Scraps Of Madness | Cyrillic

Может, готовят убежище, может оружие. Понятия не имею.

— Связи? Ты с ними на короткой ноге?

— Да будет тебе известно, что они одни из самых искусных мастеров перевоплощений. Смотришь на милого воробья на ветке, а через секунду его перышко вонзается тебе под ребро со звонким чириканьем.

Зейн поперхнулся от усмешки.

— Пасть от птички… Достойная смерть.

— А от кота?

Тара шикнула на обоих.

— Это ковен, в котором долгое время был Киф, пока…

— Пока мне не захотелось свободы. Кто же знал, что я ее разделю с женщиной. — пожал плечами в беззаботном движении Киф.

Зейн медленно выдохнул. Пальцы сжались на переносице.

— Пять разных путей и ни одного общего слова.

— Именно, — Тара кивнула, во взгляде промелькнула усталая ирония. — Мы привыкли защищать свое, а не строить общее. Каждый думает, что его стена выше, пока церковь не начала ломать их по одной.

— А теперь добавь механизм, который работает как часы, — сказал Киф, не глядя на Зейна. — Вера стала структурой, а структура не знает пощады.

Зейн перевел взгляд на Кифа.

— Чтобы выжить, нужно знать врага лучше, чем он сам. Как церковники выстроили систему?

— Начиналось с благословений. Потом пришли на земли, появились налоги, епископы. Валериус не просто фанатик, он архитектор. Он понял, что магия для него — это не грех, а ресурс и его можно и нужно контролировать. Поэтому он и во главе. Епископы делят землю, как пирог, каждый отвечает за свой кусок. Под ними инквизиторы — охотники с обученными собаками, очищенной водой и списками имен. А еще есть Очистители — свои же, предатели, которые знают наши тропы, наши знаки, наши слабости. Артефакты изымают, книги жгут, беременных не щадят, потому что считают, что дар передается по крови. Режут корень, чтобы не выросло новое дерево. Методы отточены. Выслеживают по следам магии, по тем, к кому обращаются за помощью. Подавляют железом — кандалы гасят дар, клетки из осины выжигают волю, голод ломает сопротивление. Пытают не ради жестокости, а ради имен и мест. Сжигают на площадях, чтобы другие боялись. Вербуют тех, кто сломлен: служи или сдохни. Большинство выбирает службу, остальные сражаются как умеют или не доживают до зимы.

Зейн присвистнул.

— А я думал, что там только «Отче наш» по утрам, да похлебав из святой воды. — проговорил Зейн, медленно поднимаясь со стула. — Солдаты прочесывают окрестности не просто так. Это не плановый обход и что-то их вынудило начать проверку именно сейчас.

Тара нахмурилась.

— Проверка леса. Возможно, церковь нашла что-то в лесу, что напугало их больше, чем обычные ведьмы.

Киф фыркнул.

— Или они просто чуют кровь. Как собаки.

— Если дом найдут, каков план? — спросил Зейн с холодным расчетом в голосе. — Я могу принять первый штурм, вынести десяток, может, если повезет, два. Но они будут приходить волнами и постоянно. Мы с Кейрой не оттесним армию, даже с ее магией. Если эта земля станет мишенью, нам нужно знать, куда отступать. Есть ли у нас запасной маршрут? Убежище?

Кейра медленно повернула голову к Зейну, в глазах мелькнуло тихое, почти детское удивление, будто она услышала от него то, что услышать не ожидала. Зейн встретил ее взгляд, уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

— Что? Ты делаешь хорошие успехи. Как минимум парочку солдат пришить способна точно. А с магией, с огнем, и не только парочку.

Теплая волна прошла по груди Кейры. Тара выдержала паузу. Пальцы перестали стучать по столу, застыв в одном положении. Взгляд стал тяжелым, уходящим куда-то за стены дома, к невидимым линиям защиты, которые она плела годами.

— Три круга, — сказала она тихо. — Первый — вокруг дома. Золотое пламя оттолкнет физически, не даст подойти к стенам. — отчеканила старшая ведьма, с легкой гордостью посмотрев на сестру. — Второй — на границе поляны и леса. Он ломает пространство, сбивает с пути, запутывает. Третий — в паре миль отсюда, я или Киф чувствуем, когда его пересекут. Между кругами паутины из моих нитей. Они связывают все в единую сеть. Если один дрогнет, другие усилятся. Это живой щит, который дышит и реагирует.

Зейн нахмурился. В его золотых глазах промелькнула тень.

Они превратили магию природы в оружие. Душат лозами, корнями ломают кости, погода бьет по нервам и зрению. Они защищают деревни, но требуют плату: урожай, детей для обучения, тайны, за которые потом можно что-то попросить взамен на молчание. Считают слабость преступлением. С Церковью воюют вполне открыто, с другими ковенами торгуют неохотно. Так что неудивительно, что Валериус все же решился взяться за них.

— А Вереск еще живые? Не сменили места обитания? — Кейра спросила тихо, наклоняясь вперед.

— Вполне. Золотой Вереск прячется в скалах Клэра и на побережье Баррена, — продолжила Тара.

— Какие пафосные названия…, — закатил глаза Зейн.

— Иллюзии, память, сны. Они мастера обмана. Их поселения скрыты за маревом. Живут среди людей, меняя облик, управляя умами местных лордов ради безопасности. Но сущие параноики. Никто у них не знает настоящих имен, а все решения принимает у них Совет Теней. С Церковью не воюют — они стирают память свидетелям, подкупают, исчезают. С Корнями конфликтуют: те считают их трусами, Вереск считает Корни примитивными дикарями.

— А Шепот Тумана? — Зейн уточнил, глядя на Кейру.

Тара помолчала, вглядевшись в глаза проклятого и переводя взгляд на огонь в очаге.

— В книги мои не суйся больше, повредишь еще. Болота Коннемары на западный берегу, где вы были не так давно. Наша мать оттуда. Ковен работает с душами. Они по своей сути проводники, успокаивают агрессивных духов, ведут умерших, разговаривают с умирающими. У них матриархат, а больше всего ценят тишину и верят, что смерть должна быть спокойной. Избегают вмешательства в жизнь живых, считая это хаосом. С Церковью не контактируют никак — уходят глубже в топи. С другими ковенами держат дистанцию. Считают, что магия должна служить покою, а не войне.

Кейра сжала край стола.

— Но отец же был не из ковена, да?

Тара улыбнулась, смягчившись в лице.

— Он был одиночкой и некромантом, но не в том смысле, как вы сейчас подумаете.

— Ууу, я бы с ним нашел общий язык, — скрестив руки на груди, ухмыльнулся Зейн, за что тут же получил пинок по ноге под столом от Тары.

— Он чинил плоть тела, умел сращивать кости, возвращать к жизни тех, кто еще не ушел совсем. Мать ушла из Шепота, влюбившись в него. Для ковена это было осквернением: смешение духа и плоти. Ее не убили за предательство, как они посчитали, но лишили защиты. Родители мечтали создать убежище, где жизнь и смерть в равновесии. Кейра и росла среди этого. Отец учил не бояться крови, мать — не бояться тишины.

Зейн слушал, кивая медленно.

— Ты была шумной? — спросил он неожиданно мягко.

Тара слегка рассмеялась.

— Разбивала все глиняные чашки в доме, потому что звук ей нравился. Отец чинил их обратно, а мать прятала новые. — Тара повернулась к сестре, ностальгически оперевшись подбородком о ладонь. — Ты бегала по полю за домом с палкой, воображая, что дерешься с драконами. Однажды упала в реку, желая найти селки. Отцу пришлось лезть в холодную воду, чтобы тебя вытащить, а мать еле закутала тебя в одеяло, пока ты дергалась и рвалась обратно. Губы синие, в волосах тина, а гонора то на всех нас хватило бы.

Кейра опустила взгляд в миску. Горло сжалось, но тепло разлилось по груди.

— Я не помню этого…, — она сказала тихо. — Только ее запах, лаванды, и голос отца. Больше ничего.

— Так… Ну то есть ты не изменилась, — заметив настроение Кейры разрядил обстановку Зейн. — Все еще ломаешь то, что трогаешь. Только теперь это не чашки.

Кейра фыркнула, но щеки нагрелись.

— Похоже на то.

Зейн взглянул на Кифа.

— Вы только три назвали. Это все?

Киф зевнул, отпивая глоток воды из чашки рядом.

— Есть еще Кровь Земли — юг, долины. Там главой был целитель, если мне не изменяет память. Они не лезут в войну, лечат всех подряд, кто приносит медь или зерно. Церковь их терпит, потому что без их мазей и отваров половина деревень сдохнет от лихорадки за зиму. Но это такой тонкий лед... Стоит епископу сменить милость на гнев и их сожгут первыми. А еще Серебряная Нить, живут на островах. Отрезали все мосты, ушли в море. Говорят, что-то в пещерах у прибоя построили. Связи нет почти два года.

😊😊

В доме Тара уже ждала их у стола, раскладывая список на пергаменте.

— Я завтра иду в город, — объявила она, не поднимая головы. — Киф, ты пойдешь со мной. Нужно пополнить запасы, может что-то присмотреть по обновкам. Некоторые вещи уже только на розжиг отправлять.

Киф потянулся на лавке, зевнув.

— Наконец-то. А то я уже думал, ты заставишь меня охранять порог третий день подряд. Пойду и еще как. Купишь без меня три мешка бесполезного хлама.

Тара бросила в него скрученным листом.

— Список уже составлен.

— Это когда-то мешало спонтанным покупкам?

Кейра кивнула, развязывая пояс.

— Я останусь дома. Вдруг что.

Зейн молча кивнул, подходя к огню у очага и словно по привычке выставляя руки перед пламенем. Доносившийся запах тушеного мяса и печеного картофеля разнесся по дому. Тара разложила приготовленное по глиняным мискам, сев за свое место во главе стола. Киф лежал на лавке, лениво махая хвостом и принюхиваясь к выпирающему из миски Кейры куску мяса. Зейн сел рядом, взяв ложку, но еда не лезла.

— Тут такое дело… Солдаты появились недалеко, у межевых камней.

Киф резко замер, дернув ушами и переводя взгляд на Зена.

— Уверен, что это были именно солдаты церкви? Мог быть наемники в трофейной броне. Могли быть просто удачливые травники с блестящими пряжками.

— У травников нет наплечников с гербом, — отрезал Зейн, опуская ложку на стол. — И они не ходят так, будто земля под ногами — враг, которого нужно обойти. Я видел достаточно.

Тара резко выпрямилась.

— Я усилю защитный барьер. Добавлю дополнительные детали в плетение. Кто переступит черту — будет наказан за любопытство. Барьер выдержит.

— Может и не выдержать, — тихо произнес Киф, нервно дергая ушами. — Мои пернатые сплетницы болтают лишнее.

— Это ты про пикси, которые монетки воруют да мышей за транспорт принимают? — приподняв бровь, спросила Кейра.

Киф кратко зашипел, гордо вздернув подбородок.

— Даже от мелких сошек бывает много пользы, особенно, когда они умеют быть незаметными для других глаз. Так вот… Говорят, церковь сменила тактику. Они не просто жгут ведьм, а начали вербовать. Ищут колдунов, знахарей, ведьм, обещают амнистию или шантажируют. Выживаемость стала валютой и многие платят ею, не задумываясь.

Тара резко повернулась, сузив глаза.

— Это ложь. Ни одна ведьма не предаст сестру по ремеслу. Мы не ломаемся. Мы не продаем тех, кто делит с нами одну кровь и одну магию. Этого не бывает.

— Бывает, когда нож у горла, Тара, — ответил без уступок Киф. — Суровые времена перековывают не только обычных людей. Они перековывают и нас. А когда выбор стоит между принципом и возможностью вдохнуть еще хоть раз, многие выбирают дыхание. Я не осуждаю, просто констатирую факты.

Зейн, до этого сидевший в одной позе, облокотился спиной на стул.

— Крестовые щенки говорили о ковенах. Якобы Церковь нацелилась на них в первую очередь. Я раньше не слышал подробностей. Ладно, просто не вдавался в подробности. Что это за ковены? Как они живут? Чем отличаются?

Тара нахмурилась, отставив чашу.

— Зачем тебе это, Зейн? Вор и наемник при жизни, фамильяр после смерти. Тебе должно быть все равно, кого жгут на кострах, лишь бы платили и твоя ведьма не умерла.

— Потому что если Церковь доберется до ковенов, то вскоре она доберется и до нас, — Зейн встретился с ней взглядом. — Логично, не находишь? Солдаты сказали, что землю очистят до последнего корня. Я хочу знать, с кем мы можем иметь дело, а кого стоит избегать. И кто эти нелюди, сбившиеся в группы по интересам.

Киф открыл один глаз, перестав напряженно шипеть.

— Правильно спрашивает, имеет право знать. Ковены начали формироваться не от хорошей жизни. Когда Инквизиция стала жечь одиночек пачками, ведьмы и колдуны поняли, что вместе выжить проще. Но единства среди крупных ковенов нет, каждый тянет одеяло на себя.

Тара вздохнула, признавая логику. Она положила руки на стол, упираясь головой в промежуток между запястьями.

— Ладно… Крупных осталось не так много. Назвали себя самих по типу своих сил. Железные Корни держат леса Мейо и Слайго. Там военная дисциплина и верховный друид правит жестко.

Двинувшись дальше, стараясь выглядеть как обычные путники и изображая, что никак не ожидали встречи со служителями божественного закона, Зейн шел чуть спереди, готовый в любой момент среагировать на угрозу. Солдаты обернулись, услышав шаги. Один держал копье, второй — руку на эфесе меча.

— Стоять. Вы двое, — официальным тоном и с хрипотцой спросил солдат повыше. — Давно в этих краях?

— Живем у реки, — Зейн ответил ровно и почти глухо через ткань. — Дрова рубим, воду таскаем. Но вот торговля идет плохо.

— Видели что-то необычное? — солдат с копьем сделал шаг ближе, прищурившись. — Следы? Огни? Чужие в лесу? В последние дни тихо стало. Слишком тихо.

— Побитые лисы, да перепуганные зайцы считаются? — Зейн пожал плечами, демонстрируя пустые ладони. — Лес держит свои секреты, милорд. А мы просто пытаемся выжить.

Солдат изучал их, взгляд задержался на Зейне, скользнул по Кейре, вернулся к лицу под шарфом.

— Опусти ткань.

Кейра напряглась, но Зейн спокойно и медленно, без резких движений развязал узел и шарф опустился, открывая лицо. Солдат с мечом нахмурился.

— Лицо в шрамах, да и бледный, как полотно. Лихорадка или проказа?

Кейра шагнула вперед, перехватывая инициативу, спокойно, буднично и с легкой усталостью в интонации отвечая еще перед тем, как Зейн успел открыть рот.

— Старая история. Перешел дорогу одной знахарке лет 5 назад. Не поладили из-за долга. Прокляла, зараза, а проклятье вот, оставило следы. Живет с этим, лечится как может, но полностью не проходит. Мы кочуем, ищем тихое место, где ветер нас не сдует с ног.

Солдаты переглянулись, напряжение в их плечах спало. Второй хмыкнул, убирая руку с меча.

— Знахарки. Что и ведьмы, те же исчадия. Нужно было сжечь ее сразу, а не торговаться.

Кейра сжала челюсть, но кивнула, поддерживая игру.

— Легко говорить, когда ты в броне, милорд.

— Ничего. Его преосвященство в Дублине меняет правила, — солдат с копьем выпрямился, чувствуя себя увереннее. — Зачищает округа, села и города. Говорят, скоро доберемся до ковенов. Они укреплены, ведьм и колдунов там больше, как и магии, но мы найдем ход. Валериус не намерен опускать руки, пока до последнего корня не выжжет магию из лесов.

Кейра напряглась, но Зейн демонстративно выдохнул, призывая ее сделать также, на долю секунду кинув взгляд на нее и вновь вернув его на солдат. Солдаты удовлетворенно кивнули, развернувшись и двинувшись по тропе в сторону города.

— Молитесь, чтобы ведьмы не нашли вас первыми, путники. Жертв и так много.

Кейра проводила их взглядом, пока туман не поглотил фигуры. Только тогда она выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

— Валериус значит…, — почти прошептала она. — На фанатика похож пока что.

— Просто имя, — Зейн поправил шарф, вновь пряча лицо. — Пепел у всех остается одинаковым, как бы его ни называли. Если солдаты прочесывают леса, значит теперь мы держимся поближе к дому.

Лезвие оружия проклятого описало короткую и экономичную по силам дугу, а Кейра вынырнула из-за его спины. Ее кинжал прошел в сантиметре от бока твари, заставляя ее резко развернуться. Словно наконец-то увидев жертву, существо рвануло прямо на ведьму, раскрыв пасть, полную мелких, игловидных зубов, издавая пронзительный, раздражающий визг.

Зейн коротко выругался, не став тратить силы и время на нравоучения, метнувшись вместе с тенями на перехват, но Кейра не стала уклоняться. Странное чувство замедления всего живого застыло перед глазами девушки. Звуки стихли, оставаясь аккомпанементом неразборчивого шепота где-то на задворках сознания. Тело само вело вперед, противясь здравому смыслу. Она сделала шаг навстречу, плавно опустив кинжал, и подняла ладонь, выдохнув и почувствовав внутри себя все то напряжение, которое копилось во время тренировки, все то сосредоточение, которое требовалось для чтения противника. Холодная и одновременно обжигающая волна чужой магии вышла вместе с тихим и протяжным выдохом. Белоснежный и ослепляющий всполох пламени разгорелся из искр снежинок, падающих с веток деревьев и взвившихся от движений в схватке, в стремительный и дикий огонь. Пламя окружило руку Кейры от плеча до самых кончиков пальцев. Визг оборвался и существо застыло перед девушкой, не осмелившись завершить атаку. Лапы обессиленно дернулись, свет в глазах померк, сменившись пустотой и усталостью, словно от вожделения долгожданного покоя. Огонь с пальцев Кейры переметнулся на тело монстра, впитываясь в его мышцы и иссушивая сантиметр за сантиметром, разрушая сухожилия и кости пластами торфа и позволяя существу осыпаться летучим пеплом на землю, оставив после себя лишь запах мороза и тишину, которая вернулась на поляну так внезапно, будто кто-то выдернул пробку из бутылки. Кейра стояла неподвижно с поднятой рукой, сбивчивым дыханием и широко раскрытыми глазами. Она медленно опустила ладонь, посмотрев на нее, а потом на Зейна, не находя слов.

Зейн оказался рядом почти мгновенно. Тень отступила, вернувшись на свое законное место, кинжал исчез в ножнах, но его взгляд оставался острым, сканирующим, ищущим любую царапину или любой признак магического отката.

— Цела? — спросил он напряженно. — Где задело? Обожглась?

— Я в порядке, — выдохнула Кейра, качая головой и позволила себе улыбнуться ему мягко, без всякой защиты или иронии, но с видимой дезориентацией во взгляде. — Ничего не задело. Я просто... я не знаю, что это было. Никогда раньше так не делала. Даже с Тарой мы не практиковали ничего подобного.

— Я тем более не понимаю, — признал Зейн тихо, хмуря брови. — Мне показалось или Пука даже выдохнул от облегчения?

— Я не понимаю… Не знаю… Кто?

— Пука. Слышала про них, голову даю на отсечение. Они, как правило, сильного вреда не приносят, даже может пользу. Но этот странный… Как паразитированный.

— Ты имеешь ввиду, что его…

— Да, эти создания сами не нападают. Ну… разве что на путешественников, забредших в самую глубь их территории.

Зейн резко замолчал, быстро осмотрев опушку.

— Позже разберемся. Сейчас главное, что ты не ранена. Пойдем, — сказал он, уже разворачиваясь к тропе. — Нужно вернуться.

Обратный путь пролегал через небольшую опушку. Туман в этой части леса почти всегда стоял густой и влажный, превращая деревья в серые столбы. Они вышли на тропу, но пройдя пару метров к краю опушки, Зейн резко выставил руку вперед, останавливая их ход. У каменных межевых знаков, стояли две фигуры. Серые плащи, мокрые от росы, нагрудные знаки церкви тускло поблескивали в редких переливах солнечного света, пробивающегося через полупрозрачные серые воздушные полотна. Кейра замерла, пальцы инстинктивно сжались на рукояти кинжала под плащом.

— Кейра, — сказал он тихо, не поворачивая головы. — Давай как в городе. Скрой отклик и дыши спокойно. И не отходи далеко.

Кейра кивнула и закрыла глаза на секунду. Вдох. Выдох. Магия ушла внутрь, свернувшись плотным узлом под ребрами, став незаметной для внешнего мира. Зейн натянул темный шарф до переносицы, ткань скрыла нижнюю часть лица, оставив открытыми только глаза.

Она не отвела взгляд, но и боль в висках не отступала, лишь стала фоном, в котором яснее ощущалось его присутствие: запах кожи, нагретой солнцем, ритм дыхания, тепло, исходящее от него, которое барьер не мог полностью заглушить.

— Если я ударю сейчас, ты не успеешь выставить блок, — сказал Зейн тихо.

— Попробуй.

Но удара не последовало. Проклятый медленно, с видимым усилием, отвел ветку в сторону и сделал шаг назад. Давление в висках тут же ослабло, гул стих и воздух снова стал легким.

— Подожди здесь, — сказал Зейн, разворачиваясь. — Я сейчас…

Не дождавшись ответа, он побежал к дому. Кейра опустила ветку, потерла висок, чувствуя, как пульс все еще отдается в кончиках пальцев. Туман медленно полз к камням, гипнотизируя девичий взгляд. Девушка еще пару раз махнула веткой, разрезая воздух перед ней, а после кончиком сухого вооружения проскользила по остаткам снежного холмика на сырой земле. Холодные снежные комки взвились перед лицом, засверкав в лучах солнца, стремящегося к своему концу пути на сегодня.

Когда Зейн вернулся, в руках он держал сверток из темной ткани. Остановившись перед Кейрой, он молча протянул сверток девушке. Кейра, пару раз переведя взгляд с клочка ткани на лицо своего фамильяра, развязала узел и ткань упала вниз, открывая взору сокрытое. Кинжал лежал на ладони, тяжелый, но идеально сбалансированный. Клинок из темной, почти черной стали, матовый, без блеска, но с тонкой, едва заметной гравировкой вдоль обуха — волнистые линии, напоминающие течение реки под луной. Рукоять была обмотана темно-зеленой кожей, пропитанной маслом, с навершием из матового серебра. Он был утонченным, искусным, смертельно красивым — таким, какой должна быть она сама.

Кейра подняла глаза, не веря.

— Это… — она сжала рукоять. Вес лег идеально, как влитой. — Зейн, откуда ты его взял?

Зейн отвел взгляд на линию деревьев, поправляя манжет рубахи.

— У одного торговца в городе. Пока ты бегала от прилавка к прилавку, рассматривая сладости, я заметил его лавку.

Кейра провела большим пальцем по холоду стали.

— Ты купил это для меня?

— Ну… да, купил… купил инструмент, — фыркнул он. — Мы уже столько веток наломали, а со своим кинжалом и тренировка пойдет лучше. Бери давай.

Кейра почувствовала, как щеки слегка нагрелись. Она спрятала улыбку и кивнула, крепче взявшись за рукоять и привыкая к весу стали.

— Опробуй его хотя бы, — Зейн развернулся. — Попробуй удар по воображаемой цели. Только не руби, а режь.

Они начали заново. Теперь в руке был вес металла. Кейра ошибалась в начале, сталь ощущалась резвее дерева. Зейн терпеливо исправлял, а когда она выполнила серию из трех точных уколов в воздух близ тела проклятого, не сбивая дыхания, Зейн гордо кивнул.

— Умница. Магия может отказать, но металл — нет.

Кейра опустила руку, грудь поднималась и опускалась, пот скатывался по виску.

— Хвали меня почаще. Скоро может быть и тебя на лопатки повалю, — ответила она с тихой гордостью в голосе.

— Если я доживу до этого, то с меня причитается, ведьма. — с усмешкой ответил Зейн.

Туман сгустился внезапно, принеся с собой запах, которого не должно было быть в этой части леса — сладковатый оттенок озона, будто воздух наэлектризовали перед грозой. Птицы замолкли и из-за поваленной ольхи отделилась небольшая и сутулая фигура, глазами, светящимися тусклым, болезненным желтым светом. Одичавшее и искаженное существо мученически металось меж стволами, прибиваясь по очереди то к одному, то ко второму. Оно не нападало, кружило, издавая тихий, вибрирующий звук, похожий на скрежет камней, и щелкало когтями по воздуху, проверяя границы.

Зейн резко обернулся, находя потерявшегося среди чащи монстра, и на этот раз не стал ждать. Его тень рванула вперед первая, сливаясь по пути с тенями окружения и обвивая лодыжки существа. Кейра и не думала ждать его сигнала. Лишь почувствовав, как изменилось его дыхание в потоке воздуха, увидев, как напряглись плечи мужчины, скользнула вперед с кинжалом в руке. Существо вырвалось из теневых пут, метнулось в сторону, но Зейн уже преградил ему путь.

😊😊

— Живы все таки, — сухо и тихо проговорила старшая ведьма, слегка дрогнув уголками губ в намеке на улыбку.

Дверь захлопнулась в дом, отрезая сырой и пронизывающий до костей ветер Коннемары, поднявшийся уже близ к сумерекам. Тара сидела за столом, перелистывая страницы уже повидавшей виды книги, но при звуке скрипа открывшейся двери и шагов подняла глаза к вошедшим. Киф вошел первым, отряхнувшись, словно настоящий кот, и почти запрыгнул на лавку рядом с ведьмой.

— Старик жив, здоров и ворчлив, — объявил фамильяр. — Кормил меня рыбой. Неплохой, к слову говоря, если не считать костей. Из Зейна пытался сделать стейк, сыроват правда вышел. Блюдо не должно пищать как девушка на выдане.

— Врешь и не краснеешь, хвостатый. Вообще-то концентрация не дается по щелчку пальцев. — Зейн, вошедший следом и облокотившийся рукой об дверной косяк у порога, хрипло возразил. Проведя рукой по мокрым волосам и смахивая капли только начавшегося мокрого снега, мужчина тряхнул головой и тут же услышал сзади себя недовольный возглас. — Кейра, не плетись сзади.

— Концентрации? — Кейра, стряхивая растаявшие снежинки с волос и лица, фыркнула. — От твоей хватки дерево стола вопило.

Тара перевела взгляд с одного на другого, приподняв бровь.

— Значит, лечение прошло успешно?

— Успешно, — Зейн кивнул, наконец почти упав на стул рядом. — Шрамы затянулись, руны выжжены, скверны нет. Живее всех живых. Осталось только привыкнуть к тому, что я снова не разваливаюсь на ходу.

Замолчав, взгляд Зейна расфокусировался, уставившись в пустоту над плечом Тары. Челюсть сжалась, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, разжавшись почти сразу же. Он будто слушал что-то, что не доходило до ушей остальных. Кейра, заметив изменения, сделала шаг к нему, инстинктивно протянув руку и зависнув ею над плечом мужчины.

— Зейн?

Он моргнул, возвращаясь в реальность, и встретился с ее взглядом, коротко кивнув.

— Порядок. Просто устал немного.

— Это и странно в твоем случае, — проговорила Кейра, медленно снимая с себя накидку.

Следующая неделя пролетела быстрым рывком в полете. Утро выдалось туманным, роса лежала на траве тяжелым покровом, пропитывая сапоги холодом. Подрагивающей на ветру не замерзающей оболочкой почти пела, что морозы начинают отступать. Поле за домом расстилалось серой полосой, ограниченной линией старых камней. Зейн стоял посередине, держа в руке сухую, прямую ветку.

— Хватай здесь, — он показал, обхватывая палку. — Указательный и большой палец образуют кольцо. Остальные три прижимают рукоять, но только не сдавливают. Запястье расслабляй. Сила идет от плеча, всем корпусом, не от кисти.

Кейра, со второй веткой в руке, повторила хват и пальцы скользнули по шершавой коре.

— Как-то… Не привычно, — она выдохнула, пытаясь удержать угол.

— Дело времени, — Зейн сделал шаг в сторону. — Вес оружия ложится на предплечье, а кисть только направляет. Попробуй ударить воздух.

Кейра замахнулась, засвистев веткой и описав дугу. Удар пришелся выше, чем она планировала, и плечо дернулось, а тело пошатнулось. Зейн сразу отбил ее ветку своей, сократив расстояние между ними. Тела оказались на расстоянии вытянутой руки, замерев друг напротив друга, ветки скрестились с тихим деревянным стуком. Отторжение барьера запульсировало низким, вибрирующим гулом, давление ударило в виски обоих, расплескивая тупую и ноющую боль под кожей. Воздух сгустился, стал вязким, но не позволял сократить дистанцию ни на миллиметр. Кейра подняла глаза — Зейн смотрел на нее. Золотые зрачки сузились, фокусируясь на ее лице, дыхание обоих стало глубоким и синхронным.

— Барьер сегодня как-то особенно ревнив, — пробормотала Кейра тише, чем обычно, не двигаясь с места.

— Больше походит на упрямость его хозяйки — улыбнулся одними глазами Зейн.

— Я становлюсь увереннее. Разве ты не рад?

— Одно и то же, совушка.

Прозвище прозвучало мягко, без привычной колкости и Кейра почувствовала, как под ребрами разливается тепло, вытесняя напряжение тренировки.

🦋 🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋 🦋

🦋🦋🦋

Warframe — культовая sci-fi игра, где вы (оператор) управляете Тенно, древними воинами в живых доспехах. Оператор — подросток с невероятной силой, чьи выборы способны изменить галактику.

🦋🦋🦋🦋🦋🦋

🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋

🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋

🦋🦋🦋🦋🦋🦋

🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋

#клубромантики #warframe #СН2 #ЯОНТ #АДР #ЛИ #ЭС #Голод #Александр #Сайлен #Кадзу #Донхён

🦋 🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋 🦋

Warframe — культовая sci-fi игра, где вы (оператор) управляете Тенно, древними воинами в живых доспехах. Оператор — подросток с невероятной силой, чьи выборы способны изменить галактику.

Вместо привычных Операторов на артах героини КР. Их характеры, узнаваемые детали и атмосферы при них, но «переодеты» в эстетику Тенно — плавные линии, дымка и отблески Войда.

Сначала девушки, а парни пойдут следующим постом 🤍

#клубромантики #warframe #РСА #КПС #СН #СОГ #Одри #Деви #Вики #Тисс #Cyrillic #арт_ии

— Ты побледнел, — Кейра сделала шаг к нему, ее глаза сузились. — И ты лжешь… Я чувствую.

— Раны ноют, — Зейн пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленным. — Погода меняется, дождь собирается.

Киф принюхался, глядя на место, где только что был след. Его ноздри расширились, уловили запах серы и гнили, но Зейн встретился с ним взглядом, безмолвно отвечая на его сузившийся зрачок: Не сейчас. Не при ней.

Киф фыркнул, но кивнул, понимая.

— В самом деле, — сказал фамильяр, потянувшись. — Дождь собирает. Лучше не мокнуть. Моя шерсть долго сохнет.

Кейра посмотрела на них обоих и нахмурилась. Ее пальцы нервно теребили край накидки, чувствуя, что они что-то скрывают.

— Тогда идем, — сказала она наконец. — Не хочу мокнуть.

Они ускорили шаг. Зейн снова шел последним, оглядываясь через плечо каждые несколько секунд.

— И все же вижу, — Дэрмот кивнул едва заметно, его взгляд скользнул по груди Зейна, туда, где под рубахой скрывалась защитная руна. — Жизнь показывает одно, глаза видят другое. Ты дышишь, чувствуешь холод, греешься у огня. А мертвецы не ищут тепла ни тела, ни сердца.

Зейн открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашлось.

— Ты тянешь из нее жизнь, — продолжил Дэрмот, не повышая голоса и слегка кивая на Кейру. — Через вашу связь, через кровь, через каждый вдох, который ты делаешь благодаря ей. Твои чувства к ней могут стать ее трауром, если не научишься контролировать голод.

— Я не голоден. — тихо проговорил Зейн хриплым голосом.

— Ты — нет. Однако в итоге именно ты и поглощаешь ее тепло, чтобы оставаться здесь, — Дэрмот отступил на шаг, оставляя его наедине с мыслью, которая уже начинала грызть его изнутри, как червь. — Умерь аппетиты. Иначе спасешь ее от всех угроз, но сам высосешь досуха, ведь не узнаешь, когда остановиться.

Зейн перевел взгляд на Кейру. Она стояла у окна, споря с Кифом, смеялась, живая, настоящая, луч света из окна падал на ее волосы, делая их золотистыми на концах. Осознание сказанного стариком постепенно заполняло поток мыслей, ведь каждый момент рядом с ней стоит ей сил, каждый ее вдох питает его, а каждый удар ее сердца отдается в его груди.

Уже на крыльце старик протянул Кейре небольшой льняной мешочек, перевязанный грубой нитью.

— Травы болотные, — сказал он. — Заваривай. Укрепят здоровье, сил дадут. Можешь добавлять в чай или еду.

— Спасибо, — Кейра взяла мешочек, заглядывая внутрь. Там лежали сушеные листья и корни, пока все еще пахнущие сыростью и землей. — А Киф говорил, что вы ворчливый.

Киф стоял сзади в облике человека, но голова вжалась в плечи.

— Ворчливость — защита от глупости, — усмехнулся Дэрмот, бросая взгляд в сторону фамильяра старшей ведьмы, но морщины вокруг его глаз углубились. — Идите. Дорога длинная, а солнце ждать вас не будет.

Они спустились с крыльца. Зейн обернулся, чтобы кивнуть старику. Дэрмот стоял в дверях провожая, высокий, седой, как одинокий камень среди болот, но фигура медленно растворялась в тенях деревьев. Киф шел впереди, задавая тон. Кейра шагала рядом, легко перепрыгивая кочки легкими и уверенными шагами.

— Я все равно считаю, что коты видят лучше, — утверждал Киф, перепрыгивая через корень.

— В темноте, — возражала Кейра, обходя лужу. — Днем я вижу больше.

— В темноте и происходит все интересное, — парировал Киф. — Ночные охотники правят миром.

— Ночные охотники спят днем, а точнее почти весь день, — усмехнулась Кейра.

Зейн шел позади, отмалчиваясь. Слова Дэрмота звенели в голове, как колокол. Он смотрел на девичью спину, на то, как легко она двигается, и ему казалось, что шаг ее все же стал чуть тяжелее, чем вчера. Или это ему просто казалось. Киф обернулся, глядя на Зейна. В кошачьих глазах мелькнул немой вопрос. Зейн покачал головой, давая понять, что все в порядке, но Киф задержался чуть дольше на слегка осунувшихся плечах проклятого.

Когда они вышли на тропу, ведущую домой, земля стала тверже, мох сменялся сухой травой, которая шуршала под ногами. Небо затягивалось серыми и тяжелыми облаками. Зейн смотрел под ноги, привычно сканируя местность, выискивая аномалии или хоть какой-то отголосок чужаков, но неожиданно даже для себя замер. В стороне от тропы, у корней старого дерева, земля была мертвой, черной, выжженной, словно кто-то пролил кислоту. Следы показались ему странными. Проклятый присел на корточки, внимательно осматривая след. Свежий, не больше часа, да и земля еще дымилась слегка, испаряя влагу. Проведя двумя пальцами по траве, что сразу же осыпалась, он нахмурился, понимая, что хорошо знает от статуи сущности тех, от кого всегда умело скрывался в Вечных Землях.Кейра обернулась, заметив его остановку.

— Что случилось? — спросила она с ноткой тревоги в голосе.

Зейн посмотрел на нее, поднявшись с места и шагнув в сторону, ногой разгребая сухие листья и засыпая черную землю, разравнивая след.

— Ничего, — ответил он спокойно, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения. — Просто показалось.