😊

😊😊😊😊


Сухие и потрескавшиеся губы девушки распахнулись в немом ответе, но кроме тихого хрипа и попытки вдохнуть воздуха больше, чем она сейчас смогла бы осилить ничего не последовало. Я приблизился к лицу, в хилой надежде, что моим глазам мерещится, но нет - по вискам и губам пошли трещины, будто кожа отчаянно пыталась сродни оболочке сдержать что-то, прорывающееся изнутри. Коснулся одной из рваных линий возле брови, нащупывая уже до боли привычное жжение посередине.

- Ну конечно, черта с два тебя бы это не коснулось… Обереги, амулеты, защитные знаки, да хоть что-то. Где это все?

Встреча с проклятыми всегда оставляет след у живых, если они, конечно, остаются в живых. От помутнения рассудка, до внешнего распада. Человек иссыхает, становясь безвольной куклой, которую до верха набили соломой, но не подумали как следует затянуть швы по тканным краям. Скверна заполняет тело постепенно, смакуя каждый доступный ей участок, с особым упоением пожирая то, что и делает жертву живой. Нам, проклятым еще при жизни или умершим с проклятьем, насланным на последнем вздохе, ничего не грозит при встрече с таким. Грязь липнет к грязи, но не убивает, как и не причиняет вреда. Точнее говоря, причиняет настолько медленно, что это практически невозможно заметить или почувствовать. Зараза сливается с нашей и растворяется в ней, копясь внутри и придавая еще большей злости и голода. Если сила воли сильна, то ее даже можно направлять в свою выгоду. Монахи, казалось бы, обязаны контролировать то, как именно этот смрад подчиняется им, не наоборот. Вот только за все годы, проведенные после смерти вне мира живых, я еще ни разу не встречал хотя бы одного такого. Все, как один, ведомы по звериному диким голодом до энергии живых. И как же им на удачу, что именно на Самайн ведьмы, полные колодцы такой энергии, заходят без особого опыта встречи с им подобными на территорию, где их силам подчиняются далеко не все. А об обычных людях, кому не повезло пересечь границу, уже и стоит помолчать.

Эта еще держится. Губы отчаянно хватают воздух, а пальцы дрожат, как у парализованного, что резко почувствовал на долю секунды тепло сил в руках. Я проследил за ее указательным, рыская по уже покрывшему землю снегу, пытаясь понять на что она указывает. Возле вышедшего из под земли корня лежал крохотный мешочек, повторивший участь земного покрова, лишь узелки веревки торчали наружу. Спутал бы с корешками или жухлой травой, если бы не присмотрелся в точно показанном направлении. В два шага дойдя до него и вернувшись к невезучей ведьме, открыл стяжку на ткани. Моток трав, да несколько заостренных камней. Видимо отлетели, когда этот не богоугодный налетел на нее. Правда сейчас они скорее замедлят распространение скверны внутри тела, нежели вытянут ее полностью. Метнувшись взглядом и осмотрев удручающую картину с девушкой в главной роли, протяжный выдох машинально сошел с губ клубистым паром.

- Ну… Выбора у тебя особо и нет, пташка, придется довериться. Хочешь ты того или нет.

В ее глазах застыло негодование, а конечности задергались в попытке встать и, должен признать, она была близка к успеху. Пришлось усадить ее обратно, переложив на спину перед собой, но дергаться она не перестала. Упрямая. Подняв ее руки и прижав по обе стороны от ее головы, я наклонился так, что наши лица разделяли жалкие сантиметры.

- Чтобы показать характер, желательно остаться в живых. Трупы не противяться. Ничему и никому. Смекнула?

Наконец-то отголосок понимания отразился на ее лице, выдаваемый неуверенным и легким кивком спустя лишь несколько секунд.

- Я отпущу руки, а ты пообещаешь лежать смирно и не мешать. Будет больно, но потерпишь.