Наша покровительница не дает силу - она вытаскивает ее из глубин, где та прячется под страхом, стыдом, сомнением. Она ломает, чтобы перековать. Сжигает, чтобы очистить. И если ее ведьма падает - богиня не поднимает ее, лишь ждет. Либо та поднимется сама и станет ее серпом воплоти, — либо останется в пепле, и вороны унесут ее последний крик в тени уходящей ночи. И те, кто выдержал путь под ее немым присмотром, уже не зовут ее «покровительницей». Морриган - не мать, не сестра, не наставница. Она - зеркало войны внутри ведьмы.

Тяжелый вздох надежды и ожидания вышел из легких, сдувая мирно клубящийся пар от котелка напротив. Киф в очередной раз прыгнул с окна на стол, аккурат к связанному не сильно тугим узелком пучку вереска. Морда демона скривилась, зоркая глазами на меня, а в голове вкрадчивым и шипящим шепотом раздался уже привычный мне голос моего фамильяра:

- Если так ты решила наказать меня за разбитый пузырек со снотворным, то скажу сразу, что ради твоей душёнки потерпеть смрад этих горе сухоцветов труда не составит…

Усмехнувшись напыщенной самоуверенности демоненка, я подтолкнула пальцем траву почти к самым его лапам.

- Амулеты на тебя не работают, талисманов не боишься, но от горстки пестиков и тычинок шерсть встает дыбом. Кто-то просто вредничает без дозы кошачьей мяты по утрам?

Подцепив острым когтем стебель и подняв его к носу, Киф принюхался, тут же отражая на своей морде все невзгоды «суровой» кошачьей жизни и отпрыгнув со стола на пол, более не любопытствуя происходящим за столом. Полночь уже давно прошла, скоро небо должно было окраситься в серость осеннего рассвета, слегка затрагивая блеклым золотым кроны деревьев и отражаясь бликами на влажной листве и земле. С каждой минутой на сердце поселялось больше волнения, а взгляд с каждым разом все дольше зависал на стекле небольшого окна самодельной кухоньки.

- Да очистит она твою поступь на пути домой, сестренка…