом и ветром, вдруг обрела границы - плотные, хрупкие, мучительно живые. Я почувствовал вес. Собственный вес. И это было ужасно. И прекрасно. Холод, который раньше я лишь знал, как факт своего существования, теперь впивался в меня - в кожу, которой не должно быть, в кости, которые не имели права ощущаться. Кожу намочила влажность тумана, лист, пролетевший мимо захрустел не в уме, а на самом деле зубами реальности. Сердце… Оно ударило один раз. Глухо. Как камень, упавший в колодец без дна. Второй раз - сильнее, с яростью, будто пыталось вырваться из клетки, которой не просило. Третий - и мир закачался. Пульс ударил в виски, в горло, в кончики пальцев, кто-то вбил в череп раскаленный гвоздь из ритма. Я задыхался. Не от недостатка воздуха, а от избытка ощущения. Каждый вдох был как первый. Каждый выдох - как предательство прежнего “я”. Что это за жар в груди, смешанный со льдом в венах? Почему земля кажется одновременно чужой и родной? Почему в голове звенит чужой голос. Нет, не чужой… ее голос, но не словами, а как эхо ее страха, ее силы, ее одиночества…? Хотелось закричать, но вместо крика вырвался лишь хриплый стон - живой, дрожащий, полный ужаса перед тем, что он снова живет и потеряв вечность, обрел пульс. Глаза медленно нашли сквозь смутных очертаний окружения лицо девушки. По выступившим каплям пота на лбу, подумалось, что она чувствовала тоже, что и я.

- Я… Ты меня…? - не узнавая собственный голос робко спросил я.

- Нет, не оживила, лишь дала шанс выжить мертвому в мире живых. И все, что я сейчас хочу, так это помыться, согреться и выспаться.

Пошатываясь и доставая из за пояса платья острый камень, что ранее, как она думала незаметно, спрятала пока я отвернулся, полоснула свою ладонь, сжимая ее и очертив за спиной новый круг. Часть леса зарябила, освещаясь по контуру голубоватым цветом, и без лишних слов ведьма шагнула сквозь пелену, скрываясь из виду. Сквозь приобретенную тяжесть в ногах, я подошел и погрузил руку до запястья вслед за ней, ощущая легкую прохладу, но так непохожую на привычную за многие года здесь. Хоть снег близ перехода и пропал, будто его и не было тут отродясь, но теперь и без него становилось зябко. Тело вошло плотную грань, поглощая ухмылку на моем лице.

😊😊

😊😊😊😊


Меняя отдых с продвижением до границы, дорога до куда шла легче после встречи мрачными наблюдателями Вечных земель, ведьма то и дело озиралась по сторонам, не нарушая старательно накинутой бдительности, что было увлекательным зрелищем. Ее глаза метались по кустам и деревьям, принимая малейшие точки света за смотрящие за нами глаза иных сущностей.

- Мы так еще долго идти будем с твоими проверками. Мне то все равно, а вот ты навряд ли хочешь провести здесь юность.

Я не мог постоянно тормозить свой ход из-за ее страхов неизвестности. Странная ведьма, будто еще ни разу даже не слышала о здешних обитателях. Другие приходящие сюда до нее были порасторопнее, да и поопытнее, правда и не встречались сразу и с проклятыми и со смотрящими. Удивительная удача.

- А вдруг снова кто-то попадется? - не останавливая шага прошептала девушка, повернувшись в пол-оборота в мою сторону.

- Если вдруг, то я первее почувствую, нежели твои глаза заметят. Ты точно ведьма?

Столько ярости в ее взгляде за наше короткое знакомство я еще не успел увидеть. Кажется, что если бы могла, то она точно во мне дыру прожгла.

- Что? По запаху то ведьма. А на деле…?

- И на деле тоже! - резко развернувшись и мотнув волосами, хлестнула меня по лицу и вспылила девушка. - Ты что, всех нюхаешь, кого встречаешь?

- Нет, твой запах сам в нос въелся без приглашения.

Выбраться отсюда полбеды, но даже это может окончиться провалом, будь на месте упрямой девицы самозванка, что просто провела подле другой ведьмы слишком много времени. Последовательницы Морриган обычно отличались от простых людей. С их вторжением на территорию иной стороны сам лес будто оживал от долгой спячки, стараясь не упустить ни единого их шага, следя и настороженно шепча листьями и ветром. Окружение всегда становилось самым верным от обычного знаком, что ведьма ступила не на свою землю. Спокойный и обездвиженный туман начинал клубиться, облачное небо извергало ливни, ветер мог усилиться, да что угодно, что не свойственно мертвой природе. Еще при своей жизни я не раз слышал, что их души отмечены вороньей госпожой, что и привлекает всех кого не попадя вне мира живых и отпугивает за пределами мертвой округи. И если предшественницы знали это и умело старались не выдавать себя и свое присутствие еще больше блуждающим духам, то эта отчаянно не задумалась об этом, а может и не хотела задумываться.

- А еще говорил, что не пес на привязи…, - ухмыльнувшись мне в лицо, девушка вернулась к своей маршруту, старательно пытаясь выйти к одной ей известной местности и показательно не обращая внимания на меня самого.

- Если придем к границе до твоей старости, я стану кем угодно.

Наши перепалки смолкли, поддаваясь обоюдному желанию прийти к выходу. Какое-то время идя в полной тишине, нарушаемой лишь редкими возгласами и стенаниями вдалеке, но спустя, как мне казалось, целую вечность, Кейра застыла прямо передо мной, оглядываясь и проворачиваясь ко мне.

- Не передумал? - с нотой скепсиса вопросительно спросила ведьма.

- Давай уже, меньше слов, больше дела…

- Почему ты так рвешься выйти? Что тебя там ждет?

Не настолько наивная дуреха, насколько я надеялся. Говорить прямо я точно не планировал, не ее это дело. А дать ей соскочить уж точно нельзя.

- Скажу, что осточертело слоняться без дела среди ходячих трупов, поверишь?

- А ты будто не…

- Это другое!

Тень сомнения так явно читалась в ее глазах, что мысли в моей голове начали судорожно искать причину по надежнее, но так не находя хоть какой-то стоящий вариант.

- Ладно, все равно хуже будет тебе, если надумаешь нарушить договор, - принимающие ответила ведьма, от чего я чуть ли не выдохнул от облегчения с мыслей, что все таки наивность впереди нее шагает.

На пальцах девушки под кожей проступило легкое свечение и воздух вокруг меня будто в миг потяжелел. Сначала глаза не могли разобрать еле заметные потоки воздуха, что собирались в единую форму круга и постепенно наполнялись исходящей из девчонки магией. Глаза ведьмы вздернулись, встречаясь с моими и отвести их я уже не смог.

Приглушенный или даже тусклый, мало что можно было различить. Звуки сливались в одно монотонное бормотание, слов не разобрать было сначала, пока характерное шуршание ножен не послышалось возле уха.

- Эй, тебе точно не холодно?

Мысли в миг улетучились, как и не особо четкие образы. Тонкий пальчик упрямо тыкал меня в плечо, походу проверяя не вышел ли из меня еще весь оставшийся дух.

- О себе думай, а не о том, кто на ладан дышит…

- Они крадут имена, мечты, последние мысли перед смертью - все, что еще теплится в людях. У них давно нет ничего своего, кроме боли от утраченного совершенства. Пока ты тут - за тобой наблюдают. Не с ненавистью, но не с милосердием. С тоской тех, кто был слишком прекрасен для этого мира… и слишком слаб, чтобы остаться таким навсегда.

Создания медленно шли мимо, почти плыли, что позволяло надеяться, что они не станут останавливать свой ход ради не таких уж и достойных целей для внимания. Я не считал минут, но каждый стук сердца девушки, отдающийся через ее руку, все еще зажатую в моей собственной, позволял хотя бы примерно понимать сколько прошло времени. Вот только сердце ведьмы походу пробежало целый лес туда и обратно.

- Сбиваешь… Успокойся.

Кейра с выдохом вырвала свою руку из моей, сдвинув в наигранной угрозе брови, и обняла себя за плечи. Нет, точно зачахнет. Не пойдет. Не сейчас. Обернувшись в последний раз на поиски бывших благородных существ, облегченно выдохнул, так и не распознав ничего похожего на горизонте. Пара шагов вперед, но все еще за каменной преградой. Глаза рыскали по земле, а пальцы разгребали снег, силясь найти чем развести огонь. Отсыревшие ветки - слабый источник для огня, но выбирать не приходилось. Резко выдвинутая девичья рука с огнивом на ладони и пучком иссушенных трав. Лучше, чем ничего. Кивнув и сгребая предложенное, за пару минут я все таки смог соорудить мало-мальский, но огонь. Девушка уже побледнела и пришлось пододвинуть ее поближе к пламени, а самому откинуться на ледяную поверхность камня, наблюдая за танцующими и отблескивавшими искрами на снегу от костра. Переливы алого сразу утянули разум в даль, к которой я так не хотел возвращаться, но настойчиво приходил к ее воротам…

Взмах, рассекающий воздух, прямиком в висок ударом. Даже не пытаюсь понять чем именно, нет смысла, будто это могло бы изменить исход. Темнота перед глазами с редкими и утихающими вспышками и провал в неизвестность. Тело обмякло, переставая слушаться и отвечать отчаянным командам вернуться в лапы контроля. Лишь сбитый с толку голос рассудка, не понимающий что вообще произошло давил изнутри, стараясь вырваться. Хотя… если подумать… Мало ли было тех, кому я успел насолить и кто уже во всех деталях придумал как со мной расправиться можно. Это сейчас пустив мне кровь, самой крови и не увидишь, даже под несколькими бутылками потина или эля. Нет, нет, точно таких злопамятных было много, на пальцах рук не пересчитать, пришлось бы еще на ногах брать в расчет. Не думаю, что им нравился расклад стать неожиданно для себя пострадавшими от чужой нужды, да вот только иного выхода не видел. Голод и желание жить разрывали в клочья любые попытки мук совести взять верх, если она еще существовала в моем сердце или где там обычно ее местонахождение ей же и приписывают. Я не разбирал кто передо мной, какого ранга, чести или положения, они даже не имели четких черт лица, если становились целями для очередной вылазки, вот только стариков не трогал, да бедолаг с положением похожим на мое или того хуже. Может большими приличиями меня и не наградили при рождении, но и ублюдком без принципов назвать себя я бы не смог. Что я знал точно, так это где и какой именно товар можно было с большей выгодой продать за горстки драгоценного металла. Цена выживания разнилась, но было плевать, лишь бы хоть что-то положить в рот и притупить резь внутри. Знал же, что когда-нибудь удовольствие от преследовавшей меня удачи сменится и заставит пожалеть о расслаблении в бдительности.

Сколько я пробыл в прострации одним фоморам известно, но тьма обволакивала так настойчиво и долго, что я уж было начал думать о слишком бесславном конце своей и так не сильно продолжительной жизни. Глаза открывались медленно и с непреодолимой тяжестью, словно веки были склеены между собой и ресницами переплелись намертво. С тихим стоном наконец-то разлепив их, мелкая крошка попала в глаза - уже засохшая и запекшаяся кровь. Сильно приложили. Пришлось возвращать зрение, усиленно моргая, как раз и к свету вокруг смог приспособиться. Правда света того было не то, чтобы прям много.

😊

😊😊😊😊

Резкий поток ветра всколыхнул листву деревьев, присыпанную пока еще призрачным слоем снега, опрокидывая его прямиком на головы. Прическа ведьмы растрепалась, покрывшись инеем. Колыхания отдельных прядей постоянно меняли за счет своих движений узор, которым загробный снег старался украсить вороные волосы. Будто совсем не страшилась мороза или терпела, пытаясь казаться более стойкой, чем была по сути. Вот только время от времени руки все таки сжимались, распространяя горячую кровь вдоль пальцев и на толику согревая подмерзшие запястья.

- Ну хватит, если тут откинешься, толк будет лишь для искаженных. И они с радостью свежей душой потрапезничают, а остальное пойдет на десерт падальщикам.

Схватив ее за руку, я вспомнил недалеко возле вечно замерзшего ручья малую, но более-менее тихую опушку. Всяко лучше, чем идти на виду у нежити по открытой дороге.

- Искаженным? Падальщикам? - раздался шепот девушки.

Кажется, у меня на лбу еще парочка трещин появилась от возмущения. В голове барабанила мысль, что, возможно, я еще никогда так не ошибался с выбором.

- Ты и про них не слышала?

- Я же каждую ночь свежим могильным воздухом на этой стороне дышу, для кожи полезно. Вот ты “живой пример”.

Вскинув ее руку к верху и притянув к себе, ее ноги еле доставали до земли, а вскрик потух под моей ладонью поверх ее рта.

- Если не знаешь ничего о том, куда идешь, то ты либо по-настоящему отчаянная или откровенно недалекая… Тишину поймай на мгновение.

До слуха донесся почти незаметный хруст, словно что-то втаптывало свежий слой под тяжелой поступью. Опустив руку девушки и позволив ей почувствовать вновь мороз под ногами, подтолкнул ее к дереву, задвигая за рослый ствол и прикрывая собой. Из затемненного покрова показались сначала почти расплывчатые, а после уже явно очерченные два облика. Медленно двигаясь вместе с Кейрой за ближайший валун, я почти молился, чтобы она не подала ни звука, а ступня не наступила по несчастливой случайности на сухую и промерзшую ветку.

- Кто они…? - в полголоса спросила ведьма, ошарашено смотря то на меня, то на тех, кого я меньше всего хотел бы встретить сейчас.

Я тут же положив руку на ее макушку, опустил ее ниже, скрывая за каменным укрытием, и приложил указательный палец к своим губам.

- Здесь царит вечный сумрак, а клятвы, данные при жизни становятся не больше, чем забытым прахом над болотом. Сид - это тебе не просто холмы из тумана, да с тиной на берегах. Это гниющие врата в царство мертвых, здесь время спит, но не умирает. Тут ветер шепчет стонами ушедших и нерожденных. А они, - взглядом янтарных бликов кивнул в сторону двух остолбеневших фигур, - Туата Де Дананн, теперь уже не более, чем призраки былого величия.

- Тоже проклятые? - почти бесшумно спросила Кейра.

- Эти? Эти уже да. Сам народ был прекрасен, глаза - зеркала звезд, голоса - песнь, что рождали весну. А когда пришли смертные, грубыми шагами поправшие священные круги, Туата ушли под землю - не в бегство, но в добровольное изгнание. И уже здесь их души начали терять очертания, а память - вкус. Многие из них начали меняться.

Загробный мир живет и дышит, кормится слабостью. И те из Туата, чьи сердца не были выкованы из воли, начали гнить изнутри. Их кожа, некогда белая, покрылась трещинами, будто кора древнего дуба, пораженного гнилью. Глаза, раньше сиявшие, как пламя Самайн, теперь горят холодным, болезненным светом - взглядом, что высасывает тепло из живых. Лица - маски скорби и насмешки одновременно, ибо они помнят, кем были.

- Лучше под тряпье не заглядывать?

Я закатил глаза, снова шикая на неугомонную.

- Они - наблюдатели. Не судьи, не карающие небожители, лишь безмолвные свидетели человеческой глупости, страха и жадности. Обычно стоят в тенях, прячутся за корнями мирового древа, следят, как смертные рвут друг друга на части ради золота, власти, любви - всего того, что Туата давно перестали понимать. Не говорят, не вмешиваются. Местные Сидские демоны и искаженные тени, что ползают по краю реальности, жаждущие не крови, но воспоминаний.

- Тогда чем опасны то так, что ты мне рот затыкал? Ну посмотрят, понаблюдают.

😊Тьма зовет — и в ней их двое😊

➖➖➖➖➖➖

Юная ведьма, едва овладевшая магией, и проклятый, жаждущий свободы, - оба лгут, используют друг друга и не упускают возможности поиздеваться. Но путь сквозь тени древнего проклятия не терпит одиночек. В мире, где каждая искра доверия может стать последней, им предстоит выбрать: погибнуть врагами или выжить вместе - пусть даже на время 😊


Дарк-фэнтези, мистика, мрачная романтика и ужасы, сотканные в одну дрожащую от напряжения историю ➖


😊➖➖➖➖😊
#мистика #романтика #короткийрассказ #ииарт #darkromance
#авторскаяпроза #писательство #aiart #surrealstory

Немного не по теме канала, но 🌟

С момента выхода истории обожаю именно эту пару. Ни с кем Никкаль так не была собой, как с Кингу. И я не могла не попробовать воплотить фантазии о них 🌟

Арт специально для Свободного от Тиамат
Видео у него же на канале 🌟

#Арт_ии #КР #ЦИОТ #Cyrillic

Наша покровительница не дает силу - она вытаскивает ее из глубин, где та прячется под страхом, стыдом, сомнением. Она ломает, чтобы перековать. Сжигает, чтобы очистить. И если ее ведьма падает - богиня не поднимает ее, лишь ждет. Либо та поднимется сама и станет ее серпом воплоти, — либо останется в пепле, и вороны унесут ее последний крик в тени уходящей ночи. И те, кто выдержал путь под ее немым присмотром, уже не зовут ее «покровительницей». Морриган - не мать, не сестра, не наставница. Она - зеркало войны внутри ведьмы.

Тяжелый вздох надежды и ожидания вышел из легких, сдувая мирно клубящийся пар от котелка напротив. Киф в очередной раз прыгнул с окна на стол, аккурат к связанному не сильно тугим узелком пучку вереска. Морда демона скривилась, зоркая глазами на меня, а в голове вкрадчивым и шипящим шепотом раздался уже привычный мне голос моего фамильяра:

- Если так ты решила наказать меня за разбитый пузырек со снотворным, то скажу сразу, что ради твоей душёнки потерпеть смрад этих горе сухоцветов труда не составит…

Усмехнувшись напыщенной самоуверенности демоненка, я подтолкнула пальцем траву почти к самым его лапам.

- Амулеты на тебя не работают, талисманов не боишься, но от горстки пестиков и тычинок шерсть встает дыбом. Кто-то просто вредничает без дозы кошачьей мяты по утрам?

Подцепив острым когтем стебель и подняв его к носу, Киф принюхался, тут же отражая на своей морде все невзгоды «суровой» кошачьей жизни и отпрыгнув со стола на пол, более не любопытствуя происходящим за столом. Полночь уже давно прошла, скоро небо должно было окраситься в серость осеннего рассвета, слегка затрагивая блеклым золотым кроны деревьев и отражаясь бликами на влажной листве и земле. С каждой минутой на сердце поселялось больше волнения, а взгляд с каждым разом все дольше зависал на стекле небольшого окна самодельной кухоньки.

- Да очистит она твою поступь на пути домой, сестренка…

😊

😊😊😊😊

Запах вереска и полыни пропитал весь дом так сильно, что куда бы я не двинулась, он следовал за мной. Волосы вместо лаванды и мяты каждой прядью источали этот резкий аромат, но от него было спокойнее, хоть нос уже и зудел от навязчивости, а вкус на языке заставлял так или иначе морщиться при каждом вдохе. Киф метался от моего плеча к окну и обратно, морщась и шипя от нелюбимого им запаха, но все таки вовлекаясь в дела при каждом удобном случае. Из всех кат ши мне достался по-настоящему самый придирчивый и избалованный на вкусы демон. Хотя само его согласие стать моим фамильяром уже стало когда-то для меня удивлением. Будто это было вчера…

Ноги вязли в грязи и хлюпающий звук от каждого моего шага нарушал почти могильный звон тишины вокруг. Одежда вымокла до нитки, а разобрать дорогу я могла с большим трудом, полагаясь лишь на свое чутье. От сердца тонкой нитью пролегла еще не знакомая мне связь, зов издалека вел точно даже без видимости. Вытянув руку вперед, я с трудом могла различить свои пальцы, а стена дождя нещадно отбивала по ткани платья и коже барабанную дробь. Сколько я шла вперед не оглядываясь уже и не вспомню, но со временем я слишком явно начала ощущать на себе взгляд чьих-то глаз. Они следили за каждым движением и не отлипали ни на мгновение, как бы я не петляла среди призрачных поворотов между деревьями. Черная тень спрыгнула с каменного валуна так внезапно, что сердце явно намеревалось остановить свой бег, оставляя меня один на один с еще неизвестным мне на тот момент созданием. Он вышел сам, так и не раскрыв своих намерений, но стоило мне встретиться с ним взглядом, как внутри отозвался глухой звон, словно нить связи наконец-то дошла до второго, ее держащего.

Из раздумий меня вырвала горячая капля варева, упавшая на запястья. Зашипев и машинально резко приложив к губам пострадавший по своей же невнимательности участок кожи, я дернулась назад, а Киф тут же прыгнул на плечо, утыкаясь носом в мою шею.

- Все в порядке, задумалась. Видишь?

Оторвав от губ руку, я показала кат ши слегка покрасневшее запястье. Фамильяр с недоумением и легким осуждением посмотрел на меня, отряхнувшись и зевнув.

- Быстро же ты потерял интерес.

Я потрясла перед его мордочкой небольшой охапкой полыни, получив сразу же неодобрительный взгляд в ответ и новый короткий побег к окну. Если бы мне угрожала реальная опасность или же я хоть как-то серьезно пострадала, я знала, что Киф в миг перестал бы быть милым и пушистым котенком, желая разорвать любого, кто посмел покуситься на мою жизнь. С ним было спокойно, но он всегда был настороже. Прошло не мало времени с момента нашего договора, но я так и не смогла добиться от него истинной причины следования за мной по пятам. Почему-то казалось, что его ответ может мне не понравится, зная его природу, но было уже поздно размышлять о рисках такого союза.

С ухода Кейры прошло несколько часов, а беспокойство о ней все еще не покидало. Внутри боролись уверенность в ее удаче с ощущением, что даже она не спасет, если сестра засунет свой любопытный нос дальше положенного. Но… в конце концов она той же крови, что и я, а удача ведьм преследовала еще с юных лет. Морриган не оставляла своих послушниц без присмотра, так или иначе показывая свое благословение, всячески помогая на пути становления каждой.

Морриган приходит не в грозе и не в пламени, но в шепоте ветра сквозь мертвые ветви, в отблеске луны на лезвии ножа, в трепете крыльев ворона над болотом. Она не та, кто явно встает перед избранницей, озаряя путь божественным светом. Нет. Ее помощь невидима, пока не коснешься, но прочна, как сталь. Она выбирает не тех, кто просит, а тех, кто выживает. Когда юная ведьма, дрожащая от страха, впервые зажигает свечу в полночь, чтобы вызвать дух, - это Морриган подталкивает ее руку, чтобы пламя не погасло. Некоторые сестры рассказывали, что она является в облике старухи у дороги, продающей травы за монету или историю. Иногда - в голосе совы, что кричит в час смерти. А порой - просто в холодном ветре, что срывает покрывало с лица, заставляя ведьму взглянуть в зеркало без лжи.

😊😊😊😊😊

😊😊

😊😊😊😊😊😊

😊

😊- Здесь царит вечный сумрак, а клятвы, данные при жизни становятся не больше, чем забытым прахом над болотом. Сид - это тебе не просто холмы из тумана, да с тиной на берегах. Это гниющие врата в царство мертвых, здесь время спит, но не умирает. Тут ветер шепчет стонами ушедших и нерожденных. А они, - взглядом янтарных бликов кивнул в сторону двух остолбеневших фигур Зейн, - Туата Де Дананн, теперь уже не более, чем призраки былого величия.

- Тоже проклятые? - почти бесшумно спросила Кейра.

- Эти? Эти уже да. Сам народ был прекрасен, глаза - зеркала звезд, голоса - песнь, что рождали весну. А когда пришли смертные, грубыми шагами поправшие священные круги, Туата ушли под землю - не в бегство, но в добровольное изгнание. И уже здесь их души начали терять очертания, а память - вкус. Многие из них начали меняться.

Загробный мир живет и дышит, кормится слабостью. И те из Туата, чьи сердца не были выкованы из воли, начали гнить изнутри. Их кожа, некогда белая, покрылась трещинами, будто кора древнего дуба, пораженного гнилью. Глаза, раньше сиявшие, как пламя Самайн, теперь горят холодным, болезненным светом - взглядом, что высасывает тепло из живых. Лица - маски скорби и насмешки одновременно, ибо они помнят, кем были.

- Лучше под тряпье не заглядывать?

Зейн закатил глаза, шикая на Кейру.

- Они - наблюдатели. Не судьи, не карающие небожители, лишь безмолвные свидетели человеческой глупости, страха и жадности. Обычно стоят в тенях, прячутся за корнями мирового древа, следят, как смертные рвут друг друга на части ради золота, власти, любви - всего того, что Туата давно перестали понимать. Не говорят, не вмешиваются. Местные Сидские демоны и искаженные тени, что ползают по краю реальности, жаждущие не крови, но воспоминаний.

- Тогда чем опасны то так, что ты мне рот затыкал? Ну посмотрят, понаблюдают.

- Они крадут имена, мечты, последние мысли перед смертью - все, что еще теплится в людях. У них давно нет ничего своего, кроме боли от утраченного совершенства. Пока ты тут - за тобой наблюдают. Не с ненавистью, но не с милосердием. С тоской тех, кто был слишком прекрасен для этого мира… и слишком слаб, чтобы остаться таким навсегда. 😊

#мистика #романтика #короткийрассказ #ииарт #бестиарий #darkromance
#авторскаяпроза #писательство #aiart #surrealstory

По сути я не врала, пафосно, высокомерно, но это была правда. Фамильяры зачастую должны были по своей воле дать клятву верности и исполнительности ведьмам, а ведьмы в свою очередь обрекали себя на разделение души с потусторонним созданием. Один с момента ритуала связи всегда чувствовал второго. Боль, страх, волнение, страсть. Все чувства и эмоции, все мысли и желания. И даже в смерти они оставались друг с другом. Убийство фамильяра влекло за собой опустошение его хозяйки и лишение не только магических сил, но и жизненных. Этакий пустой и разрушающийся сосуд, что дохаживает свои последние часы на земле. А вот связанное существо умирало в момент остановки сердца. Магия не терпит слабой воли, как и не терпит необдуманности в решениях. Последствия могут быть необратимы.

Зейн остановился, вскинув брови.

- Я тебе пес на привязи что ли? Отродясь никому не служил и как-то пока не планировал это считать упущением.

- Вот и поговорили.

Отвернувшись от мужчины, уже более уверенной походкой двинулась в сторону света, что мелькал между деревьями в перемешку с туманом и почти стихшим снегопадом. Попытать удачу дело не другое, если знать как именно и где именно. Я уже было подумала, что отвязаться от своего горе спасителя оказалось не так сложно, однако вдруг шаги сзади ускорились и Зейн нагнал меня за долю секунды. Быстрый.

- А хотя… Не такая уж и плохая идея. Ты моя должница, так что свои условия у меня тоже есть.

- Например?

- Никаких опытов с зельями. Хоть я и не всегда контролирую, что вылетает у меня изо рта, но вот что в него попадает меня волнует.

- Ты же… ну… как бы мертвый…? Что с тебя убудет?

- Это тут на меня ничего не действует. Мертвые земли дают свою плюсы. В мире живых фокус не сработает и плюс станет минусом.

Об этом я не подумала, ведь, насколько мне было известно, у каждого из видов магической своры нелюдей были и сильные и слабые стороны. Но из-за огромного их количества я даже не пыталась запомнить их все. Только про проклятых и речи не шло. Остановившись и скрестив руки, я с любопытством спросила.

- А что еще из минусов?

Уже с дозой сожаления и обреченности, Зейн тяжело выдохнул, затормозив рядом со мной.

- Касаться тебя я тоже не смогу. От моего и до твоего тела всегда будет прослойка, которая не даст мне к тебе притронуться. Никак.

- И с чего бы это было минусом?

- Смешно. А если ты снова прогуляться под мертвой луной захочешь? Сама того же монаха угомонишь составом зелья от бессонницы?

- Я могу за себя постоять, - закатив глаза ответила я с долей негодования.

- Да, я видел, было правдоподобно. Особенно момент с неудавшимся уединением возле дерева.

Выбесил ли он меня? Несомненно. Хотелось ли его проклясть? Безусловно, только меня уже опередили. Но мысль о таком фамильяре уже крепко засела мне в голову. Слишком заманчиво было узнать и увидеть на что способна такая связка. Мысль о соединении своей души не просто с потусторонним созданием, а с проклятым уверенности не внушала. Слишком быстро он согласился на эту авантюру. Сомнения одолевали, а чутье почти царапало внутреннюю сторону рассудка с посылом, что моя доверчивость и неосведомленность точно приведет меня не к самому лучшему и приятному исходу. Да и зачем ему спасать меня несколько раз подряд, если он хотел бы причинить вред? Момента удачнее, чтобы воплотить какой-нибудь мерзкий план не найти - я ослаблена, колдовать не в силах, да и мало что знаю о нем, чтобы правильно воспользоваться магией. Логично же. Или это я себя так успокаиваю…? Или это страх и столбняк после встречи с демоном еще колышет ниточки моего разума?

Воспользовавшись тем, что Зейн ушел дальше, не дождавшись моего ответа на свою издевку, на эмоциях я наклонилась, собрав горсть снега в руки и как следует размахнулась, бросив снежок прямиком ему в голову. Удача меня опрокинула, а голова Зейна лишь слегка отклонилась в сторону, давая снежку пролететь в свободном полете в глубину живого коридора из деревьев.

- Вроде еще молодая, а прицел уже сбитый…

Демонстративно зацокав, он лишь продолжил идти вперед, оставляя меня сзади тихо кипеть от раздражения.

😊

😊😊😊😊😊


Голова еще не отошла от туманной прострации после всей суматохи, а в висках гудела частыми отголосками ноющая боль. Какие уж тут остроумные ответы, хоть бы что-то вытянуть из себя, правда меньше непонятного раздражения от вида самодовольной ухмылки напротив не становилось. Спас, да, допустим, но взамен еще неизвестно что попросит. Голос с легкой хрипотцой вытянул из размышлений, откашлявшись будто напомнив о своем нахождении рядом, а его хозяин удалился к уже не подающему признаки жизни монаху, и я подняла глаза, получив шанс ненавязчиво рассмотреть своего спасителя. На что бы не падал взгляд, все казалось и обычным и странным одновременно: лицо слишком бледное, с трещинами, готовыми разойтись по краям и оголить внутренние мышцы и кости, глаза точно не как у живых - слишком пронзительные, словно отведенное время для жизни вытягивает, да и одежда не смотря на обыденность была уж слишком устаревшей, но знакомого образа. Вор, если я правильно услышала…? Верится с трудом. Уж больно выштурмованная, для долгих засад в укрытии не сильно подходит, да для спонтанных вылазок тоже не особо подходит. Странный, одним словом. И снова эта хрипотца, направленная в мой адрес, но без тени взгляда в мою сторону. Потасканные лохмотья его интересовали куда больше, как и уже почти стертые с лица земли благодаря снегопаду следы шагов.

- Я ответа не дождусь?

С трудом встав, опираясь рукой о дерево, внутри лишь укрепилось сметение.

- А… Я просто… Откуда мне было знать, что тут это обитает? Я фамильяра искала, а не на исповедь шла.

Едкая ухмылка на лице незнакомца напрягла.

- Я бы на это посмотрел…

- Что…?! - с возмущением почти вскрикнула я.

- Что?

Перепалка с незванным спасителем была не лучшей затеей, да и пока в голову не приходило идей о его сущности.

- Забыли… А ты…? Имя то хоть есть?

Мужчина выпрямился, поднявшись во весь рост и изобразив что-то около поклона, но с издевкой шута. Глаза встретились с моими, блеснув мрачным огоньком.

- Зэйн. Без титулов и званий. А ты, пташка?

- Кейра. Титулы со званиями ничего не значат, так что и толка в них нет. Хотя высшая знать, наверное, была бы со мной не согласна.

- Внутри кровь одного цвета, также бежит по венам и также истекает до единой капли, если подвернется неудачный случай.

С каждым словом морщинки возле глаз Зейна становились глубже, а голос холоднее, резкой сталью, словно он вонзал в мыслях в чье-то тело острие клинка, желая дотянуться до обратной стороны, дать оружию глоток свежего воздуха и не позволить захлебнуться в крови своего противника.

- А ты злопамятный, судя по всему…

- То, что ты называешь злопамятностью или, рискну угадать, мстительностью, я называю справедливым отношением к мразям и адекватной реакцией на их скотство…

Он двинулся в сторону выхода из леса так резко и без единого предупреждения, что я машинально догнала его, семеня следом. Продолжать тему от чего-то не хотелось, как и говорить о внутреннем составе человека.

- Так что там с фамильяром? Предпочтения есть или тебе любой сгодится?

Ну уж точно не любой. Хотя и особого выбора походу не было. Сколько времени уже прошло в мире живых я не могла понять, а сестра будет волноваться, если задержусь тут надолго. Тара потом делами по хозяйству загрузит, пока с ног валиться не начну.

- Не проклятый монах, это точно.

- Хм, а что насчет просто проклятого?

- На себя намекаешь? И с чего бы такая самоотверженность? Стоп, нет, не так. Ты же не знаешь как это все происходит, верно, раз так легко предложил себя на эту роль?

Быстрой перебежкой я обогнала Зейна, уже сама направляя дорогу. В глуши находиться было бессмысленно, если только целью не стояло напороться на еще кого-то похожего. Спиной ощущался прожигающий взгляд двух золотых глаз и почему-то я была уверена, что они усмехаются. Снова.

- Будто может быть хуже, чем сейчас. Что мертво, умереть не может.

Развернувшись к проклятому, но не переставая идти, я лишь улыбнулась.

- Даже если речь идет о связке двух душ с пожизненным договором о верности в служении и исполнении воли хозяйки…?

Дождавшись еще одного кивка, перед которым между ее бровями нарисовалась морщинка, как показатель ее недовольства, я медленно перетащил ее руки вдоль ее тела и отпустил их, выпрямляясь всем корпусом. Если ведьма отойдет к проотцам, то выхода отсюда мне уж точно еще долго ждать. Засиделся, надоел этот унылый до тошноты пейзаж, если я еще помню какого это. Вытягивать скверну нужно было быстро, и так потеряли сколько времени на пустое убеждение. Да и без сопротивления этой дряни под кожей не получится все сделать чисто. Помнится, я днями и ночами мог не выходить из нагретого закутка временного ночлега, лишь бы никто не трогал и даже рядом не находился, не то что уж касался или тащил куда-то. Так и проклятая энергия - не выйдет просто так.

Цвета льда глаза не спускали своего внимания с меня, что немного начинало напрягать. Отвернувшись от пристальной слежки, я опустил руку на холодную ткань девичьего платья, находя еще теплящееся не сильно, но все же уже редким ритмом сердце и по коже мгновенно побежали колкие мурашки, узнавая свое же нутро. Жжение на кончиках пальцев не беспокоило, скорее даже наоборот, служило ориентиром для предстоящей затеи - все ли вытянул или хоть что-то еще барахтается в спасительных трепыханиях. Стоило почувствовать текущую по жилам девушки распирающую ее от мрака силу, черная дымка с мелким пеплом начала медленно выходить из трещин на лице и из тела, формируясь и впитываясь в ладонь потоком, так и норовящим разлететься по округе. Сердце стянуло в сплошной комок сжатой материи, отдаваясь импульсами пронзающих кинжалов в разных частях рук, ног, торса и головы. Меня всегда это удивляло. Голод, холод или жара, усталость были уже мной давным-давно позабыты, как и многие из всего спектра чувств, эмоций или потребностей, но поглощение проклятой энергии всегда доводило до похожих на живые боль и наслаждение. Не особо приятно в итоге, но терпимо, не то, что ведьме. Голова металась из стороны в сторону, а руки сметали пушистый снег, комкая его в ладонях и отбрасывая в истерической агонии. Хрипы становились громче, постепенно давая голосу право на крик, пока в пустоте туманного леса не раздался по нарастающей пронзительный стон. Прогиб спины, почти неестественный для смертной, стал последним ответным порывом тела вслед за остатками скверны. Стоило ее песчинкам окончательно впитаться в меня обожженными ссадинами, до уха донесся надрывной, но полный долгожданной легкости вздох с приступами отдышки. Я отпрянул, рухнув и оперевшись одной рукой сзади себя. Ненавижу благотворительность, но этот шторм из пока еще не успокаивающейся силы внутри…

Резкий и ослепляющий до темных клякс в глазах с изнанки сознания импульс заставил скорчиться на мгновение. Демон внутри явно наслаждался нежданным пиром. Отвлек тихий и на удивление спокойный голос девушки:

- Спас меня дважды? Выходит, я в долгу, так ведь?

Забавная. Чуть своих почивших сестер по мании бродить по ночам и копаться в травках не увидела, а уже интересуется деловой стороной ситуации. Я усмехнулся и оперся второй рукой на согнутую в колене ногу, уже без тени спешки позволяя себя рассмотреть причину моего разнообразия в досуге.

- А как удобно думать? Только не части с этим делом, а то я перестану удивляться и начну не успевать.

И вновь эти нахмуренные брови и весьма милая морщинка между ними. Тон ее голоса сменился на более серьезный:

- Что это было?

Видимо недоумение на моем лице было слишком очевидным, раз к морщинке добавились еще и поджатые губы. Правда менее пухлыми и алыми они все равно не стали.

- Божья импровизация. Смотреть повтор пока нет желания, если ты не против.

Тонкие руки подобрали лежащий рядом мешочек, проверяя целостность лежащих внутри магических атрибутов, а стянув веревку на ткани сверху и подцепив к пояску платья, замедлились. Она молчала, явно пытаясь не реагировать на мою небольшую колкость и занять себя хоть чем-нибудь, на что хватало только возвращающихся сил, а мне уж больно захотелось послушать ее еще немного. Странное желание, вынужден признать.

- Чего молчишь?

- Слова подбираю… культурные.

😊

😊😊😊😊


Сухие и потрескавшиеся губы девушки распахнулись в немом ответе, но кроме тихого хрипа и попытки вдохнуть воздуха больше, чем она сейчас смогла бы осилить ничего не последовало. Я приблизился к лицу, в хилой надежде, что моим глазам мерещится, но нет - по вискам и губам пошли трещины, будто кожа отчаянно пыталась сродни оболочке сдержать что-то, прорывающееся изнутри. Коснулся одной из рваных линий возле брови, нащупывая уже до боли привычное жжение посередине.

- Ну конечно, черта с два тебя бы это не коснулось… Обереги, амулеты, защитные знаки, да хоть что-то. Где это все?

Встреча с проклятыми всегда оставляет след у живых, если они, конечно, остаются в живых. От помутнения рассудка, до внешнего распада. Человек иссыхает, становясь безвольной куклой, которую до верха набили соломой, но не подумали как следует затянуть швы по тканным краям. Скверна заполняет тело постепенно, смакуя каждый доступный ей участок, с особым упоением пожирая то, что и делает жертву живой. Нам, проклятым еще при жизни или умершим с проклятьем, насланным на последнем вздохе, ничего не грозит при встрече с таким. Грязь липнет к грязи, но не убивает, как и не причиняет вреда. Точнее говоря, причиняет настолько медленно, что это практически невозможно заметить или почувствовать. Зараза сливается с нашей и растворяется в ней, копясь внутри и придавая еще большей злости и голода. Если сила воли сильна, то ее даже можно направлять в свою выгоду. Монахи, казалось бы, обязаны контролировать то, как именно этот смрад подчиняется им, не наоборот. Вот только за все годы, проведенные после смерти вне мира живых, я еще ни разу не встречал хотя бы одного такого. Все, как один, ведомы по звериному диким голодом до энергии живых. И как же им на удачу, что именно на Самайн ведьмы, полные колодцы такой энергии, заходят без особого опыта встречи с им подобными на территорию, где их силам подчиняются далеко не все. А об обычных людях, кому не повезло пересечь границу, уже и стоит помолчать.

Эта еще держится. Губы отчаянно хватают воздух, а пальцы дрожат, как у парализованного, что резко почувствовал на долю секунды тепло сил в руках. Я проследил за ее указательным, рыская по уже покрывшему землю снегу, пытаясь понять на что она указывает. Возле вышедшего из под земли корня лежал крохотный мешочек, повторивший участь земного покрова, лишь узелки веревки торчали наружу. Спутал бы с корешками или жухлой травой, если бы не присмотрелся в точно показанном направлении. В два шага дойдя до него и вернувшись к невезучей ведьме, открыл стяжку на ткани. Моток трав, да несколько заостренных камней. Видимо отлетели, когда этот не богоугодный налетел на нее. Правда сейчас они скорее замедлят распространение скверны внутри тела, нежели вытянут ее полностью. Метнувшись взглядом и осмотрев удручающую картину с девушкой в главной роли, протяжный выдох машинально сошел с губ клубистым паром.

- Ну… Выбора у тебя особо и нет, пташка, придется довериться. Хочешь ты того или нет.

В ее глазах застыло негодование, а конечности задергались в попытке встать и, должен признать, она была близка к успеху. Пришлось усадить ее обратно, переложив на спину перед собой, но дергаться она не перестала. Упрямая. Подняв ее руки и прижав по обе стороны от ее головы, я наклонился так, что наши лица разделяли жалкие сантиметры.

- Чтобы показать характер, желательно остаться в живых. Трупы не противяться. Ничему и никому. Смекнула?

Наконец-то отголосок понимания отразился на ее лице, выдаваемый неуверенным и легким кивком спустя лишь несколько секунд.

- Я отпущу руки, а ты пообещаешь лежать смирно и не мешать. Будет больно, но потерпишь.

Спящий до сегодняшнего дня демон внутри проснулся, оголяя клыки и будто чувствуя вкус очередной отнятой жизни. Можно было бы еще в самом начале стать безвольным духом, что бродит без цели и без всякого на то смысла. Еще одной декорацией к и так унылому до безумия пейзажу. Но нет. Жил без скуки и после смерти не стану менять привычки. Я не убил своего демона. Я научил его терпению. Он ждет в запертой клетке, скалясь улыбкой каждый раз, когда кто-то проверяет замок. Посягнув на мое, рясочник замок сорвал и даже не задумался о последствиях. Глубокий вдох, заглатывая падающий снег потоком воздуха, и тихий, но протяжный выдох, разгорячив легкие. Уже заточенными на предельную точность рывком метнулся за спиной монаха, рассчитывая одним ударом закончить его пир. Но поворот головы в мою сторону и неестественно вытянувшийся рот намекнули, что черта с два я быстро управлюсь. Пришлось в прыжке сменить траекторию, дабы не напороться на заведомо неудачную первую стычку. Тварь выпрямилась во весь рост, повернувшись всем своим видом ко мне и нашептывая нечленораздельные обрывки фраз.

- Уж прости, но я ее раньше заприметил.

Резкий росчерки ноги по слою снега на земле и подо мной загорелся сизым огнем магический круг, вплетаясь линиями в друг друга. Мелочь, а сил сразу прибавилось, как и злости демона внутри. Замок сорвался с крепления, выпуская его ненадолго на свободу. Может слух у монаха и был отменный, но в скорости он проигрывал. Забежав за него и одним ударом откинув на острую грань ближайшего валуна, послышалось шипение, переходящее в визг, похожий на звук адских гончих. Отпускать его надолго было нельзя и, воспользовавшись его дезориентацией от удара, я вновь нагнал его.

- Неправильно ты молишься. Давай покажу как это делают люди в Японии? Сначала один поклон…

Взяв за ткань рясы на холке, я со всей силы впечатал монаха лицом в толщу снега.

- Затем два хлопка…

Подняв хрипящее тело на ноги, выставил две руки по обе стороны от изрядно помятого лица и хлопнул по нему. Клянусь, я точно увидел, как верх и низ головы на секунду задвигались в разные стороны.

- И снова один поклон, но уже глубокий…

Вновь взявшись за голову проклятого служителя и уже намереваясь заканчивать радушное и познавательное приветствие, опустил со всей силы прямо на твердью и заледеневшую поверхность того же валуна. Не сразу понял был ли то хруст камня или все таки костей, но звук был отменный. Оттащив его и откинув в сторону, замахнувшись без тени сожалений, одним ударом расчерчивая подле его шеи прямую, но глубокую линию, рассекая огрубевшую ткань его одежи, оставил жалкое подобие головы склоняться вниз и безвольно повиснуть без тени сопротивления. Монах медленно накренился, спадая на землю и рассыпаясь черным пеплом еще до соприкосновения с ней же. Только ряса да и осталась, сразу же скрываясь под усилившимся снегопадом. Удобно, не нужно напрягаться и избавляться от тела.

Проводив взглядом улетучивающиеся частички еще секунду назад поглощающего свой десерт бывшего верного до белены служителя, я взглянул на ведьму, наконец получая возможность рассмотреть ее как следует. Молодая, даже слишком. Не то чтобы я был по дамам в возрасте, но тут вся неопытность возраста была на лицо. И кто только так беспечно может нырять в самые дебри, не удосужившись позаботиться о хотя бы хлипкой, но защите. Присев перед ней на корточки и спрятав кинжал обратно в ножны, наклонился ближе, прислушиваясь к ритму дыхания. Встретившись с широко распахнутыми глазами, лишь хмыкнул. Отлегло, успел. Еще бы несколько минут и встретил бы я вместо юной дамы обглоданную на энергию и магию мумию.

- Встретились как-то ведьма, монах и бывший вор… Чего замешкалась?

😊

😊😊😊😊


Запах усиливался с каждым пройденным метром. Даже стараться не пришлось, чтобы улавливать его сквозь расстояние, он сам шел в руки, благородно открывая дорогу к желанной цели. Местность не менялась, в отличии от силы и насыщенности ведомого вперед воздуха, но спустя время, когда я уже почти слышал ее дыхание сквозь тяжелый шаг, полный усталости, примешался иной запах, скорее даже смрад, мешанина ладана с воском и крови с грязью. Машинально поморщившись и закрыв нос ладонью, я ускорил шаг. И голову ломать было не нужно, этих тварей в одно время наводнилось на здешние земли столько, что уж следовало церковь для проклятых открывать. Раскаяния не дождались бы, но фурор произвели бы колоссальный. Хотя им и не покаяние было нужно. Чем ближе к свету, тем глубже упадешь во тьму бездны греха и порока, если оступишься хотя бы раз. Они оступались слишком часто. Кто-то занимался казнокрадством, кто-то совращением, а кто-то и вовсе в подвалах своих замоленных пристанищ разворачивал целые алтари на поклонение древним божествам. Религия так отчаянно боролась с язычеством, что сама стала разносчиком ложных верований. Ложных, конечно же, по мнению самих носителей ряс, да затянутых до задержек дыхания поясов.

Вот поэтому я и не лез ко всем этим блаженным. Того гляди еще и сам не заметишь, как будешь стоять перед кроватью в молитвах о благополучии, а сам вне свечей и ликов творить бесчинства, уповая, что после конца все отмоется без следа. Подсказка - не отмоется. Мараются похлеще свиней в загонах. Не имел против адекватных и верных монахов ничего другого, но этих я ненавидел больше всякой чертовщины, обитающей в каждом дупле и норе забвенного леса. Слабы телом, слабы духом, слабы волей, но кто им дал после бесславной смерти такие силы - оставалось загадкой. Стоит им попасться в хватку - пиши пропало, вытянут жизнь до последней капли и глазом не моргнут. А неопытной ведьмовской пташке с ними и тому подавно не справиться, если не знать что они вообще такое. Да я и сам не сразу понял как быстро и наверняка подчищать следы их присутствия, точнее говоря их самих. Всего-то один точный разрез во вдовий горб заточенным кинжалом. Звучит легко, на деле - попробуй их выловить, если только они не поглощены своей добычей, изворотливые до невозможности.

Стоило выйти на пустошь, как запах девушки стал ослабевать. Плохо. Но и хорошо тоже, проще будет убить, не затратив много сил на игру в кошки-мышки раз он уже приступил к трапезе. Ускорив шаг и переходя уже на бег, я старался не потерять след, постоянно вынюхивая степень насыщенности. Неутешительное наблюдение - он становился тише. Отдать свой вариант спасения на растерзание неумехе с крестом под рясой? Не для того я столько времени прождал, теша себя отголосками прошлых входящих в грань между реальностями. Ни одна не подходила. Не отзывалось. Насколько бы сильными не были, не влекло. А тут загорелось и я как умалишенный рванул за ней. Лишь бы не эта нить моей свободы, за которую я уже почти схватился мертвой хваткой, не порвалась. Странно, но это меньшее, о чем я сейчас мог думать. Пофилософствовать еще успею, а может даже и поразвлечься от души, если представится шанс.

Текла бы в венах кровь, она бы уж точно сейчас гоняла бы внутри меня биение сердца с отдышкой на перевес, давая четко ощутить насколько может вымотать погоня вслепую. Есть все же плюсы в моем положении. Немного осмотревшись и оперевшись о широкий ствол трухлявого дуба, глаза безошибочно различили контур выцветшего одеяния. Худая тварь, а пташки за ним все равно не видать. Передвинувшись ближе, стараясь не издавать ни малейшего шороха, дотянулся до рукояти кинжала, что плотно покоился в ножнах на поясе за спиной. Сталь оружия приятно легла в руку, будто его выковали специально под нее, учитывая привычную для меня резкость ударов. Сколько крови было пущено острием и лезвием я уже не вспоминал, да и без надобности. Будто влить ее обратно было вообще возможно. Зачем жалеть, если уже сделанное не дает и мизерного шанса на иной поворот событий. Верно, незачем.