— И все же вижу, — Дэрмот кивнул едва заметно, его взгляд скользнул по груди Зейна, туда, где под рубахой скрывалась защитная руна. — Жизнь показывает одно, глаза видят другое. Ты дышишь, чувствуешь холод, греешься у огня. А мертвецы не ищут тепла ни тела, ни сердца.

Зейн открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашлось.

— Ты тянешь из нее жизнь, — продолжил Дэрмот, не повышая голоса и слегка кивая на Кейру. — Через вашу связь, через кровь, через каждый вдох, который ты делаешь благодаря ей. Твои чувства к ней могут стать ее трауром, если не научишься контролировать голод.

— Я не голоден. — тихо проговорил Зейн хриплым голосом.

— Ты — нет. Однако в итоге именно ты и поглощаешь ее тепло, чтобы оставаться здесь, — Дэрмот отступил на шаг, оставляя его наедине с мыслью, которая уже начинала грызть его изнутри, как червь. — Умерь аппетиты. Иначе спасешь ее от всех угроз, но сам высосешь досуха, ведь не узнаешь, когда остановиться.

Зейн перевел взгляд на Кейру. Она стояла у окна, споря с Кифом, смеялась, живая, настоящая, луч света из окна падал на ее волосы, делая их золотистыми на концах. Осознание сказанного стариком постепенно заполняло поток мыслей, ведь каждый момент рядом с ней стоит ей сил, каждый ее вдох питает его, а каждый удар ее сердца отдается в его груди.

Уже на крыльце старик протянул Кейре небольшой льняной мешочек, перевязанный грубой нитью.

— Травы болотные, — сказал он. — Заваривай. Укрепят здоровье, сил дадут. Можешь добавлять в чай или еду.

— Спасибо, — Кейра взяла мешочек, заглядывая внутрь. Там лежали сушеные листья и корни, пока все еще пахнущие сыростью и землей. — А Киф говорил, что вы ворчливый.

Киф стоял сзади в облике человека, но голова вжалась в плечи.

— Ворчливость — защита от глупости, — усмехнулся Дэрмот, бросая взгляд в сторону фамильяра старшей ведьмы, но морщины вокруг его глаз углубились. — Идите. Дорога длинная, а солнце ждать вас не будет.

Они спустились с крыльца. Зейн обернулся, чтобы кивнуть старику. Дэрмот стоял в дверях провожая, высокий, седой, как одинокий камень среди болот, но фигура медленно растворялась в тенях деревьев. Киф шел впереди, задавая тон. Кейра шагала рядом, легко перепрыгивая кочки легкими и уверенными шагами.

— Я все равно считаю, что коты видят лучше, — утверждал Киф, перепрыгивая через корень.

— В темноте, — возражала Кейра, обходя лужу. — Днем я вижу больше.

— В темноте и происходит все интересное, — парировал Киф. — Ночные охотники правят миром.

— Ночные охотники спят днем, а точнее почти весь день, — усмехнулась Кейра.

Зейн шел позади, отмалчиваясь. Слова Дэрмота звенели в голове, как колокол. Он смотрел на девичью спину, на то, как легко она двигается, и ему казалось, что шаг ее все же стал чуть тяжелее, чем вчера. Или это ему просто казалось. Киф обернулся, глядя на Зейна. В кошачьих глазах мелькнул немой вопрос. Зейн покачал головой, давая понять, что все в порядке, но Киф задержался чуть дольше на слегка осунувшихся плечах проклятого.

Когда они вышли на тропу, ведущую домой, земля стала тверже, мох сменялся сухой травой, которая шуршала под ногами. Небо затягивалось серыми и тяжелыми облаками. Зейн смотрел под ноги, привычно сканируя местность, выискивая аномалии или хоть какой-то отголосок чужаков, но неожиданно даже для себя замер. В стороне от тропы, у корней старого дерева, земля была мертвой, черной, выжженной, словно кто-то пролил кислоту. Следы показались ему странными. Проклятый присел на корточки, внимательно осматривая след. Свежий, не больше часа, да и земля еще дымилась слегка, испаряя влагу. Проведя двумя пальцами по траве, что сразу же осыпалась, он нахмурился, понимая, что хорошо знает от статуи сущности тех, от кого всегда умело скрывался в Вечных Землях.Кейра обернулась, заметив его остановку.

— Что случилось? — спросила она с ноткой тревоги в голосе.

Зейн посмотрел на нее, поднявшись с места и шагнув в сторону, ногой разгребая сухие листья и засыпая черную землю, разравнивая след.

— Ничего, — ответил он спокойно, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения. — Просто показалось.