Она смотрела сквозь поверхность - вглубь меня и одним Богам известно насколько глубоко она могла зайти и сколько могла увидеть. Взгляд прорывался дальше, рассекая меня на части и раскладывая без доли жалости. Граница между “мое” и “ее” в миг исчезла, а в глаза будто насыпали горячего песка, так жгло и резало веки.

- Теперь, где бы ты ни был, я увижу твоими глазами - и наоборот, - где-то на задворках сознания прозвучал голос Кейры, не давая еще сильнее утонуть в давно позабытых ощущениях и чувствах.

Ведьма поманила второй рукой, вытягивая из меня выдох прямиком из легких, и выдохнула сама. Ее теплое, живое дыхание, вошло под кожу, впитываясь плотным потоком, я всем телом ощутил как мой собственный холод, болотным туманом проник в нее саму, струясь по ее венам и связывая.

- Мое тепло даст тебе доступ к миру живых, к плоти, к боли, твой холод - к миру духов, к теням, к знанию, что скрыто за завесой.

Я не помнил, когда в последний раз чувствовал хоть что-то. Память стала как пепел, рассыпалась при малейшем прикосновении мысли. Единственное, что я успел понять будучи покинувшим бренный мир, что быть проклятым — значит быть пустотой, наполненной только волей и голодом. Но теперь… теперь что-то взорвалось внутри. Боль. Не та, что режет, а та, что возвращает. Как если бы меня вырвали из вечного сна и швырнули в ледяную реку, полную игл. Сущность, некогда единая с туманом и ветром, вдруг обрела границы - плотные, хрупкие, мучительно живые. Я почувствовал вес. Собственный вес. И это было ужасно. И прекрасно. Холод, который раньше я лишь знал, как факт своего существования, теперь впивался в меня - в кожу, которой не должно быть, в кости, которые не имели права ощущаться. Кожу намочила влажность тумана, лист, пролетевший мимо захрустел не в уме, а на самом деле зубами реальности. Сердце… Оно ударило один раз. Глухо. Как камень, упавший в колодец без дна. Второй раз - сильнее, с яростью, будто пыталось вырваться из клетки, которой не просило. Третий - и мир закачался. Пульс ударил в виски, в горло, в кончики пальцев, кто-то вбил в череп раскаленный гвоздь из ритма. Я задыхался. Не от недостатка воздуха, а от избытка ощущения. Каждый вдох был как первый. Каждый выдох - как предательство прежнего “я”. Что это за жар в груди, смешанный со льдом в венах? Почему земля кажется одновременно чужой и родной? Почему в голове звенит чужой голос. Нет, не чужой… ее голос, но не словами, а как эхо ее страха, ее силы, ее одиночества…? Хотелось закричать, но вместо крика вырвался лишь хриплый стон - живой, дрожащий, полный ужаса перед тем, что он снова живет и потеряв вечность, обрел пульс. Глаза медленно нашли сквозь смутных очертаний окружения лицо девушки. По выступившим каплям пота на лбу, подумалось, что она чувствовала тоже, что и я.

- Я… Ты меня…? - не узнавая собственный голос робко спросил я.

- Нет, не оживила, лишь дала шанс выжить мертвому в мире живых. И все, что я сейчас хочу, так это помыться, согреться и выспаться.

Пошатываясь и доставая из за пояса платья острый камень, что ранее, как она думала незаметно, спрятала пока я отвернулся, полоснула свою ладонь, сжимая ее и очертив за спиной новый круг. Часть леса зарябила, освещаясь по контуру голубоватым цветом, и без лишних слов ведьма шагнула сквозь пелену, скрываясь из виду. Сквозь приобретенную тяжесть в ногах, я подошел и погрузил руку до запястья вслед за ней, ощущая легкую прохладу, но так непохожую на привычную за многие года здесь. Хоть снег близ перехода и пропал, будто его и не было тут отродясь, но теперь и без него становилось зябко. Тело вошло плотную грань, поглощая ухмылку на моем лице.