😊

😊😊😊😊😊

Туман застелил видимые границы горизонта, накрыв всю округу, лишив возможности сделать последний вздох. Густой, вязкий, больше похожий на саван, чем на явление промозглого времени года. Впервые за сотни лет звезды не боролись с облаками за свет своей жизни, а покорно отступили за пределы взора, смиренно дожидаясь возможности воскреснуть вновь. Земля продрогла под тяжестью плотной массы призрачных капель, покрывшись изморозью и инеем надвигающегося мороза, а ветер будто подгонял смену тепла на холод и переход от света ко тьме. Самайн еще никогда так явно не возвещал о начале зимы, хоть всегда и был тем самым перевалочным пунктом, когда еще можно было успеть завершить дела: крестьянам - собрать последние толики урожая и позаботиться о надежности жилища для толщи снежной завесы, знати - насладиться последними греющими тело солнечными лучами, да проследить за надлежащим устройством поместья, ведьмам - заполнить полки и холщовые мешки травами и ягодами, собрать крупицы даров природы, что будут погребены все через каких-то пару дней под слоями льда. Лес благосклонно провожал их в самую глубь, ведя скрытыми тропами, не доступными для людских глаз, и бережно выводил обратно, не путая след, а освещая его небесными светилами. Каждый цветок, травинка или ягода могли стать лекарством или ядом, все зависело от выбора нашедшего и лес всегда его давал. Находчиво открывал пути к редким зарослям очанки или тысячелистника, к кристально чистой ключевой воде из родника возле обрыва, к отдавшему себя в жертву во имя новой жизни стволу боярышника, из которого умелые руки могли сделать обереги для защиты. Ведьмы не боролись с грядущим сезоном, но встречали его, как старого гостя, неустанно дающего свои ценности уходящих дней.

Близилась полночь, а уже затихший и спящий Голуэй погасил огни, что хоть как-то могли помочь удостовериться в наличии жизни там. Город заволокла пелена, стоило последней свече в доме скрыться с глаз долой. С холма каждый поворот и закоулок были словно на ладони, а здания походили на лабиринты, но пройтись босыми ногами по брусчатке и самой исследовать каждый уголок города Кейра не могла. Только лишь наблюдать издалека, видеть текущий сквозь ее пальцы бурный темп жизни, веселье на лицах ребятни, гоняющейся за заплутавшим вороном, хлопоты пекарни на рассвете, да редкие ночные гуляния до полной высоты луны на небе. Ноги свисали и дрожали, утопая в густой и влажной траве небольшого обрыва, им не терпелось пуститься стремглав наперекор всем запретам сестер, всем наставлениям и указаниям, заполнившим ее голову с раннего детства - держаться подальше от тех, для кого магия и знания о соседнем мире иных созданий лишь старые страшилки да сказки, чтобы пугать непослушных детей. Непонимание и гонения - в лучшем случае, в худшем - конец от неудачно брошенного в нее камня от озлобленного жителя.

Воздух заполнил легкие, а глаза на миг прикрылись, будто это могло помочь скрыть непроглядную границу между ней самой и тем, что так запретно, но тем и желаемо. Руки обвили колени, а голова упокоилась на них, и не было сейчас внимательнее зрителя, если даже сами звезды на ровне с луной не освещали с должной яркостью просторы округи. Резкий треск веток выцепил девушку из мечтаний, а девичий взгляд устремился на чащу позади. Хоть сама ночь и была временем, когда завеса между миром живых и иным миром, миром мертвых, истончается настолько, что даже будто исчезает, но не было в этой части леса места, где бы она не гуляла и не изучила до мельчайшего листа на дереве, а значит и сама завеса не могла пропасть, она бы почувствовала, должна была.

Поднявшись на ноги, отряхивая подол наспех сшитого из обрезков старых нарядов платья, Кейра еще приглядывалась в мрак между стволами, силясь разглядеть хоть что-то или даже кого-то, но тщетно. Сдавшись, тихой поступью двинулась в сторону того, где еще минуту назад зависал ее взгляд, но и где через полчаса шага был ее дом. Оглядка в последний раз на город и ноги превозмогая давящее любопытство повели ее по уже истоптанной тропе, сквозь глухие для других дебри, обратно к треску поленьев и уюту.